Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

— Вы уверены, товарищ народный комиссар?
— Абсолютно, товарищ лейтенант, и, надеюсь, вы понимаете, что эта информация является одним из самых больших государственных секретов…
Продолжать не надо было, все вокруг поняли, а особенно обалдевший лейтенант. Но у него хватило мозгов задать вопрос, который от него все ожидали:
— Товарищ народный комиссар, а зачем вы меня посвящаете?
— Дело в том, лейтенант, что вот этот человек, — Берия, повернувшись, чуть ли не ткнул в живот Семенову пальцем, — является вашим правнуком. Вот он и хотел с вами встретиться. Так что, полковник…
Нарком чуть насмешливо глядел на нашего гостя и ждал, когда тот расколется. И ведь правильно ждал, кто же в такой ситуации будет врать и выкладывать легенду. Несколько секунд молчания и раздался спокойный голос:
— Полковник Терещенко.
— Товарищ полковник, вам же есть о чем поговорить с прадедом, в вашей истории он вроде как погиб в сорок втором?
…Мы возвращались в наш мир, а Берия через нашу систему порталов хотел перескочить в окрестности Оренбурга, где его ждал личный самолет. Джип с наркомом и его охраной ехал впереди, а мы с Семеновым-Терещенко ехали за ними в БТРе и молчали, каждому было о чем подумать. Уже когда подъезжали к Инкерману, Терещенко повернулся ко мне и со сталью в голосе, от которой меня пробрал озноб, спросил:
— Скажи, майор, это была твоя идея прадеду про меня рассказывать и устраивать этот спектакль?
Я уже давно ждал этого вопроса. Берия вполне искусно столкнул лбами Терещенко и его предка, тем самым поставив обоих в довольно щекотливое положение, и при этом Терещенко явно дали понять, что у Лаврентия Павловича теперь есть заложник, с помощью которого можно манипулировать полковником. Лихо он, я поразился искусству, с которым за десять минут была решена проблема лояльности посланца, над которой я бился несколько дней. Но вот от всего этого попахивало, и, видимо, не у меня одного осталось какое-то гадливое чувство.
— Нет, полковник. Показать живого прадеда я придумал, а вот устраивать такую жесткую вербовку не в моем стиле. Самому неприятно.
Он еще пару мгновений смотрел мне в глаза, потом откинулся на спинку сиденья и, закрыв глаза, сказал:
— Верю. Хотя Берия теперь будет его беречь и не позволит умереть. Так что не все так плохо. Но все равно, майор, удивил ты меня. Там Лаврентий обмолвился, что ты чуть ли не Герой Советского Союза?
— И медаль есть, и документы, подтверждающие это.
— Это они тебя за то, что им технику гоняешь из будущего?
— Не только. Я тут с июня, и в самом начале вообще в одиночку работал. Первый выход был под Могилевом, и там пришлось отметиться. В общем, потеряв связь, участвовал в обороне города и прорвался из него с кучкой бойцов, когда часть окруженных войск ушла на прорыв к нашим, а мы еще три дня оборонялись. Партизанил по лесам, умудрился схлестнуться с бойцами дивизии СС "Райх", и мои ребята даже завалили ее командира Хауссера, который в нашей истории дожил до старости.
— Так ты тут развлекаешься по полной?
— Почти, хотя и дырок во мне наделали немцы немало. Осуждаешь?
— Почему? Наоборот, завидую. Мы же с тобой почти сверстники, майор. Значит, и ты в детстве мечтал по фашистам современными танками пройтись, а теперь, видимо, исполнил свою мечту.
Тут я хохотнул.
— И не раз. Тут недавно с Бориспольского котла окруженную группировку сюда, под Севастополь, перевозили через нашу систему, так немцы просекли и попытались помешать, вот и пришлось им устроить встречный ночной бой с применением современных танков, артиллерии и систем залпового огня. Видел бы ты, как мы двумя "Шилками" наступающий немецкий батальон на фарш настругали.
Но вместо ожидаемого удивления я наткнулся на грустный и даже усталый взгляд.
— Видел я такое, под Читой, когда китаезы полезли. Вот так же "Шилками" с мобскладов пэвэошники до последнего лупили, нашинковав целый полк, пока не подтянули подкрепление и пацанов из танков в упор не расстреляли…
Меня почему-то это разозлило.
 
— И что? Я тут в Крыму не на курорте отдыхал, и что такое тотальное уничтожение населения прекрасно знаю. И рабов из подвалов выковыривал и бандитов, которые целый лагерь Красного Креста вырезали, на колья сажал. Так что насмотрелся не меньше вашего.
А вот тут Терещенко меня удивил.
— Знаю, майор, поэтому и решил прилететь лично пообщаться. Скажи…
И сделал паузу. Вот ведь жучара, видимо, решил тоже маленький спектакль разыграть и выжать максимум информации.
— От кого наши смежники по голове получили?
Я задумался, стоит ли рассказывать или нет. Хотя информация все равно просочится, так что надо рассказывать, но не всё.
— Они на наш канал сели и умудрились вылезти на оккупированной территории и с ходу схлестнулись с элитным полком СС. Те быстро сообразили, что и как, и ворвались через портал на их базу и устроили штурм, вызвав подкрепление. В итоге на базе рванули ядерный заряд, уничтожив научный сектор, при этом часть энергии перекинулась в прошлое, перемолов все, что немцы успели вытащить из будущего.
— Лихо тут у вас. Значит, немцы в курсе относительно ваших телодвижений?
— Да. Это Канарис и Гейдрих. Гитлер вроде как не в курсе.
— Н-да, натворили вы дел.
— Возможно, но кто ничего не делает, тот не ошибается.
— Ты прав. Что будет дальше?
— Два-три месяца — и мы полностью сюда переселяемся. Но это максимум, по идее, у нас реально не больше месяца.
— С чего такой срок?
— А вы появились, плюс турки что-то пронюхали и начали переброску войск, скоро натовцы подтянутся, и в итоге это все перерастет в новую свалку, которая закончится массированным ядерным ударом по Крыму.
Терещенко скривился, опустил голову и уставился на свои берцы.
— Значит, не успеем…
Снова подняв голову, уставился на меня и с какой-то надеждой спросил:
— Сергей, ведь у тебя должен быть резервный вариант, не поверю, что нет. Не тот ты человек. Я же вижу, что ты не хочешь под Берию ложиться, только ради людей терпишь.
— И что?
— Может, скооперируемся? Я уже понял, что это ты установку запустил и доработал. Ты — ключевой элемент.
— Ну, допустим, это можно было просчитать аналитикам. Но что дальше?
— Давай к нам…
— Да щас. Полковник, ты в своем уме? Тут куча людей, которые понадеялись на меня. Кто я буду, если их брошу? Вот…
— Может, попытаться в другое время? Пораньше…
— Где вам будет проще, используя свои знания, интегрироваться в управляющие структуры мира? Нет уж. Сталин и Берия вполне неплохая контролирующая сила, которая со своей паранойей сумеет удержать ваши властные потуги. Полковник, давайте не будем строить иллюзий — вы хотите попасть в другой мир, точнее в другое время, и начать рулить и прогрессорствовать, исходя из своих познаний мира, а вы не думали, что мы не имеем права на это? Мы просрали свой мир и теперь лезем в другой, чтобы, в конце концов, довести его до такого же состояния. Просто стимулируете прогресс в области вооружений и все. Что это даст новому миру? Новые горы трупов?
— Сергей, а ты что делаешь? Не передаешь оружие?
— Передаю, но благодаря определенным действиям изобретение и производство ядерного оружия отложено на более поздний срок…
— Ничего не изменить, начнут лупить друг друга чуть позже, и не факт, что твой товарищ Сталин первым его не применит.
— Согласен. Но пока выхода не вижу.
— Попробуй пробиться в другое время, наши аналитики предлагают вмешаться не позднее русско-японской войны.
— Я вам не лифт, что нажали на кнопочку и попали на другой этаж. Вы думаете, я не хотел попасть в другие времена? Нет, не получалось. Видимо, эфэсбэшники пробили стабильный канал, и мы им пользуемся.
— Вот даже как… Хорошо, Сергей, то, что я обещал, мы будем выполнять, исходя из элементарного расчета, что у нас нет другого варианта, но я бы хотел убедиться, что с тобой ничего не случится, и ты попытаешься пробить иной канал.