Сказка странствий (СИ)
— Баю-бай, баю-бай, поскорее засыпай! — с улыбкой покачивая девочку на руках, напевала бергенка. — Ну и крикуньей же ты у меня растешь! — засмеялась девушка. — Вот, если будешь себя и дальше так плохо вести, отдам тебя тёте Гертруде, будешь тогда знать! — шутливо пригрозила она. Эмили, будто поняв слова матери, на секунду потерянно замолчала, изумлённо тараща маленькие глазенки, а потом снова с удвоенной энергией принялась кричать, показывая этим свой решительный протест.
— Да что же это такое! — воскликнула Тихоня, с нежностью прижимая дочь к себе и всматриваясь в её крошечное личико. — Будешь ты сегодня спать или нет! Вот я тебе сейчас! — рассмеялась бергенка, а сама вдруг снова поймала себя на мысли о том, что не может оторваться от глаз дочери. Они были такие же, как у Дерика, красивого нежно-зеленого цвета, и при воспоминании об этом девушка на мгновение зажмурилась, пытаясь сдержать предательски подступающие к горлу слезы. Она, быть может, даже и заревела, если бы не скрипнувшая в этот момент дверь и не зашедшая в комнату Гертруда.
— Что, вижу, у тебя снова намечается бессонная ночь, да? — с улыбкой кивнув головою в сторону кричащей Эмили, спросила гномунья.
— Да, похоже на то! — пытаясь спрятать от подруги влажные глаза, улыбнулась в ответ Тихоня. За прошедшие в борделе две недели девчонки сумели так крепко подружиться, что уже не таясь доверяли друг другу свои самые сокровенные тайны. Вот и теперь от внимательных глаз Гертруды не укрылось настроение лучшей подруги.
— Ты опять ревела из-за своего морячка? — напрямую спросила у девушки вульгарная гномиха.
— Нет, не ревела… — тихо ответила бергенка. — Не успела… — опустив глаза, призналась она.
— Я так и думала! — покачав головою, с выражением знатока воскликнула Гертруда. — Да перестань ты уже так переживать из-за этого козла! Не стоит он твоих слез, хлыщ королевский! Эх, вот бы хоть раз встретить его! — сжав кулачки, мечтательно протянула она. — Я бы ему так врезала по его наглой принцевской роже, чтобы он навсегда это запомнил!
— Не надо… — так же тихо сказала Тихоня. — Дерик… Он вовсе не плохой…
— Ага! — саркастически ухмыльнулась подруга. — Конечно, не плохой! Он очень добрый и хороший, как и все прекрасные принцы! Он тебя по-доброму бросил подыхать в порту, одну, без денег и с ребенком! Ну, просто образец настоящего мужика!
— Гертруда, хватит… — не поднимая глаз, попросила Тихоня. — Давай, не будет об этом, ладно? Я не хочу больше это обсуждать...
— Ладно, как скажешь! — улыбнулась гномунья. — Не будем, так не будем, я вообще-то не за этим к тебе пришла, а по делу.
-Да? — при этих словах девушка чуть заметно напряглась. — Что-то случилось?
— Случилось. — Гертруда, сразу помрачнев, серьезно смотрела на молодую бергенку. — Мадам Абели меня прислала тебе сказать, что те две недели, что она давала тебе на поправку, истекли! И они очень пошли тебе на пользу, поверь мне! — с печальной усмешкой добавила она. Тихоня с той поры действительно очень сильно поправилась и похорошела, и теперь, глядя на неё, никто бы не узнал в этой красивой девушке ту грязную изможденную нищенку, что пришла сюда четырнадцать дней назад.
— В общем, в двух словах, так… — мрачно вздохнув, продолжила гномунья. — К нам только что зашел наш постоянный клиент, и узнав, что у нас пополнение, он хочет новую девочку… Мадам Абели велела передать тебе, чтобы ты прямо сейчас же шла к нему. Он ждет тебя в комнате для особых гостей. Так что одевайся и иди, не заставляй его ждать.
— Одеваться?! Идти к нему?! О, господи! — Тихоня, смертельно побледнев, вскочила с дивана, судорожно прижимая к себе дочь, словно та могла её защитить. — Гертруда, нет! Пожалуйста! Я не хочу к нему идти! Не хочу, не хочу, не хочу!!! — девушка, вся дрожа, в ужасе смотрела на неподвижно сидевшую подругу.
— Иди! — твердым голосом повторила гномиха, головою показав на дверь. — Так надо! У тебя нет другого выхода, ты подписала договор и больше уже не принадлежишь самой себе! Ты сейчас же оденешься, и пойдешь к нему, и сделаешь всё, о чём он только тебя попросит! И не вздумай при этом плакать, клиентам это не нравится! И послушай меня, подруга! Если ты откажешься это сделать, мадам Абели упечет тебя в тюрьму! А там тебя продадут за долги работорговцам из Империи или сделают ещё что-нибудь похуже! Ты теперь не одна, у тебя есть дочь, подумай, что с нею станет, если ты попадешь в тюрьму! И я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось, и поэтому, прошу тебя, иди! Иди, подруга! — уже мягче закончила Гертруда, с печальной улыбкой глядя на дрожавшую девушку. — Не бойся за малышку, я присмотрю за нею, пока ты будешь с ним! Всё будет хорошо, ты главное помни, я всегда с тобою!
И Тихоня, услышав это, на миг обреченно закрыла глаза… Бережно прижимая к себе притихшую дочь, она позволила всего лишь одной маленькой слезинке вырваться из них, влажною дорожкою прочертившую едва заметную полоску на её щеке. А когда она их открыла, девушка, с нежностью всматриваясь в детскую мордашку, прошептала:
— Моя сладкая девочка! Всё ради тебя выдержу, всё стерплю, лишь бы ты у меня выросла, не зная горя! Иди ко мне! — молодая бергенка, сдерживая слезы, ласково поцеловала дочь и, девочка вдруг, счастливо засмеявшись, протянула ручонки, пытаясь схватить пальчиками волосы матери. Свет большой яркой звезды, горевшей в окне, отразился в её зеленых глазах.
Розочка проснулась внезапно. В доме было тихо, и по прозрачному лунному свету, заливающего всю комнату, девушка догадалась, что на дворе всё ещё стояла темная ночь. Лориен спал рядом, даже сейчас, во сне обнимая её руками, и на его изумительно красивом лице была безмятежная улыбка. Глядя на прекрасного эльфийского юношу, Розочка, вспоминая недавнюю проведенную с ним волнующую ночь, сама невольно улыбнулась, и её щеки покрыл тут же легкий розовый румянец. То, что между ними произошло, не было случайностью, она чувствовала это всем своим сердцем, и это новое для неё чувство сейчас заставляло его биться чуть сильнее, чем обычно.
Она понимала, что этот рейнджер для неё становится нечто большим, чем просто друг, но и предать неугасающие чувства к Цветану она тоже не могла. Ей нужно было во всем разобраться. В своих чувствах, в своей любви, а самое главное, в самой себе. И сделать это было нужно прямо сейчас. Осторожно освободившись от могучих объятий спящего парня, принцесса тихо соскользнула с теплой постели и, накинув на тело легкое одеяло, незаметно вышла на улицу. На дворе было прохладно. Еще сырая от росы трава приятно охладила босые ноги, и Розочка, зябко поежившись, подняла глаза к ночному небу. Оно всё было усыпано мириадами мерцающих в темной вышине звезд, одних тусклых и блеклых, а других наоборот, ярких и светлых. Особенно среди них выделялась одна, самая большая и яркая, она словно маленький фонарик горела в небе, и девушка, обратив к ней свой взор, так долго и стояла, думая о своем… И когда чьи-то сильные руки нежно обняли её сзади, согревая своим теплом и добротой, она лишь улыбнулась, крепче прижимаясь к горячему телу юноши.
— Ты почему стоишь здесь босая, холодно же! — с мягкой укоризной проговорил Лориен. — Так и простудиться недолго, а если заболеешь, и сляжешь в постель, представляешь, как я буду волноваться?
— Ладно, не ругайся! — Розочка почувствовала, как рейнджер за спиной улыбается. — Не волнуйся так, ничего со мною не случится! Мы, тролли, всю жизнь ходим босиком, я к этому привыкшая! Но если тебя это так волнует, я больше так не буду делать! Обещаю! Ты мне веришь?
— Попробую! — тихо засмеялся Лориен и, наклонившись, поцеловал девушку в губы. Розочка ответила на поцелуй, и они оба долго просто молча стояли, обнявшись, и смотря на мерцающий звездный ковер у них над головой.
— Лориен… — наконец, первой нарушила молчание Розочка.
— Да…
— Ты знаешь… Я так давно хотела тебе сказать, как многое ты для меня значишь… — было видно, что слова давались девушке нелегко, она то и дело останавливалась, словно они причиняли ей сильную боль. — Ты спас меня, приютил, защищал от всех бед и опасностей, и я всегда чувствовала, что сама значу для тебя гораздо больше, чем просто друг… И для меня и ты сам впоследствии стал гораздо больше, чем просто друг, намного больше… Но я хочу, чтобы ты знал, я люблю Цветана и никогда его не предам! Он любовь всей моей жизни, и я всегда, слышишь, всегда буду его искать! Прости меня, Лориен… — принцесса, всхлипнув, подняла влажные глаза, и нежно провела рукою по лицу эльфа. — Но я никогда не смогу стать твоею… Ты очень замечательный, и ты мне нравишься, но я люблю другого… Прости… Я должна была тебе это сказать…