Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
И я и мои соратники по заговору прекрасно понимали, что в случае если обстановка выйдет из-под контроля, у нас было несколько мест, где можно было бы на время спрятаться, пересидеть и уйти в прошлое.
Именно в это время я, капитан Строгов, Артемьев, Васильев, Вяткин, Малой, Миронов и многие из тех, кто был со мной с самого Могилева, были вызваны в Москву. Несмотря на осадное положение, тяжелую ситуацию на фронте, нам устроили настоящий прием, и лично товарищ Калинин удостоил всех правительственными наградами. Хотя положение было невеселое, и по моему требованию нас гоняли в Москву тремя партиями, чтобы не оголять охрану бункера в нашем времени. Лично мне повесили на грудь давно ожидаемую медаль "Золотая Звезда" и орден Ленина. Санька Артемьев получил Красную Звезду, Строгов орден Красного Знамени. Все, кто был со мной, не остались без наград, тут Сталин поступил мудро. После мероприятия поздравил с выполнением особо важного задания и пожелал и дальше столь же продуктивно выполнять свой долг по охране Родины. Напомнил о недавних операциях, где в упорных боях под Борисполем только нами по совокупности были разгромлены две полевые дивизии Вермахта. Мы в Москве пробыли всего день, но проявив некую настойчивость, я снова встретился с Берией, хотя он очень спешил, но в свете последних событий отложил все дела и смог уделить полчаса времени.
Выложив ему свои соображения по поводу системы пространственно-временных маяков и тактики их использования в свете последних событий, я его несказанно заинтересовал. Я пояснил, что, соблюдая давние договоренности, прекрасно понимаю, что такие новинки обязательно должны проходить через Берию. Поэтому даже не стал доверять информацию защищенным каналам связи, сначала пошел к нему, прежде чем доводить такую стратегическую информацию до Верховного. Нарком внутренних дел это оценил и, подняв трубку внутреннего телефона, вызвал адъютанта и отменил свою срочную поездку. Блеснув стеклами пенсне, он с интересом уставился на меня, так разглядывал секунд двадцать и, явно волнуясь, с сильным акцентом сказал:
— Умеете вы удивлять, Сергей Иванович. Ну что мне с вами делать?
Возможность спасения тысяч советских людей, военнопленных, заключенных концентрационных немецких лагерей, численность которых измерялась миллионами, его не сильно заинтересовала, а вот нанесение неожиданных ударов в том месте, где они укажут, воодушевила его. Выяснив для себя некоторые технические подробности и пообещав в ближайшее время прибыть в Оренбург и поговорить об этом, Берия культурно выпроводил меня, а сам, подпрыгивая от нетерпения, рванул на доклад к Верховному.
Снова полет, снова сквозняки в самолете, и уже на следующий день мы были в Оренбурге, где нас быстренько погрузили в ожидающие джипы. Пара часов по разбитым дорогам — и мы дома…
Но события пошли, точнее, понеслись по такому сценарию, что полковник Лукичев сам вышел на меня в срочном порядке. Как оказалось, воздушное пространство Украины до сих пор мониторили несколькими действующими радиолокационными станциями. И два дня назад они зафиксировали пролет высотной скоростной цели со стороны России, снизившейся и прошедшей над Крымом. Потом, набрав высоту, вернувшейся. Судя по этому, была проведена высадка разведывательно-диверсионной группы. Получив эту информацию, мы подняли на уши всех и начали ждать появления гостей. То, что это привет из России, никто не сомневался. По слухам, у них сохранились несколько стратегических бомбардировщиков, и, видимо, один из них, они решили задействовать, чтобы хоть как-то взять под контроль ситуацию в Крыму. Вопрос в том, какие цели преследовали посетители. Предстояло узнать: или это для установления личного контакта, или предварительная разведка для последующего нанесения удара и захвата установок, или просто решили сгонять в Крым, чтобы погулять на засыпанной радиоактивным снегом набережной Ялты.
Наши поисковые группы получили задание на поиск группы специального назначения, принадлежащие российским войскам, при этом было строго-настрого приказано не вступать с ними в бой без крайней необходимости, но этого и не понадобилось.
На связь снова вышел полковник Лукичев, который в последнее время сильно дергался, поняв, что на горизонте нарисовались очень серьезные ребята, и шансы прибрать к рукам всю систему путешествия во времени у него резко падают. Он слил информацию о том, что из нашего района было несколько коротких передач через проходящий в это время над Крымом уцелевший во время войны спутник связи Российской Федерации, принадлежащий армейской спутниковой группировке. После этого прошли еще сутки, и от одной из поисковых групп пришло сообщение, что на связь вышли люди, специально присланные для установления контакта с капитаном морской пехоты Российской Федерации Оргуловым. Вот это сюрприз. Этой фразой меня буквально пригвоздили к стулу. Видимо, тут нарисовались не представители ФСБ, которых мы ждали, а посланцы армейцев РФ, имеющих тоже немалый вес и, видимо, получивших кое-какую информацию и решивших получить свой кусок счастья и вмешаться в грызню вокруг непонятных телодвижений ФСБ относительно Крыма.
Немного подумав, я решил сам встретиться один на один с посланцем военной группировки Российской Федерации, хотя все-таки ждал появления представителя руководства ФСБ. Прибывшие ребята шли целенаправленно на контакт, поэтому изначально передали частоты радиосвязи, поэтому организовать встречу с командиром посланцев не представляло труда.
Учитывая, что я им был нужен, а не они мне, сразу начал диктовать условия, поэтому командир группы был встречен, обезоружен, проверен на наличие всякого рода подслушивающих, подглядывающих или наводящих устройств, и только после этого его провели в один из опорных пунктов. Встречаться с ним в бункере, где находится установка перемещения во времени, я не хотел. Мы разместились в отдельной комнате и некоторое время изучали друг друга. Передо мной сидел весьма опытный и опасный человек, чем-то он мне напоминал начальника разведки нашей бригады во время гражданской войны: такой же жесткий, спокойный, оценивающий взгляд профессионала. Он был седой, на правой щеке ярко выделялся недавно заживший шрам. Облик настоящего боевика, а не кабинетного вояки подчеркивала подтянутая, жилистая фигура рукопашника, что говорило об образе жизни, связанном с постоянным движением. Как это принято у нас, для гостя накрыли небольшой стол, но по моему приказу там выложили еду только из армейских рационов длительного хранения из нашего времени, чтобы не насторожить гостя. Обойдется без натуральных продуктов, притащенных из прошлого, самим не хватает. Но я не смог отказать себе в удовольствии выпить свежезаваренного кофе, поэтому к серьезному разговору приступил, отхлебывая ароматный напиток. Гость же от угощений мягко отказался.
— Добрый день, вы — капитан Оргулов.
Он не спросил, просто констатировал факт, видимо, уже был ознакомлен с моим личным делом и видел мои фотографии.
— В общем, да, только уже не капитан, а майор.
Он удивленно поднял бровь.
— Полковник Семенов, отдел специальных операций Главного разведуправления генштаба Министерства обороны Российской Федерации. Насколько я знаю, вообще-то очередного звания вам не присваивали. Вы что, один из тех, кто пользуется неразберихой, становится маленьким царьком и начинает тебе вешать на погоны незаслуженные звездочки?
Несмотря на шутливость вопроса, я уловил в нем некую насмешку или даже презрение. Пришлось отвечать.
— Если был бы таким, уж наверняка себе генеральские звезды понавешивал для солидности. В наше время скромность не лучшее качество для выживания…
Он усмехнулся, все также пронзительно глядя на меня, и сказал:
— Вот как раз это и удивляет, потому что не соответствует вашему психологическому портрету. Так откуда у вас майорские звезды?
— Мне майорские звездочки присвоены по праву, теми людьми, у которых есть полномочия назначать и снимать генералов, поэтому давайте тему моего звания опустим и начнем разговор, ради которого вас сюда перебросили, задействовав, может быть, единственный, стратегический бомбардировщик. Уж не думаете ли вы, что ваше появление и для нас было сюрпризом?