Висзерия. Окрик судьбы (СИ)
Данноэ’саэвэль ничего не ответил, погрузившись в мысли. Он думал про свой нос, про камни, которые приобрел, про безумца на рынке, про гнома-градоначальника Темносвода, про то, что их ждет впереди.
Ранний подъем, мягкие сиденья и укачивающая карета стали погружать его в сон. Мысли начали превращаться в цветные картинки, не подконтрольные ему. Какие-то образы, бессмысленные диалоги. Сновидения сменяли друг друга. На этот раз ему привиделся Величайший Мост. Хоть он никогда и не видел его своими глазами, эльф не сомневался, что это был он. На душе стало тепло и радостно. Казалось, что Рианэсс так близко к нему. На величественный и необъятный мост падали крупные хлопья снега. Это было восхитительное зрелище. Он смотрел на него откуда-то сверху, словно был птицей. Непонятно, в какой момент радость на душе сменилась тревогой. Последующая ослепительная вспышка на середине моста и поспевающая за ней ударная волна с грохотом заставили его тут же вздрогнуть и проснуться.
— Привиделось чего? — отвлекся Сормит от ухода за ногтями и поднял взгляд на друга.
— После твоей истории про гномов и эльфов приснился взрыв на мосту, — уселся поудобней эльф.
Дверг улыбнулся. Зеленые глаза вернулись вновь к кусачкам и ногтям.
Глава 9. Три ветви
Вайнар думал о брате, о своем племени. Размышлял о сложившейся ситуации и как из нее выбраться. Ему казалось, что он уже неделю находится в яме. Голод мучил первые несколько дней, но сейчас прошел, как и боль. Не волновало, что по нему ползали то ли пауки, то ли сколопендры. Разве что безумно хотелось пить. Бывало, что он мог задремать, но вскоре просыпался. В какой-то момент Вайнар подумал, что его уже отсюда не вытащат и эта тесная дыра станет ему могилой. Он бы, может, и сошел с ума, но мозг непрерывно работал, а дух не пал. Рэйнор постоянно помогал ему и даже сейчас: цель — найти его, поддерживала жизнь и не давала свихнуться.
Часто он вспоминал об Айзаре и корил себя за то, что, скорее всего, тот уже убит по его вине. Если бы он так недальновидно не поступил в тот день, если бы совладал с эмоциями и не накинулся безнадежно на конвоира, если бы подумал о том, что этим он ничего не добьется, а только усугубит положение собственное и Айзара — возможно, тот был бы жив. Вайнар же мог поднять мятеж невольников и всех освободить. Тьма, что окружала его, через какое-то время начала нашептывать нечленораздельные слова, которые он не понимал. Ясность ума уверенно давала понять, что это игры воображения и его безумие пока под надежным контролем.
Он вновь был погружен в детские воспоминания, в которых они с Рэйнором подкармливали муравейники, бросая в них жучков, бабочек и других крупных насекомых. У каждого из них была собственная колония муравьев, и они воображали себя Богами, которые дают пищу трудолюбивым насекомым, облегчая их охоту. Бывало, каждый из них выбирал по одному муравью из своего муравейника, и они устраивали битву в угоду Богам. То есть, конечно, себе. Вайнар отчетливо услышал радостный смех брата, как тогда, когда его муравей одерживал победу, и это заставляло его улыбаться.
Внезапно он услышал шаги, которые рассеяли детские воспоминания. Над головой что-то громко загремело, на голову посыпался песок, а в яму ворвался свет, который обжег ему глаза. Он зажмурился как мог и застонал.
— Поднимите его, — сухо сказал ненавистный голос.
Он почувствовал, как веревки под подмышками натянулись и потянули его вверх. Когда он уже лежал на поверхности, его с обеих сторон взяли под плечи и подняли. Ноги не слушались, он не мог на них твердо стоять.
— Ну как, тебе хватило трех дней подумать над своим поведением?
Вайнар постепенно стал разжимать веки. Новость о том, что он провел в яме три дня, а не неделю, как считал он, была неожиданной. Вдруг в его лицо плеснули водой. Придя в себя, он начал облизывать сухие губы.
— Да на, на, пей.
К его губам поднесли горлышко, и он начал жадно пить.
— Ну все, довольно. Хватит тебе.
Наконец, вождь племени Варана приоткрыл глаза и увидел перед собой Морала.
— Я созрел выслушать твои извинения, — с довольной, почти приятельской улыбкой сказал тот.
Вайнар чувствовал, что, если сейчас стражники отпустят его, он не сможет устоять и упадет.
— Я приношу свои извинения.
— Что ты там бубнишь? Я ни хрена не слышу.
Вайнар набрал полной грудью воздух.
— Я приношу свои извинения!
— Я смотрю, тебе не по душе новое жилье, — продолжал улыбаться Морал. — Ладно, твои извинения приняты. На, можешь еще выпить.
Он вставил глиняной сосуд в руки Вайнара, и тот моментально выпил все до капли.
— Отведите его обратно в яму.
Стражники начали выполнять приказ.
— Тот парень, он жив? — обернулся Вайнар к Моралу.
Орки, что вели его под руки, остановились, позволив услышать ответ.
— Твой дружок? Увы, ты сломал мне нос и чуть меня не задушил. Тебя я не мог убить, так как ты нужен Рафари, поэтому пришлось отыграться на нем. Не переживай, он недолго мучился. А главное — это будет тебе большим уроком.
Морал жестом показал, чтобы стражники отвели Вайнара в камеру.
В вожде племени Варана что-то оборвалось. Чувствительность ног, которая стала постепенно возвращаться, вновь покинула его.
Когда его не без труда довели до ямы, он сразу увидел, что орков в ней стало гораздо меньше. Стражники открыли решетчатое окно и бросили его внутрь. Четыре орка попытались поймать его, но не удержали, тем не менее смягчив его падение. Медленно Вайнар отполз в сторону. Он сразу отметил, что в яме больше нет его соплеменников.
— Ну, ты как? — спросил его орк из племени Буйвола, с которым он уже был знаком.
— Все нормально. Где остальные? Балавар, Ракыт?
— Забрали. Мы думали, и тебя забрали. Тебя не было три дня, но ты вернулся. Я такое впервые вижу.
— Я был в одиночной яме.
— Что еще за одиночная яма? Ничего не знаю о такой.
— Пусть первые предки и дальше берегут тебя от нее.
Вайнар осмотрелся. Помимо него в камере из прежних остались Крокодилий шаман и пятеро Буйволов. Однако добавились пять новеньких, которые также принадлежали племени Буйвола. Одновременно он испытывал чувство расстройства, что Балавар и Ракыт больше не с ним, но и чувство радости, что среди новоприбывших нет соплеменников. Возможно, его племя, как он и приказал, последовало на восток за племенем Буйвола.
Он был обессилен. Немного поев то, что дали Буйволы, он узнал, как новенькие сюда попали. Ведь племя Буйвола первым отправилось в поход великого переселения. Оказалось, что новоприбывшие впятером не пошли за Громовуром. Они не смирились с пропажей своих родственников, как и он сам.
Был ранний вечер, но Вайнара клонило в сон. Он разместился в том месте, где спал ранее. Орки из племени Буйвола отдали его шкуру, на которой он спал прежде. Перед сном он погрузился в мысли. Его радовал тот факт, что племена Варана и Буйвола объединились и перекочевали на горные территории. Там нет поблизости океана, а это значит, что мурены не смогут подплыть к ним и выкрасть, как племя Крокодила.
Следующая мысль, что рано или поздно племя Мурен пойдет войной на них, чтобы создать единое королевство, вновь загрузила его. Он открыл уставшие глаза и смотрел, как в углу ямы Крокодилий шаман что-то рисовал пальцем на стене. Вскоре обессиленному вождю племени Варана все же удалось уснуть. Спал он так крепко, что не слышал ночью ни чужих храпов, ни звуков волн.
***
Дни пролетали незаметно. Со временем к нему вернулись силы, он стал чувствовать себя намного лучше. Он не особо влился в компанию Буйволов и поддерживал довольно хорошее общение только с Налиром, орком, что распределял еду и был лидером у Буйволов.
Еще через несколько дней Вайнар наконец увидел человека. Это существо действительно было бледнолицым и хрупким по сравнению с орками. Он появился на решетке и внимательно разглядывал орков снизу. Покачав головой, человек ушел. Через несколько минут появился еще один, более крепкий, но тем не менее не шел ни в какое сравнение с орком. Тот тоже разглядывал всех, обратился к кому-то сверху на непонятном Вайнару языке и так же ретировался. Через полчаса появился третий. Как и все, он носил странные одежды. Теперь Вайнар понял, что мурены были одеты, как люди. Этот человек носил все красное. Его волосы и усы были золотистого цвета. Он стоял намного дольше прежних, что-то спрашивал у орка Мурены, показывая пальцем на Вайнара и других невольников.