Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
Подъезжая к разгромленной колонне, ради приличия дал несколько очередей по лежащей машине, а идущий чуть сзади БМП долбанул осколочно-фугасным снарядом, вызвав новый пожар на дороге.
Горящие грузовики давали такое хорошее освещение, что необходимость в приборе ночного видения совершенно отпала. Судя по всему, легковушке тоже досталось — разбитые стекла, посеченный осколками корпус. Одна дверь была открыта, и из нее вывалился человек в офицерской шинели, схватившись за голову, катался по земле и громко выл. Рядом с ним на земле лежал пожилой мужчина, вытянувшись почти по стойке смирно, судя по знакам различия, немаленького чина, и не подавал признаков жизни. В самой машине еще были два тела, но по пробоинам в машине, количеству крови и ранам, уже были не жильцами, поэтому две короткие автоматные очереди это утверждение подтвердили на все сто процентов. А вот те, кто смог самостоятельно выбраться, нас вполне заинтересовали. Карев предусмотрительно вытащил из машины какой-то портфель, а я, пнув ногой стонущего немца, присел возле второго и пощупал пульс на шее, к моему удивлению, он был жив. Мы с Каревым обоих немцев перетащили в БТР, предварительно связав стяжкой руки, и, не задерживаясь, рванули в сторону отходящих танков, которые, прикрывая нас, не спешили далеко уходить.
Навоевавшись и проклиная всех немцев, и авантюристов, и Гитлера в особенности, дал команду на всей скорости возвращаться обратно. Возле окопов мы посадили на броню пехотинцев, приняв всех раненых, и уже в более полном составе вернулись к окопам, где занимал позиции переброшенный с другого участка неполный стрелковый батальон.
Используя один из танков в качестве тягача, вытянули из воронки БТР, из которого Дегтярев извлек контуженного пулеметчика и тяжелораненого механика-водителя. Времени и так оставалось мало, поэтому со всей возможной скоростью мы бросились к аэродрому, где, по словам Борисыча, нас уже ожидал самолет, в который уже все загрузили, и только ждали моей команды на взлет.
Пока мы ехали, Карев с интересом рылся в бумагах, которые мы вытащили из легковушки, и рассматривал документы захваченных офицеров вермахта. Я его окликнул и спросил, что там интересного, хотя мысли были заняты другими проблемами: как возвращаться, как быстро оказать помощь раненым.
— Командир, да мы тут целого генерала повязали.
Сам того не замечая, лейтенант ОСНАЗа из 1941 года активно пользовался сленгом из будущего, которого нахватался у бойцов внутренних войск.
Честно сказать, мне это было совсем неинтересно. В бою мы потеряли еще троих раненых, и один из них был очень тяжелым, поэтому нужно было отправлять технику на базу и срочно оказать помощь.
— Ну и кто там? — почти равнодушно спросил Карева.
— Генерал-лейтенант Вульф Шеде, командир шестьдесят восьмой пехотной дивизии, которую мы только что отодрали…
— Он хоть жив?
— Да, долбануло его хорошо, но жить будет, да и адъютант его пришел в себя, больше не воет.
— Ну и хорошо, если в самолете будут места, отправим их посылкой в Москву, как бонус к нашему грузу, пусть люди порадуются. Да и сумочку им в придачу, может, там что интересное и накопают.
Карев весело ухмыльнулся, но мое озабоченное выражение лица заставило его забыть про веселье.
На аэродроме нас ждали с нетерпением. Борисыч с дочкой находились недалеко, но сгоревшие останки самолетов заставили его осторожничать, и лезть в металлическое нутро летающего аппарата он собирался перед самым взлетом. Тут же находился летчик-майор, который должен был доставить груз в Москву с дозаправкой на аэродроме под Курском. Возвращение нашей колонны встретили с облегчением, я же, не теряя времени, подошел к куратору и летчику и коротко спросил:
— Места еще для трех тел будут?
Летчик коротко ответил: "Да", а вот НКВДшник сразу заинтересовался:
— Что за тела? Это не оговаривалось.
— Ничего, товарищ майор, мы там случайно немецкого генерала прихватили, надо его в Москву тоже за компанию отправить, пусть там с ним общаются.
По тому, как они оба заулыбались, мне стало понятно, что такая перспектива их устраивает.
Загрузив в самолет новый груз и разместив там Борисыча с дочкой, мы дождались, когда транспортник запустит движки, разогреет их и начнет разгон по полевому аэродрому, ради которого сегодня полегло столько людей.
И вот наконец-то самолет исчез в ночном небе, и нам, выходцам из не самого лучшего будущего, нужно было возвращаться в наше время. Колонна из побитых танков, один из которых тащил за собой поврежденный БТР, бронетранспортеров и БМП двинулась обратно к порталу. Через два часа, когда небо начало светлеть, мы прибыли на заветное поле и стали поочередно загонять технику в портал. К утру ни танков, ни бронетранспортеров из будущего в этом времени уже не было, зато среди бойцов окруженной группировки появилась надежда, что у них есть танки, которые бьют врага, сжигают десятками бронированные машины с крестами и возвращаются обратно с победой. А слух, что сегодня ночью разгромили немецкую дивизию (а реально почти так оно и было), захватили ее командира и отправили его в Москву, как подарок товарищу Сталину, быстро разнесся среди окруженных под Борисполем советских воинов, поднимая боевой дух. Еще одна маленькая гирька была положена на весы общей победы, которая была пока так далека, но неизбежна.
Глава 22
Разбитый полевой аэродром остался далеко внизу, растворившись в ночи, и мерный гул двигателей позволил успокоиться и взять себя в руки. Юрий Борисович Панков расстегнул пятнистый бушлат, порывшись в нагрудном кармане камуфляжа, достал оттуда блистер с таблетками валидола и, выдавив одну, привычно положил ее в рот. Нервотрепка последних дней и особенно ситуация, сложившаяся на аэродроме, когда Сергей Оргулов, оставив майора Дегтярева для охраны, бросился давить немецкие батареи, которые регулярно обстреливали аэродром, не прошла даром. В последнее время все чаще и чаще саднила левая сторона груди, и, никому ничего не говоря, пока спасался таблетками валидола, которые теперь постоянно носил с собой. Дочка Кристина, измученная ночными приключениями, убаюканная равномерным гулом двигателей, уже заснула, закутавшись в теплую куртку-аляску и приткнувшись возле отца. А вот Борисыч заснуть все не мог, прокручивая в голове события последних месяцев и то, как изменилась его жизнь с начала войны и особенно после появления в его жизни Сереги Оргулова с его фантастическим устройством. Межвременные переходы уже воспринимались вполне спокойно без какого-либо восхищения, как это было раньше. Теперь это была обыденность, которая в состоянии изменить и его жизнь, и жизнь близких людей. Он посмотрел на свою спящую дочь и в душе поблагодарил друга, который своим волевым решением отправил в Москву его дочурку, хотя при трезвом размышлении были и другие кандидатуры, больше подходящие на эту роль, лучше знающие компьютер и умеющие его отремонтировать, более дисциплинированные, но вот так получилось, что отправили Кристину. Хотя Сергей мог отправить и свою Светку, которая была настоящим офицером и в компьютерах разбиралась очень неплохо, послужив некоторое время в центре АСУ штаба 32-го армейского корпуса, да и его ребенку не помешало бы жить на чистом воздухе. Рядом в сопровождении охранников сидели связанные два немецких офицера и пленный диверсант, один из которых явно был генералом. Судя по сбивчивому рассказу Сереги, это был командир дивизии, которая наступала на этом направлении, и они его случайно прихватили, когда разгромили гаубичную батарею немцев и возвращались обратно. Конечно, верится с трудом, но вокруг Оргулова в последнее время много чего происходит, и народ уже просто устал удивляться. Отдельно связанный по рукам и ногам, в советской форме, лежал пленный диверсант, которого захватили ребята Дегтярева.
В качестве бонуса для советского руководства такой генеральский фрукт будет очень даже интересен. Серега как всегда в своем репертуаре, любит пошутить таким экзотическим способом, особенно зная его стойкую нелюбовь ко всем военным, носящим широкие лампасы на форменных брюках. Еще когда вместе работали, Оргулов не раз рассказывал, как в украинской армии практиковалась система продаж должностей генералами…