Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

После укола обезболивающего состояние немного улучшилось, шум в голове после явного сотрясения мозга немного отошел на второй план. Стоящий рядом Санька удивленно спросил:
— Командир, а что это было?
— А тебе что напоминает?
— Да похоже на маленький атомный взрыв. Ударная волна, свет и мощный радиоэлектронный импульс.
— Да, похоже, только это больше напоминает выброс энергии при аварийном отключении портала. При какой процедуре это делается? А?
— Попытка захвата… — ошарашенно проговорил Артемьев.
— Вот и я про то. Короче, обыграли нас, Саня, по всем статьям. Одна надежда, что в бункере народ нормально сработал и дал нападавшим по зубам, а дальше пойдут переговоры.
— Нам-то что делать?
— Ждать. Местные армейцы не полезут. БТР подбит, но пулеметы у него действуют. Кстати, вы там пленных захватили, что они говорят, кто давал команду нас прессовать?
— Ссылаются на своих командиров. Двоих мы взяли, но они в джипе были. Когда возвращались, одного прямо в голову шальной пулей, а второго осколком гранаты.
— Да уж, весело. Сколько вообще народа полегло?
— Ну, с нашей стороны ты знаешь, а с их человек десять, не больше, старались щадить, стреляли по ногам.
— Да уж, удружили нам предки. Кстати, что там в штольнях?
— Ребята вроде прошерстили, выловили человек двадцать, половину пинками выгнали, а часть сидят в соседнем коридоре, связанные стяжками.
Тут из темноты галереи показался Егор Карев, толкающий перед собой двух девушек в красноармейской форме. Они были явно напуганы и постоянно спотыкались о разбросанные по полу деревянные ящики и бутылки с шампанским.
— Товарищ майор, вот еще нашел, прятались в закутке, говорят, телефонистки.
— Ну, давай веди их сюда, интересно будет пообщаться.
Девушки настороженно подошли к сидящему на деревянном ящике человеку в форме майора НКВД, необычной экипировке и с разбитым лицом.
— Представьтесь.
Помещение освещалось небольшим фонарем на светодиодах, заливая все вокруг бледным голубоватым светом, создавая при этом на стенах гротескные картины из движущихся теней.
Одна из них, высокая, широкоплечая, в мужских штанах, со злобой зыркнула и отвернулась, а вторая, невысокая пышечка с растрепанными густыми волосами, помялась, видимо, желая что-то спросить, но смолчала.
— Девушки, значит, так, объясняю ситуацию. Я — майор Кречетов, Главное управление государственной безопасности НКВД СССР.
Высокая только чуть хмыкнула, и на лице на мгновение появилась презрительная гримаса.
— Егор, эту, — кивнул в сторону высокой, — к остальным, вторую оставь.
— Есть, сделаю.
Она попробовала упираться, но Егор с силой так сжал ей руку, что она охнула от боли и не стала противиться.
Девушка, оставшаяся одна, смотрела себе под ноги, боясь встречаться со мной взглядом.
— Как тебя зовут?
Она что-то пробурчала.
— Повтори, не слышу.
— Ирина.
— Вот и хорошо, Ира.
Мой мозг лихорадочно работал, ища выход из сложившейся ситуации. Сейчас мы считались террористами, которые захватили заложников, но противная сторона была еще не в курсе правил диалога, которые выработались к концу века. Еще не было показательных захватов людей, перед камерами, еще бородатые абреки не прикрывались беременными женщинами и не дарили их приговоренным детям просроченные "Сникерсы".
— Значит, так, Ира, слушай меня внимательно.
Она молчала.
— Посмотри мне в глаза.
Никакой реакции. Ладно, уже строже:
— Посмотри мне в глаза.
Она несмело подняла глаза и уставилась на меня. "Ну совсем дите, ну кто таких на войну берет, вон вся дрожит от страха".
— Ира, запомни, никто здесь ничего плохого тебе не сделает. Запомни. Поняла?
Она еле заметно кивнула головой.
— Повторяй: "Со мной никто ничего здесь не сделает. Все будет хорошо". Ну, повтори.
Девушка на автомате проговорила фразу. Потом еще раз, и еще, по мере повторения она немного успокоилась.
— Ну вот и хорошо. Значит, так, Ира. Тут есть много раненых, им нужно срочно оказать помощь, но у нас нет такой возможности. Мы сейчас известим людей на улице, что ты выходишь. Ты передашь им следующие требования, запоминай. Первое. Два человека с носилками без ремней, без оружия, без гимнастерок — забирают раненых. Второе. Немедленный приезд начальника Севастопольского горотдела НКВД старшего лейтенанта госбезопасности Нефедова. Все, Ира, иди.
 
Она удивленно смотрела на меня, как бы не веря. Я чуть повысил голос:
— Игорь! Игорь Дунаев!
— Я, товарищ майор.
— Ты там вроде знакомого нашел?
— Да нет, моряк просто. Так, покричали, и все.
— Ну вот покричи, что выпускаем девчонку-телефонистку, чтоб не стреляли.
— Хорошо, сделаем.
Я на спину откинулся и прислонился затылком к прохладной стене, опять навалилась тошнота, и хотелось лечь на пол и свернуться калачиком. За углом в темноту что-то кричал Дунаев, но сквозь шум в голове я плохо воспринимал все происходящее и постепенно скатывался в дрему. Тут меня кто-то бесцеремонно начал трясти.
— Товарищ майор, санитары пришли за ранеными.
— Обыскали?
— Конечно, все нормально.
— Давай их сюда.
То, что это никакие не санитары, было видно невооруженным глазом. Молодые сильные парни, скорее всего, либо армейская разведка, либо моряки переоделись. Они осторожно, но с явным интересом пялились на нашу амуницию, особенно на приборы ночного видения, которые носили на головах бойцы, но пытались казаться простоватыми увальнями.
— Ладно, "санитары".
Я специально выделил это слово.
— Значит, так, расклад такой. Первое. То, что вы не те, за кого себя выдаете, это и ежу понятно, наверно, из разведбата, но это не важно. Важно другое: мы не враги. Мы специальная группа Главного управления госбезопасности НКВД СССР, которая подчиняется непосредственно народному комиссару товарищу Берии. То, что здесь произошло, это элементарная провокация.
Один из них угрюмо прокомментировал:
— А убитые?
— Мы оборонялись и стреляли поверх голов, если вы не обратили внимание, а когда ваши идиоты поперли в атаку, били только по ногам — у нас тут практически все снайпера. Так что не советую снова лезть, в следующий раз всех положим уже без всякой жалости. Это первое. Второе. Мне нужна связь с Москвой. Наш канал связи погиб вместе с радиостанцией на бронетранспортере. Связь буду держать через начальника горотдела НКВД Севастополя. Понятно? Забирайте раненых, только без шуток, терпение у нас закончилось.
Они забрали одного человека и ушли в темноту, но вскоре вернулись. Потом еще одного, и все это делалось под пристальным контролем наших бойцов. После того как унесли пятого раненого, они попросили привлечь еще санитаров, но получили отказ:
— Только вы. Носилки можете передавать другой паре, которые будут находиться не ближе сорока метров от выхода. Все, это без вариантов.
Я опять начал проваливаться в дрему, и показалось, что прошло не более сорока минут, когда меня осторожно потряс Дунаев и доложил, что один из "санитаров" хочет пообщаться:
— Ну, веди его.
Тот не стал терять время и коротко доложил:
— Был звонок из штаба, получили приказ прекратить огонь и что вроде как вы свои.
Я тут же встрепенулся и сказал:
— И что? Я должен вас теперь сюда пустить толпой? Условие вы слышали: минимум Нефедов, максимум — прямая связь с Москвой с Главным управлением НКВД. Тяните "полевку", подключайте к вашим коммутаторам, но обеспечьте связь. Нас тут слишком "ласково" приняли, чтоб всем доверять. И главное, без фокусов.
Тот немного смутился, пожал плечами и коротко ответил:
— Я передам.
Через минут двадцать все тот же "санитар" сообщил, что приехал Нефедов.
— Давай его сюда.
Нефедов оказался крупным коренастым мужчиной с обритой налысо, круглой головой. Он сильно волновался, от этого потел даже на таком холоде, поэтому, помимо своей воли, часто протирал голову носовым платком.