Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

— Командир, а мне что делать?
— То, что и всегда. Берешь ментов и расставляешь посты так, чтоб к полю ни одна морда не прошла, пока мы туда будем технику пригонять.
Санька довольно улыбнулся. Покомандовать милицией ему редко удавалось, а точнее, еще никогда. Он в свою бытность контрактником Севастопольского полка морской пехоты Черноморского флота Российской Федерации обычно с ними только дрался, вешал "фонари", а потом профессионально уходил от погони, за что у него некоторое время был позывной Фонарщик.
— Понял. Покомандовать ментами — это я всегда "за".
— Ну вот и приступай, не только мне одному тут "гэбню" строить.
Санька деловито подошел к стоявшим возле побитой и потрепанной полуторки, в ожидании распоряжений, сотрудникам НКВД и милиционерам и, сразу определив старшего по званию, отвел его в сторону и стал грузить, с присказками и морскими заходами, сразу выпятив свою военно-морскую сущность. Если б я его не заставил снять тельняшку, он, наверно, сейчас расстегнул пуговицы до пупа и красовался полосатой душой перед робеющими от присутствия московского начальства сотрудниками милиции.
Я не выдержал такого зрелища, поэтому строгим голосом прикрикнул:
— Старший лейтенант Артемьев, делом занимайтесь, а не языком чешите.
Санька обиженно засопел, но перечить не стал, знает ведь, что в таком состоянии со мной лучше не спорить.
— Все на контроле, командир.
— Хорошо, я пойду с Невлюдовым пообщаюсь.
Вокруг нас уже стал собираться народ, заинтересованный появлением машины и сотрудников внутренних дел. Мальчишки, принявшие нас за диверсантов, с интересом наблюдали, как развиваются события, а приехавший лейтенант подчеркнуто уважительно разговаривал со мной.
— Лейтенант, как вариант, можете привлечь вот этих детишек для оповещения и проверки домов. Они тут всех должны знать. И еще…
Невлюдов внимательно на меня уставился, ожидая новой серии откровений.
— Что там со связью с воинскими частями и врачами?
— В пяти километрах стоят химики и зенитчики из 64-го стрелкового корпуса. Я связался со штабом, оттуда должен прибыть лично начальник особого отдела, они уже в курсе о вас.
— Хорошо, работайте по плану.
Тот согласно кивнул и продолжил выполнять мое задание.
Пока было время, я отошел в сторону и связался с базой. Там доложили, что начался бой с немцами, но пока давят не сильно, прощупывают позиции силами разведбатальона, часть которого попала в засаду и была уничтожена при поддержке БТРа и Т-64. Такие новости меня немного успокоили, были некоторые сомнения относительно Васильева, но Вадим пока все делал правильно и особых нареканий не вызывал.
Через полчаса, пока я подкреплялся свежим молоком и куском хлеба, предложенными женой председателя колхоза, подошел Санька и доложил, что все идет как надо и минут через двадцать можно будет перевозить первую партию раненых. Тем более из госпиталя приехал врач и с ним несколько медсестер.
— И среди них есть даже парочка весьма симпатичных.
Я чуть не взорвался.
— Блин, Саня, у тебя жена первая красавица, а ты все по сторонам головой вертишь. Оно тебе не надоело? Может, остепенишься, вон, и сыну год исполнился?
— Так, командир, я аппетит нагуливаю, а есть-то все равно дома буду.
Стоявший рядом милиционер средних лет захрюкал вместе с нами от вроде бы незамысловатой шутки.
— Ладно, шутки в сторону. Ты тут остаешься старшим, отвечаешь за режим секретности. Смотри, чтоб ни одна морда не смотрела в сторону поля, когда там начнут выезжать грузовики с ранеными. А я в бункер, проконтролирую процесс изнутри.
Санька кивнул, и мечтательное выражение сразу исчезло, и лицо его стало серьезным.
— Сделаю, командир.
Я подозвал Невлюдова, дал последние распоряжения и быстрым шагом пошел через поле к точке выхода. На связь вышли снайперы, которые до сих пор контролировали обстановку, и доложили, что к деревне приближаются несколько машин, забитых красноармейцами. Пришлось остановиться и идти навстречу вновь прибывшим.
 
Когда подошел ближе, машины въехали в деревню, остановились возле здания сельсовета, и из них стали выпрыгивать около тридцати красноармейцев во главе с майором, который, по идее, должен быть начальником особого отдела корпуса.
— Начальник особого отдела 64-го стрелкового корпуса майор Первухин, — представился он сразу, как только разглядел мои знаки различия.
— Майор Кречетов, главное управление государственной безопасности.
Он немного замялся, но пересилив себя, снова заговорил, но в голосе проскочили виноватые нотки:
— Товарищ майор. Мы проинформированы про вас, но не могли бы вы показать документы? Сами понимаете, порядок есть порядок.
— Конечно. Вот.
Я протянул ему свои документы, среди которых была бумага за подписью Берии об обязательном содействии майору Кречетову всеми сотрудниками органов внутренних дел и государственной безопасности. Особист внимательно прочитал все, особенно задержал взгляд на "бегунке" от Берии, все вернул, отдал честь и спросил, в чем будет состоять его помощь, при условии, что рядом фронт, который вот-вот будет прорван.
Мы отошли в сторону.
— Вот что, майор. Сейчас на вашу голову свалится куча раненых и еще большее количество немецкой трофейной техники. В основном грузовики и тягачи. Откуда они и как сюда попали, является государственной тайной. С этого момента вы должны понять, что живым к противнику в плен вы не должны попасть.
— Да я…
— Не перебивайте. Это еще не все. Скоро здесь появится группа главного управления государственной безопасности, скорее всего, командовать будет комиссар второго ранга Судоплатов. На вас сейчас — обеспечить полный контроль над окрестностями, чтоб ни одна мышь не проскочила. Понятно? За режим секретности будет отвечать старший лейтенант Артемьев. Он в курсе операции и в случае чего сможет пояснить и уберечь от ненужного любопытства.
Майор озадаченно смотрел на меня, видимо, решая, издеваюсь я или сошел с ума, но специфика службы в органах госбезопасности такова, что идиоты и сумасшедшие здесь не задерживаются, поэтому молча кивнул и приступил к выполнению задачи.
Я наконец-то смог пройти к порталу и, убедившись что никто не наблюдает — Санька неплохо всех застращал, — перешел в бункер.
Через пять минут параметры портала были настроены на координаты точки выхода под Фастовом, и, включив систему, накинув на себя бронежилет и прихватив автомат и одноразовый гранатомет, я выскочил на ту сторону.
Как такового боя пока не было. Судя по звукам, на подступах к лагерю раздавалась стрельба, гулко постукивали КПВТ БТРов и короткими очередями трещали трофейные MG-34, которых было в избытке у обороняющихся.
Недалеко от точки выхода дежурила пара бойцов из нашего отряда, они сразу опознали меня и пропустили в сторону лагеря. Я связался с Васильевым, который руководил обороной. Но поговорить со мной он не мог, так как именно в этот момент перестреливался с немецкой противотанковой батареей, которая успела развернуться и встретила контратаку русских плотным огнем. Опять тактические характеристики советского танка конца двадцатого века сыграли весомую роль, и после нескольких выстрелов из пушки танка, который постоянно маневрировал и крутился самым невозможным образом для столь тяжелой махины, немецкая батарея затихла. Поэтому рывки танка и БТРа, которых сопровождала жидкая цепочка пехоты, остались безнаказанными, немцы откатились, оставив на поле боя четыре уничтоженные и раздавленные пушки и около тридцати убитых человек. Таким образом, используя техническое превосходство в бронетанковой технике и радиосвязи, удавалось сбивать передовые отряды противника, но ближе к вечеру ожидалось прибытие основных частей двух пехотных дивизий и методичное сжимание кольца и уничтожение артиллерией, которой немецкие части были оснащены с избытком. После очередного боя, когда Т-64 вернулся в лагерь для пополнения боекомплекта, я мог нормально пообщаться с Васильевым.