Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Канарис подошел к группе офицеров, обсуждавших тактику русской засады. Вполне профессионально, умно и эффективно. Зимин прекрасно знал, что без труда расправится с двумя десятками танков, выпустив их на поле, после чего закупорил дороги и контратаковал. Так воюют солдаты, настоящие солдаты, и, в отличие от многих молодых офицеров вермахта, Канарис прекрасно понимал, что у них за противник. Русские всегда умели преподносить неприятные сюрпризы.
"Почему же они влезли в эту войну, рискуя своими жизнями? Получив ответ на этот вопрос, я смогу понять, что делать дальше. Хотя времени у меня и так мало, ведомство Гейдриха уже дышит в затылок", — размышлял Канарис.
То, что посланцы из будущего явно вмешались в ход кампании, он уже прекрасно знал. Уж слишком неожиданно Гудериан и Клейст напоролись на мощные укрепрайоны, получив тяжелые затяжные бои, вместо стремительных прорывов. Тут явно чувствуется рука потомков, и это только первая ласточка. Скоро необычные и неприятные сюрпризы будут сыпаться как из рога изобилия. Неизвестно, из какого года эти потомки и что они могут дать Сталину. Это очень опасно, и Канарис не раз подумывал о выходе на контакт с англичанами и с американцами, но держал этот ход на крайний случай. В нынешней ситуации ему не с чем идти ни к фюреру, ни к англичанам, все разрозненные факты по "Могилевскому делу", по Нежину, по Фастову вполне объяснялись объективными причинами, но в комплексе никто, кроме него, начальника военной разведки Германии, не рассматривал в таком фантастическом контексте.
"А ведь, обладая такими возможностями, они вполне в состоянии появиться на улицах Берлина и уничтожить фюрера, но почему-то этого не делают. Вряд ли у них проблемы морально-этического плана, это холодные расчетливые профессионалы. Скорее всего, у них технические трудности. Этим и объясняется появление на захваченных немецкими войсками территориях в европейской части СССР. Необходимо будет, под особым присмотром, собрать группу специалистов и рассмотреть все факты. Скорее всего, я что-то мог пропустить. А пока надо думать, как передать русским этого генерала Карбышева. Интересно, и почему он им так нужен? По нашим данным, талантливый инженер, великолепный организатор. Таких не так уж и много, но они есть в нужном количестве…"
Мысли адмирала прервал сильнейший грохот. Вздрогнув и пригнув голову, он попытался что-то рассмотреть, но сразу был сбит с ног своей охраной, которая мгновенно среагировала и закрыла его своими телами.
Минуты через две он смог снова стоять на ногах и быстро подошел к большой воронке и оплавленным остаткам танка, который единственный на этом поле не сгорел после попадания снаряда из необычного танка русских. Отверстие в броне было слепое, значит, бронебойная болванка должна была застрять внутри. Но оказалось — это еще одна ловушка, с азиатской коварностью оставленная русскими. Предположив, что танк попытаются сдвинуть, под самим танком и в возможных местах, где может стоять тягач, сзади и спереди заложили мощные фугасы, а по бокам несколько противопехотных мин. Все это взорвалось почти одновременно, уничтожив танк, тягач, шестерых членов специальной комиссии, имевших неосторожность стоять поблизости, и четверых солдат охраны.
Адмирал Канарис стоял в стороне, окруженный охраной, и смотрел, как вокруг бегают солдаты, офицеры, санитары, но в душе его поселилась тоска. Тоска неизбежного поражения. Он понял, что если даже сейчас он побежит к англичанам со всей информацией по Зимину, то уже ничего не изменит. Колесо истории уже крутится по другому сценарию, может быть, более худшему для Германии. И он уже не в силах что-то предпринять.
"Мне уже здесь делать нечего. Все и так понятно. Русские из будущего в который раз показали свои зубы, дав понять о всей серьезности своих намерений. Теперь надо подумать, как вытащить этого русского генерала и переслать его в Москву".
* * *
Когда мы перенастроили портал и появились под Борисполем, там нас ждал Судоплатов с тремя офицерами, двоих из которых я мельком видел во время своей поездки в Москву.
 
Мы, как старые знакомые, поздоровались и, пока была возможность, отошли в сторону. Судоплатов начал разговор с легкого упрека, выраженного в шутливой форме:
— Все-то вам, Сергей Иванович, спокойно не сидится, обязательно нужно повоевать.
— Да работа у меня такая — Родину защищать. Знаете, есть такие бойцовые собаки, натасканные рвать волков, вот так и мы. Увидел противника — и в горло…
— Неплохое сравнение. Надо будет Лаврентию Павловичу передать.
— Ага. И пару моих вопросов.
Он удивленно поднял брови.
— А откуда товарищ Канарис в курсе определенных моментов, касающихся нашей операции? Ведь я уверен, что когда валили немцев, расколовших Морошко, утечки информации не было. Значит, только от вас могла пойти дозированная информация, рассчитанная на определенного адресата.
— Вам не откажешь в прозорливости. Но, как вы понимаете, это уже государственная тайна самого высокого уровня, и обсуждать ее с вами пока полномочиями не наделен. Но тут и мы не всесильны. Командир группы диверсантов подстраховался и отправил человека по резервному каналу, и тот, засветив законсервированного агента, успел передать часть информации.
— Да уж, ситуация… Нечто подобное от вас и ожидал. Побеждать не только оружием, а, пользуясь информацией из будущего, вербовать в руководстве Германии своих персон влияния. Ну выкручивайтесь.
— Придется.
— Павел Анатольевич, вам не кажется, что такие вот игры за нашей спиной как-то выглядят не совсем красиво. Могли бы в известность поставить?
— Ну и вы, не согласовывая с нами, постоянно лезете во всякие авантюры. И возможность утечки информации о путешественниках из другого времени от вас намного более вероятна, нежели от нас.
"Да, неплохо он меня отчитал, как мальчика, видно, хорошо подготовился и имеет соответствующие инструкции, но и давить на себя я не позволю"
— Да, тут я с вами согласен. Но мне кажется, что Канарис так или иначе будет расценивать нас как третью сторону и, естественно, попытается установить контакт, прекрасно осознавая наш постоянный обмен информацией с руководством СССР.
Мы спокойно шли к лесу, на большом расстоянии нас сопровождали несколько охранников Судоплатова и невдалеке от них Санька Артемьев и Васильев, понимая серьезность нынешнего разговора с посланцем Берии.
— Этот вариант тоже рассматривался, но мы не сомневаемся в вашем благоразумии, рассудительности. Вы неоднократно доказывали ваше дружеское отношение к Советскому Союзу, поэтому причин для особого волнения в этом направлении пока не наблюдается. Как я понял, у вас много своих проблем, чтоб начинать в одиночку игру с Канарисом, а ваше условие — возвратить генерал-лейтенанта Карбышева — выше всяких похвал. Тут наш оппонент сильно подставляется, но выбора у него просто нет. Порученца адмирала ваши люди уже нам передали, и ближайшим рейсом он будет отправлен в Москву. Я хотел теперь поговорить о другом.
Я повернул к нему голову, всем видом показывая, что готов слушать. Но тот перешел на достаточно раздраженный тон.
— Скажите, Сергей Иванович, какого хрена вы полезли на станцию, а потом двинулись и на Фастов? Хотелось германцев побить?
— Вам как ответить? Нормально или в традициях наших демократов, прошедших обучение в американских инкубаторах, способных часами рассуждать о благе народа, при этом ничего не сказав путное?
Судоплатов несколько удивился такому заходу в одесском стиле.
— Хотелось бы по-нормальному, сами понимаете, вы и так засветились, и подчищать за вами становится все труднее и труднее.
Я язвительно прокомментировал:
— Это не помешало слить часть информации Канарису.
— Рассматривайте это как грандиозную операцию по дезинформации. И все же?
— Причин было несколько — все они оправданны. Главная из них — обкатать новых бойцов нашего отряда. Как вы знаете, нас не так уж и много, чтоб реально контролировать регион и иметь возможность беспрепятственно пользоваться доступными ресурсами для помощи Советскому Союзу, пришлось производить набор из имеющихся кадров. Как мы это делали и чем руководствовались, это наше дело, и вас оно должно касаться только в гарантиях того, что никто из новых бойцов не побежит к немцам или не попробует передать устройство перемещения во времени лицам, имеющим антисоветские убеждения. Так вот, считайте, что гарантии у вас имеются. Главное — мы набирали военных специалистов, танкистов, бойцов армейской разведки и спецназа, аналога вашего ОСНАЗа, причем разной направленности.