Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

 Глава 18 
Следующее утро было наполнено решением кучи проблем, которые накопились за время моего отсутствия. Это, конечно, неплохо ощущать себя нужным и принимать ответственность по выбору точек размещения ретрансляторов, о нормах распределения продуктов, о порядке переписи специалистов и их классификации по степени полезности для нашего дела. Но вот то, что установка в Севастополь до сих пор не отремонтирована и не запущена, несколько напрягало и заставляло нервничать. Вся моя интуиция, выработанная годами войны и интриг, буквально кричала, что времени осталось очень мало и в ближайшее время всех нас ждут весьма неприятные потрясения. Поэтому, наехав на жену и Артемьеву, я спихнул на них большую часть административных вопросов, назначил дополнительных заместителей, наделив их определенными полномочиями, хотя одна тема меня все-таки взбесила, и пришлось вызывать нужного человека на ковер.
Как всегда отличилась недавно взятая под охрану профессура. Когда народ понял, что им теперь не угрожают местные гопники и налажена бесперебойная поставка продуктов, горючего и чистой воды, они, вместо того чтобы выполнять задание командования, то есть мое, начали возню, расталкивая друг друга локтями, пытаясь утвердиться возле кормушки и взять на контроль все эти потоки ценностей. Старостенко, которого я однозначно назначил старшим и через которого шло снабжение бункера "яйцеголовых", на общем собрании сместили и подсунули вместо Владимира Викторовича какого-то профессора с еврейской фамилией и длинным списком требований и предложений. Связаться со Старостенко по радио не получилось, мне с апломбом отвечало назначенное "коллективом" чудо в перьях и требовало личной встречи. В итоге пришлось сформировать следственную бригаду во главе с капитаном Строговым, придав ему в помощь пару бывших милиционеров и трех бойцов для силовой поддержки и отправить в бункер "яйцеголовых", с приказом разобраться, и пока они там будут нагибать профессорскую мафию, отправить ко мне для разговора Старостенко. Гаденькая ухмылочка по поводу того, что поборников демократических ценностей начнет с пристрастием нагибать самый что ни на есть натуральный сотрудник НКВД, не сходила у меня с лица, особенно когда из бункера профессуры несколько раз пытались со мной связаться, и, в зависимости от прошедшего времени и старательности Строгова, тон вызовов становился все более истеричным и настойчивым…
Я заканчивал предварительную возню с установкой, когда на связь вышла Светлана и доложила, что привезли Старостенко. Пришлось на время оторваться и идти в кают-компанию — выяснять обстоятельства государственного переворота среди профессорского состава, так сказать, от первого лица. Владимира Викторовича я знал давно и глубоко уважал как преподавателя, а особенно как человека, поэтому разговор постарался построить в виде ненавязчивой беседы без явно выраженного недовольства, чтоб в мягкой форме дать жесткие установки для дальнейшего плодотворного сотрудничества. Учитывая, что в моих планах переселения в прошлое профессуре уделялось достаточно важное место, чуть ли не одно из главных, то вот такая ситуация никоим образом не должна пускаться на самотек. Дерьмо внутренних разборок и интриг, которое начало выплывать после того, как ситуация хоть немного стабилизировалась, меня просто взбесило. Я тоже учился и прекрасно понимал, что очень много этих ученых мужей являются не столько людьми науки, а дельцами от науки, зарабатывающими деньги на пропихивании диссертаций, издании статей претендентов, всовывая свои имена на первые места, тем самым "обеспечивая" продвижение и выход в свет. Именно поэтому в свое время не захотел идти в науку, немного хлебнув этой романтики. Сейчас требовалось провести селекцию и нейтрализовать всю эту банду, заставив их реально работать на нужды людей, поэтому и послал туда капитана НКВД Строгова с достаточно широкими полномочиями, немного проинструктировав перед отъездом.
 
Со Старостенко мы расположились в кают-компании, предварительно не вдаваясь в проблемы, плотно перекусили, затем под свежезаваренный кофе стал расспрашивать, что там реально произошло и кто мутит воду, пытаясь создать неконтролируемую мной точку влияния.
Владимир Викторович, высокий, рыжеватый детина с мощными руками бывшего спортсмена, которого помнил раньше, очень сдал. Сейчас передо мной сидел уставший и сильно постаревший человек, перенесший все перипетии гражданской войны и ядерной бомбардировки. Но, видимо, в нем что-то надломилось, и с трудом удалось его расшевелить, чтоб вызвать на откровенность. Выслушав версию Викторовича о последних событиях, выданную в любимых выражениях, иногда переходящих на мат, стало понятно, как с иезуитской хитростью профессорская братва его додавила и заставила сдать свои позиции и какой гадюшник мне достался в наследство от той жизни. С трудом подавил в себе желание взять чистый лист и начать составлять расстрельные списки.
"Блин, еще и это, вот ведь дерьмо неугомонное, откуда в людях это все? А Викторовича надо расшевелить, а то совсем сломался мужик…"
Самое интересное, что они, электронщики в большинстве своем, обеспечивали жизнеспособность бункера, за продукты ремонтируя электронику, налаживая системы связи и безопасности, а все остальные теоретики практически сидели у них на шее, а теперь вообще решили подмять под себя и, как оно говорится, занять места в президиуме. Естественно, меня это не устраивало, поэтому план действий возник быстро — вариант один, чтоб заполучить абсолютного союзника со стороны "яйцеголовых", на которого можно будет сделать ставку и возложить научную деятельность, а в этой роли я видел только Старостенко и преподавателей с кафедры радиофизики, надо Викторовича сводить на ту сторону. Таким образом, вправлю ему на место мозги и заставлю работать более жестко и эффективно.
— Владимир Викторович, пока там у вас в бункере капитан Строгов всех ставит в позу удивленного тушканчика, вы погостите здесь, я вам кое-что покажу, и на основании этого мы с вами выработаем план дальнейших мероприятий, список людей, кто понадобится, и особенно список тех, кто НЕ понадобится.
Он пожал плечами, соглашаясь, а в глазах у него блеснул какой-то азарт и надежда.
"Н-да, я тут становлюсь уже профессиональным продавцом надежды, вот как получается, хотя в данной ситуации это самый востребованный товар".
Артемьева разместила Старостенко в отдельном гостевом боксе, а я отправился заканчивать настройку портала. В таких трудах время пролетело быстро, и уже к вечеру волновая линза была заново сфокусирована. В процессе перенастройки и замены части кабельной сети я, как всегда, кое-что модифицировал, кое-где сделал по-иному, что-то подправил и перенастроил, в общем, сейчас получал истинное наслаждение от самого процесса, который был никак не связан со стрельбой, беготней под пулями и обязательным риском для жизни.
Пока работал кусачками, отвертками, прозванивал тестером контакты, мысли были заняты особенностями путешествия во времени. До нынешнего момента мы пользовались только обнаруженным российскими учеными каналом в 41-й год. Но ведь такой канал не единственный, об этом говорили трудности в настройке на действующий прокол во времени. Тут как по аналогии при настройке на определенную радиостанцию: мешают помехи, наведенные соседними по диапазону радиостанциями, поэтому чем выше селективность у приемника, тем точнее он будет настраиваться. Сейчас, по прошествии времени и после многочисленных попыток, мне удалось добиться этой селективности, но из-за дефицита времени приходится пользоваться старыми алгоритмами настройки и только одной "радиостанцией", а вот поискать другие пока не получается. Поэтому все мысли были заняты неким подобием панорамного сканера для поиска других каналов, что дало бы дополнительную степень свободы и возможность не зависеть от прямых поставок из Советского Союза образца 1941 года. Завершив монтаж, я перебрался в вычислительный центр и занялся перенастройкой комплекса, точнее, дополнением его несколькими подпрограммами, способными в первом приближении заняться поиском других каналов. Набросав блок-схему и реализовав ее костяк и интерфейс, я был отвлечен от работы самым возмутительным способом. Сначала с центрального поста сообщили, что возвращается Строгов, а потом прибежала Катя и, выразительно вращая глазами, доложила о выходе на связь группы армейской разведки, которая нас пасла, засев в развалинах симферопольского аэропорта. По оговоренному каналу от них получили короткое сообщение: "Полосатые друзья Феникса возвращаются, обеспечьте встречу. Ждем решения по своей судьбе".