Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

— Попробую.
— Сейчас вышлю к тебе Карева.
— Не надо, сам справлюсь, с басмачами свои счеты.
— Вот как, а ты не рассказывал.
— Извини, командир, потом расскажу, при случае.
На этом он замолк. Я осторожно выглянул в окно и увидел ярко горящий джип Черненко, возле которого лежало несколько тел. Тут же невдалеке горела еще одна машина, марку которой из-за яркого пламени рассмотреть нельзя было. Отдельно стоял армейский КамАЗ, обшитый стальными листами, возле которого засели трое боевиков и обстреливали развалины, в которых периодически мелькали вспышки ответных выстрелов. Чуть в стороне приткнулся переделанный микроавтобус, на котором разъезжала наша пропавшая поисковая группа. То, что это была четко продуманная и спланированная засада, я уже не сомневался. К тому же боевики приехали на трех джипах, напоминавших собой творения сумасшедшего гения, как в фильме "Безумный Макс", два из которых подогнали к месту побоища, а третий лежал на боку и дымился. На одной из машин в импровизированной башенке засел второй пулеметчик и методично короткими очередями долбил по развалинам. С нашей позиции было прекрасно видно, как по левому флангу через разгромленный магазин, пригибаясь, неторопливо пробирались три фигуры, пытаясь обойти засевших в развалинах людей Черненко и приехавших бойцов украинского спецназа. По тому, как все это делалось: неторопливо и даже с некоторой ленцой, — было видно, что боевики, уверившись в своей безнаказанности, спокойно, стараясь не рисковать, обкладывали засевших в развалинах военных.
Вывод был неутешительным: такими силами просто так в этом мире не разъезжают, учитывая дефицит горючего и боеприпасов.
Мы пока затаились, ожидая от Малого сигнала. Но время шло, и положение людей в развалинах становилось критичным. Скорее всего, там было несколько раненых, и они не могли их бросить, поэтому отчаянно сопротивлялись. Судя по тому, какие потери понесли боевики, тут работают настоящие спецы, которые даже в условиях внезапного нападения смогли надавать по голове противнику. Но по каким-то причинам боевикам нужно было захватить людей живьем, и приготовленный для стрельбы РПО, идеально подходящий для выкуривания противника из укрытий, так и остался лежать рядом со спрятавшимся за КамАЗом стрелком.
Когда уже терпение иссякло, пулемет, который работал в соседнем подъезде, умолк, и Малой наконец-то спокойно доложил:
— Феникс, все чисто, одного взял живьем, но пришлось помять перед употреблением, резвый оказался.
— Дело. Работать по стрелкам во дворе сможешь?
— Конечно.
— На тебе группа, обходящая развалины по левому флангу. Мы работаем тех, кто прячется за машинами.
— Вас понял.
— Всем, начинаем работать после Кукушки.
Опять замерев, взяв на прицел лениво постреливающих в сторону развалин боевиков, стали ждать характерных хлопков полюбившейся Малому СВД.
Хлопнул первый выстрел, за ним второй, и тут мы все разом открыли огонь. Боевик, сидящий в башенке с пулеметом, получил один из первых и не только от меня. Прикрытый стальными листами, судя по форме и цвету, вырезанных из брони БТРа, только с боков и спереди, словил несколько очередей в спину, так и замер в обнимку с пулеметом. Ничего не понимающие боевики начали вертеть головами на необычную стрельбу с тыла, но, не рассмотрев стрелков, валились под колеса машин, получив короткие злые очереди. Это избиение продолжалось всего несколько секунд, после чего наступила тишина.
— Кукушка-Один, что у вас?
— Троих снял, вроде надежно.
— Что видите в развалинах?
— Кто-то шевелится, но осторожно.
— В случае чего сможете завалить?
— Да.
Я повернулся к Кареву. Мы приблизили маски противогазов и заговорили.
— Егор, доберись до машины, займи позицию. Там в развалинах, кажется, военные засели, надо бы с ними поговорить, но они сейчас нервные, сразу стрелять начнут.
— Понял.
Он, недолго думая, сбежал по лестнице и, ловко перепрыгнув через кучи битого кирпича, пробрался за остовом легковушки, перебежал к КамАЗу, где затаился, ожидая команды.
 
Голос подал четвертый наш боец, который засел в крайнем правом подъезде.
— Феникс, в развалинах движение.
— Вижу.
Мы все внимательно уставились на выходящую из развалин фигуру с поднятыми руками.
Человек был одет в камуфлированный защитный костюм, который резко контрастировал со старыми, обмотанными тряпками ОЗК, в которые были одеты боевики. Быстро они сориентировались и поняли, что противник, который их атаковал, был уничтожен. Значит, у них есть раненые, которым нужна незамедлительная помощь, поэтому и не стали устраивать долгих переговоров. "Враг моего врага — мой друг" — старое и действенное правило.
Спецназовец так стоял некоторое время, ожидая нашей реакции, но ситуация сразу изменилась, когда на площадку перед домом выехал наш БМП-1, у которого открылись двери десантного отсека, и оттуда выскочили четверо наших бойцов. При таком перевесе сил я, уже не опасаясь неприятностей, спустился на первый этаж и выпрыгнул через окно.
На частоту наших радиостанций настроился Васильев и спокойно пояснил:
— Феникс, это Дровосек. Тут говорят, мы с вами Черненко завалили?
— И ты уже в курсе?
— Ага, с базы пояснили, так что надо срочно разбираться и валить. Тут знакомый со мной связался, сказал, что Семенов приказал танк и два БТРа выгнать и идти разбираться.
— С чего это тыловик таким боевым стал?
— Да самому интересно. Он обычно на поверхность не рвался, особенно когда стреляют. Так что, командир, жди сюрпризов.
— Да вот жду. Давай сейчас разберемся с этими спецназерами и валим отсюда. Выставь охранение, чтоб нас тут не постреляли.
— Понял. Сейчас организую.
У его бойцов радиостанция была настроена на другую частоту, поэтому распоряжения я не услышал, но люди быстро разбежались, занимая позиции для наблюдения за подступами к площадке, на которой разворачивались события.
Я пошел к спецназовцу, краем глаза заметив, как рядом пристроился Егор Карев. По тому, как он уже переминался с ноги на ногу, было видно, что терпение его заканчивается.
Когда мы со спецназовцем сблизились, чуть наклонились, чтоб можно было разговаривать через резину противогаза, он спросил первым:
— Кто вы такие?
В такой ситуации нужно сразу брать на себя ведущую роль, поэтому пришлось его одергивать:
— Вы не в той ситуации, чтобы задавать вопросы. Представьтесь.
В стеклах противогаза яростно блеснули глаза, но он был профессионалом, поэтому не стал качать права и представился.
— Прапорщик Чеботаев.
— И все?
Опять пауза.
— Отряд специального назначения разведуправления ВМС Украины.
Вот такому даже я удивился. Ожидая встретить здесь "внутряков" из Херсонской области, натыкаюсь на спецов со своей старой службы.
— Что здесь делаете?
— Я не могу отвечать. Тем более указания получал командир, я не в курсе.
— Что с командиром? Убит?
— Контужен, в развалины оттащили.
В это время из развалин появились два вооруженных человека, по нарядам которых можно было сказать, что они из группы Черненко.
Один из них замахал рукой, зажав в другой автомат, но, увидев направленное на него оружие, остановился. Чуть постояв, отдал автомат своему напарнику и уже целенаправленно пошел к Васильеву, который, спрыгнув с БМП, шел в нашу сторону. Они чуть поговорили, Вадим почти бегом подошел к нам.
— Командир, Черненко тяжело ранен, в развалинах.
— А это кто?
— Мишка Логинов, из наших.
— Скажи, чтоб связались со своими, предупредили, что мы не в теме.
— Пробовали. У них странным образом практически у всех радиостанции вышли их строя.
— Очень мило. Тогда выгребай раненых, грузи их в БТР, и уходим колонной через окраины в Перевальное. Если Семенов устроит с нами догонялки, успеем укрыться, а там пусть попробует штурмовать.
— Согласен.