Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
"Вот ведь, как наш сленг перенимают и моими же словами сейчас убеждают. С другой стороны, народу из сорок первого года нужно постоянно доказывать, что мы с ними против немцев. А тут пара выстрелов. И уходим. Ладно, да и сам хотел пострелять, правда после этого придется выслушивать едкие шуточки Артемьева".
Малой понял, что я согласился, когда стал скручивать со своей СВУ штатный пламегаситель и накручивать доработанный глушитель, сделанный спецами в Москве.
Мы разошлись, так, чтоб в сектора обстрела под разными углами попали наши мишени и возможные пути подхода к ним подкреплений.
Только я приложился к прицелу винтовки, но тут же яростно зашипел в гарнитуру радиостанции:
— Кукушка, отставить.
— Вас понял, Феникс, что случилось?
— У нас гости, смотри левее окопов. Видишь, движется что-то?
Через секунд двадцать Малой подтвердил, что видит.
— Если не ошибаюсь, то не только мы за немцами подглядываем. Похоже, наша разведка.
— Да, похоже. Вроде как секрет выкрасть хотят. Что будем делать?
— Смотрим, наблюдаем, сочувствуем. Если немцы начнут возмущаться, немного постреляем.
— Вас понял, Феникс.
Тут в наши переговоры вмешался Артемьев:
— Феникс, вы там что? Делом занимаетесь или развлекаетесь? Может, вам еще попкорна прислать?
— Бычок, тебе что заняться нечем? У тебя там красноармейцы рядом, наблюдайте. Тоже интересно. Все, конец связи, не мешай. Тут куча машин и у немцев наверняка "наливняк" должен быть.
Мы в течение сорока минут наблюдали, как разведчики подбирались к секрету, и особенно понравился бросок — тихая возня и тишина. Потом один, взвалив на себя безвольное тело, быстро побежал к лесу, а двое его стали прикрывать. Естественно, такая наглость не осталась долго незамеченной. Немцы всегда были педантами того, что касалось караульной службы. Поэтому раздались крики, выстрелы, и небо озарилось осветительными ракетами.
— Кукушка, работаем.
— Вас понял.
И две наши винтовки тихо захлопали. Пулемет, который с фланга обстреливал отступающих разведчиков, быстро замолчал. Трудно пулеметчикам стрелять с дырками в головах. Со стороны деревни затявкала зенитная пушка, но и она вскоре замолчала. Даже на такой дистанции моя винтовка смогла их достать, хотя и пришлось потратить почти весь магазин. Мы так развлекались еще минут пять, пока немцы не догадались, что они как-то странно умирают, поэтому пушки, пулеметы начали обстреливать все вокруг, и нам пришлось в срочном порядке ретироваться, жалко будет нарваться на шальную пулю или снаряд.
— Пойдем разведку посмотрим, может, им помощь нужна, а то их вдогонку хорошо угостили. Как раз и на местности наконец-то сориентируемся.
— Феникс, это Бычок, что у вас там?
— Да тут разведка нарвалась, а мы под шумок немного постреляли.
— И как результаты?
— Немцы очень обиделись. Аж человек на двадцать.
— Командир, может, давай БТР вытянем и еще раз прогуляемся?
— Щаз. Там у них батарея зенитных автоматов, враз наш БТР нашинкуют. Короче, Бычок, прекращай засорять эфир своими фантазиями. Твоя фантазия на базе ребенка нянчит. Тебе, кстати, задание.
— Слушаю.
В его голосе проявился азарт. Вот человек, еще в войну не наигрался.
— Подготовь все для фугаса. Заминируем дорогу, именно по ней завтра немцы пойдут. Справишься?
— Да не проблема. Я-то думал…
В голосе раздались разочарованные нотки. Ничего, вернемся на базу, я Катьку, его жену, накручу, чтоб она ему мозги вправила. Она уже одного мужчину на войне потеряла. Пусть думает.
— Покушение на Гитлера чуть позже обдумаем. Все, конец связи.
Теперь мы занимались преследованием. Примерно представляя маршрут, по которому уходила разведка, смогли их нагнать минут через двадцать бега, причем наше преимущество в ночном зрении опять помогло. Да и Малой, который шел впереди, будучи охотником, умел слушать лес, и сопение разведчиков услышал намного раньше, чем мы вышли на них. А дела у народа были не очень. Одного из разведчиков серьезно зацепило, и ему пытались оказать первую помощь.
Двое склонились над раненым, рядом лежал связанный немец, а четвертый разведчик стоял рядом, вслушиваясь в лес. Он, видимо, слышал наше приближение, поэтому занервничал. Мы с Малым спрятались за деревьями, и я спокойно, вполголоса сказал:
— Эй, разведка, не стрелять, свои.
Разведчики сразу бросились врассыпную, заняв оборону, но, доказывая, что они не простая пехота, не открыли стрельбы. Когда они попрятались, в ответ раздался вопрос:
— Это кто свои?
И я, и Малой, который зашел с фланга, прекрасно их видели, поэтому в случае перестрелки у них не было шансов.
— Сначала вы представьтесь. Хотел бы вас завалить, просто бы гранату кинул.
"О как. А мне эта сцена уже знакома. Вот именно так я в лесу под Рославлем знакомился с младшим братом Строгова, с лейтенантом Павловым и девушкой Зоей".
— Дивизионная разведка. Вы кто?
— Фронтовая разведка. Я выхожу.
— Ну выходи.
Я вышел из-за дерева, приблизился к дереву, за которым спрятался командир группы. Тот осторожно вышел, держа меня на прицеле автомата. Но вот мой вид в "лохматке" и с прибором ночного видения на него произвел впечатление.
— Представьтесь.
— Лейтенант Мальков. Девяносто девятый разведывательный батальон, 62-й стрелковой дивизии.
— Майор Кречетов. Специальное подразделение фронтовой разведки.
Мальков волновался и часто вертел головой, правильно делает, не могу же я в таких чинах быть один в этом лесу. Надо разряжать ситуацию, получать информацию и сваливать, и так набегались по лесу.
— Давай гляну, что там с раненым.
Я наклонился и посмотрел. Ну огнестрел, плечо задело, шок. Уже привычно достал шприц-тюбик и вколол в ногу раненому. На вопросительный взгляд разведчика ответил:
— Это обезболивающий укол. У американцев закупаем. Вроде ничего, будет жить.
— Товарищ майор, а что это у вас за прибор на голове такой?
— Прибор ночного видения, тоже американский. Очень неплохо с таким ночью на немцев охотиться.
Я снял прибор и дал попробовать лейтенанту. Он повертел головой и с сожалением отдал обратно.
— Хорошая вещь.
Так, надо его сбивать с темы.
— Вот что, лейтенант. Вы там в деревне неплохо наследили, пришлось немного подчистить за вами, так что погони не будет. У германцев сейчас более интересное занятие, трупы считают. Думаю, штук двадцать будет. Но это так, лирика. Я помогу вам, вы поможете мне. Наш самолет сбился с курса, поэтому выбросили неизвестно где, нет привязки к местности. Что это за деревня?
— Деревня называется Каблуки.
— Странное название. Ничего, разберемся. Что думаете дальше делать?
— К своим нужно идти.
— Тут по дороге наша стрелковая рота позицию занимает. Можете туда пробираться, а мы своим путем, сам понимаешь, у каждого своя задача.
После чего, снова надев прибор, не забыл подобрать использованный тюбик обезболивающего, и мы с Малым снова растворились в лесу. Снова шли по лесу, делая большую дугу, чтобы не столкнуться с разведчиками и красноармейцами, когда на связь вышел Артемьев.
— Феникс, на связь.
— Слушаю.
— Командир, не поверишь, на той полянке, где мы собирались устраивать пикничок, обосновалась батарея наших минометов и уходить не собирается. Окопчики роют. Хорошо, что мы в лес отошли, но что дальше делать?
— Хреново. Уходите дальше в лес и ищите место под базу. Судя по расстановке сил, они завтра не долго продержатся. Придется сидеть в лесу и пережидать.
Через час бега по лесу мы воссоединились с нашей группой и приступили к анализу ситуации.
— Мы столкнулись с разведкой 62-й стрелковой дивизии 21-й армии, которая как раз противостоит немцам в этой полосе. Судя по всему, управление войсками не потеряно, и это дает шанс, что разгрома, как в нашей истории, под Киевом не будет. А это значит и наша заслуга тоже. Санька, давай разворачивай радиостанцию, передадим нашим сообщение, чтоб отправили шифрограмму в Москву и указали про наше местоположение. Может, они успеют связаться с командованием 62-й дивизии, и нас тут не шлепнут, если увидят.