Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
"Вот это попал. Как бы ситуация ни складывалась, но с украинскими спецами мне не совладать, при условии что половина отряда в госпитале лежит. Сядут где-то в горах и будут нас отслеживать и, при получении команды, жечь машины. Тогда только и останется уходить в прошлое, окончательно взорвав здесь все. Значит, придется играть до конца, во всяком случае, сохранить лицо".
— Михаил Григорьевич, вы понимаете, чем это закончится?
— Да, знаю. Новая война. Поэтому сейчас и пришел сам. Один. Знаю, из-за чего ты банду Ильяса на ноль помножил. Они у Борисыча людей в заложники взяли. Все правильно сделал. Ты молодой, энергичный. У меня половина людей хоть сейчас готова к тебе перейти. Думают, не знаю, что они там обсуждают.
Он говорил, смотря куда-то в сторону. Мне показалось, что ему хочется просто выговориться. Но через некоторое время он повернул голову, посмотрел мне в глаза.
— Сергей, недели через две прибудет команда, которая ориентирована на тебя. Они будут принимать решение, и я тогда ничего не смогу сделать, и тут наше прошлое знакомство уже не поможет.
— Это не очень хорошо. В мои планы пока не входит контакт с остатками украинских властей. Да я и в той жизни особого уважения вроде как не испытывал. Только что-то не могу понять, куда вы клоните.
— Да все ты знаешь и просчитал. И больных детей, и отчаявшихся родителей, и то, что у нас давно не было поставок продуктов. Санька, конечно, парень неглупый, но то, чем он интересовался, мне доложили. Если бы ты изучал систему обороны нашего убежища, количество бойцов, распределение патрулей, то я бы с тобой сейчас по-другому разговаривал.
— Надеюсь, вы не расцениваете мои действия как проявление агрессии?
Я в ответ смотрел ему в глаза, не говоря ни "да", ни "нет". Я понял, куда он клонит. Пусть сам принимает решение. Он опустил голову и задумался.
— Ох трудно, Сергей, с тобой разговаривать. Как ёж, весь в иголках.
— Так ведь на мне ответственность за человеческие жизни. Так же, как и на вас. Поэтому и думать и поступать приходится по-иному. Во время войны проще было. Там солдаты, и они обязаны подчиняться. А тут толпа гражданских. Михаил Григорьевич, вы бы сказали прямо, чего хотите, а то как-то разговор у нас беспредметный. Обозначили бы позиции. Вы намекнули, что нас скоро жать начнут. Да это все понятно. Но мне кажется, что вы еще не определились со своей позицией.
— Да, тут ты прав. Надо решать. Если пойдем за Киевом, то рано или поздно все здесь подохнем, им на нас давно наплевать. Не вижу никаких перспектив. А судя по твоему цветущему и уверенному виду, ты знаешь, что делать.
— Как я понял, вы хотите заключить с моим руководством союз либо влиться в наши ряды. Я правильно вас понял?
— Я смотрю, Сергей, тебе это не очень нравится.
— В некоторой степени — да. Я не думаю, что у вас так много людей, лояльных украинскому правительству, но они есть. А это осложняет мою задачу.
— Не настолько, как ты думаешь. Все уже давно всё поняли. С иллюзиями не расстались только законченные отморозки, а ты знаешь, я таких возле себя никогда не держал. И скажи Саньке, чтоб сильно не старался, тут и без него народ давно все понял.
— И что вы этим хотите сказать? Что я прислал Артемьева сманивать ваших бойцов?
— Нет. Санька хороший парень, великолепный разведчик и подрывник. Но он до этого не дорос. А вот его жена, твой снайпер, вот та сманивает.
"Вот жучила, сразу меня просчитал. Но он сделал правильные выводы и решил принять сторону силы, которая способна прокормить его людей".
— Михаил Григорьевич, вам не кажется, что в своих рассуждениях вы пошли не в ту сторону? Наговариваете вы на симпатичную девушку.
— Сережа, я же тоже помню, что ты тот еще темнила. Воздействовать на матерей и жен — самый лучший вариант. И результатом явилось то, что мне моя жена устроила скандал час назад.
Я ухмыльнулся. Конечно, реакция ожидалась, но не такая скорая и не в такой форме.
— Улыбаешься, змей-искуситель. Вот-вот. Только бабы увидели одну сторону медали и не поняли всего. Точнее главного. В общем, Сергей, ты прекрасно знаешь, что нам недолго осталось. Сначала умрут дети, потом и мы за ними. Это понимают все, а тут твои люди, здоровые и румяные. Я как глянул, так и понял, что у вас другая жизнь. У вас даже глаза другие.
— Очень интересно? У нас что зрачки вертикальные?
— Да нет. У вас глаза сытых хищников, спокойных и уверенных в будущей охоте.
— Неплохое сравнение. В общем-то, вы недалеки от истины.
— Вот-вот, и я про то. Так что, Сергей, давай как-то думать, как жить дальше будем?
— А вы как себе это представляете? При условии того, что скоро тут может появиться украинский спецназ и начнет активно мешать моей миссии.
— Вот на это я и хотел получить ответ. Ты ж тут не просто так, чтоб золото собирать. Тебе спецы нужны. Причем не только военные, но и гражданские, значит, где-то собираетесь производство организовывать. Это говорит о том, что вопросы питания и биологического выживания вами уже решены.
Это был не вопрос, а утверждение. Полковник открытым текстом говорит, что готов продаться, но на определенных условиях.
Я решил кое-что для себя окончательно прояснить.
— Хорошо. Только есть вопрос. Как же насчет вашего руководства?
Я кивнул в сторону, где якобы находится север.
— Да пошли они. С татарами снюхались. Наркоту гонят от турков в обмен на продукты и боеприпасы. Вроде и людьми приторговывают. А нас, по сути дела, послали. Но при этом кормят обещаниями и держат в качестве пугала для татар.
— А что со спецназом делать? Мне бы очень не хотелось уничтожать своих. Можно, конечно, вызвать авиацию и с тех же "стратегов" раскатать всех, кто под руку попадется. Но тогда спокойной работы не будет. Ваши предложения?
— А это зависит от того, какие у тебя квоты на вывоз людей.
"Пробивает степень моей автономности от гипотетического начальства и экономические возможности".
— Вы хотите знать, насколько я наделен полномочиями? У меня полномочия достаточно большие. Вы готовы быть посредником перед бойцами, которые сюда прибудут в ближайшее время?
Тут уже я ухмыльнулся.
— Ох, Михаил Григорьевич, чувствуется, что тут экспромтом и не пахнет. Значит, уже обсудили эти вопросы с командиром отряда бойцов, который сюда командируют? Не сомневался. Скорее всего, кто-то из Херсонской области.
Черненко утвердительно кивнул. Но при этом с удивлением уставился на меня. Знал бы он, что несколько дней назад система радиомониторинга запеленговала его переговоры с абонентом в Херсонской области в районе Каховки. Разговор послушать не получилось, ребята использовали аппаратуру шифрования, но сам факт таких переговоров говорил о многом.
— Мы служили вместе. У них бункер в районе Каховки. Так связались по радио, и он подтвердил, что его группа готовится к отправке через некоторое время в Крым. Специально неделю назад встречались в районе Армянска. Вот так и обменялись мнениями наедине. Я ему рассказал про тебя.
— И что?
— Да тут сразу понятно, что паны из Киева за нашими спинами хотят поторговаться, и плевать им на всех нас.
— Хорошо, Михаил Григорьевич. Я вас понял. И если честно, надеялся на такой разговор. Давайте завтра встретимся и поговорим более основательно. Надеюсь, вы осознанно приняли это решение. У нас есть что обдумать до завтра.
О как, на меня снова смотрел подтянутый полковник Черненко.
— Сергей, мы друг друга знаем. У меня выхода нет, да и устал один эту ношу тянуть. Вон твой дружок Борисыч быстро сориентировался. Теперь его люди всем хвастаются, как они хорошо устроились и как бункер Ильяса штурмовали. И теперь их боятся тронуть, знают, что потом огребут от тебя.
— Завидуете?
— Нет. Просто жалею о потерянном времени. Надо было сразу с тобой ближе сойтись. Как я понял, ты проводишь контроль региона и подбираешь людей для эвакуации?