Сказка странствий (СИ)
Не давая врагу опомниться, Бральд словно комета ворвался в ряды противника, и вот тут Хрящ, уже спешащий с другими освобожденными рабами ему на помощь впервые увидел, на что способен гном, у которого есть в руках топор. С быстротою молнии раздавая удары направо и налево, Бральд с невероятной ловкостью вертелся среди опешивших змееголовых, и его тяжелое оружие сеяло жуткое опустошение среди вражеских солдат. Трещали разрубленные кости, во все стороны летели отрубленные руки и головы, мечи и щиты ломались, словно они были сделаны не из стали, а из бумаги, все тело гнома покрывали черные брызги крови, а он все бил без устали, словно заведенный, пока к его ногам не рухнул последний враг.
Тяжело дыша, силач повернулся к подбегающему к нему Хрящу во главе с остальными рабами и небрежным движением стряхнул с лезвия налипшие к нему кровавые капли.
— Вернул должок змеюкам! — мрачно улыбнулся он. — С этими всё, остальные всё ещё находятся внизу. Они ваши, ребята!
— Ты один расправился со всеми ними! — потрясенно покачал головою Хрящ. — Бральд, у меня просто нету слов…
— Пустяки! Для моего народа это нормально. К тому же, змееголовые никогда не были хорошими воинами! – засмеялся гном.
Через полчаса корабль был полностью освобожден от рептилоидов, и когда труп последнего перелетел за борт, Бральд весело хлопнул Хряща по плечу.
— Ну, вот, корабль теперь наш! Осталось только за малым, найти для него капитана!
— Да я и не против! Есть у тебя на примете, кто поведет эту посудину? — спросил Хрящ.
— Да, есть тут у меня один парнишка на примете! — улыбнулся гном. — Храбрый, честный, порядочный, за товарищей горой! Я бы за таким хоть на край света пошел!
— Так это же замечательно! — обрадовался берген. — И кто же этот парнишка?
— Ты! — улыбка Бральда стала ещё шире, когда он увидел совершенно растерянную физиономию Хряща. — Да, мой друг, не удивляйся, это ты! Ты тот самый парнишка, за которым я готов идти куда угодно!
— Но… Почему я? Почему не ты? Ты больше подходишь на эту роль!
— Нет, не подхожу! — спокойно глядя на парня, ответил гном. — Я хороший воин, но из меня совершенно никудышный лидер! Я не способен вести за собою других, я для этого слишком прост и наивен. А вот ты как раз на это годишься! — со значением произнес Бральд. — Ты доказал это, вырвав всех нас из позорных лап рабства, у тебя хорошее образование, к тому же, ты ведь бывший король, если не ошибаюсь?
— Ну, в общем, да… — ошарашено подтвердил тот.
— Ну, а раз так, добро пожаловать на борт, Капитан! — поклонившись, произнес гном. — Ребята, кто за то, чтобы назначить Хряща нашим капитаном? — повернувшись к толпе, проорал он. Ответом ему был единогласный одобрительный рев, словно цунами пронесшийся над кораблем.
— Как я и говорил, все только за! — сверкнув белыми зубами, усмехнулся силач. — И это не обсуждается. Так какие будут ваши приказания, Капитан? Куда плывем?
— Вижу, вы все за меня уже решили! — улыбнулся молодой берген. — Ну, ладно! Раз так, тогда держим курс на остров Тортуга!
— Тортуга? — удивленно переспросил гном. — Пиратский остров? А там-то мы что забыли?
— Возвращаться назад в Империю нам нельзя! — объяснил Хрящ. — Там нас сразу обнаружат и потопят, когда на галере рептилоидов обнаружат беглых рабов. Просто плавать по морю тоже не получится по той же причине. Нас мало и у нас один плохо вооруженный корабль, который гоблины опять же пустят ко дну вместе с нами. А на острове пиратов у нас есть шансы остаться в живых, и к тому же, узнав, кто мы такие, нас там примут как своих! Ну, а после, как приплывем, там видно будет, что делать дальше! Ну, что скажете, друзья?
— Ну, а что нам сказать? — философски пожал широкими плечами бородач. — Куда ты, туда и мы! На остров пиратов, так на остров пиратов, лишь бы не снова в проклятое рабство, верно я говорю, ребята? — громогласный гул одобрения вновь прокатился по всей палубе.
— Вот и отлично! Тогда, поднять паруса, все, кто свободен, на весла и полный вперед! Мы отправляемся на Тортугу!
====== Глава-32 ======
— Трисс! — громкий, почти истошный крик заставил молодую рабыню чуть ли не бегом преодолеть оставшиеся до дверей несколько метров, рискуя при этом расплескать так любимый госпожою свежевыжатый апельсиновый сок с кусочками манго. Распахнув дверь, девушка, едва переводя дух, с поклоном протянула лежащей на роскошной кровати Звуки запотевший от холода прозрачный хрустальный бокал с фруктовым напитком.
— Вот ваш апельсиновый сок, госпожа! Холодный, как вы и просили!
— Почему так долго! — Звуки, жадно схватив протянутый бокал, сделала глубокий глоток и тут же, закатив глаза, истерично закричала:
— Ты что мне принесла, глупая недотепа?! Он же холодный! Я же просила тебя принести мне прохладный сок, а не эту ледяную бурду! Ты что, простудить меня захотела?
— Что вы, госпожа, я и не думала! — задрожав от страха, едва пролепетала Трисс. — Я сделала всё, как вы велели! Вы же сами требовали принести вам холодного!
— Молчать! — яростно перебила её бывший ди-джей. — По-твоему, я не знаю, чего я у тебя просила? Ты это мне хочешь сказать, да? Может, мне об этом стоит рассказать хозяину?
— Что вы, конечно же, нет! — услышав про Ручейка, бедная девушка смертельно побледнела. — Простите меня, госпожа, я так виновата перед вами! Клянусь вам, этого больше не повториться, только умоляю вас, не говорите об этом хозяину! Пожалуйста! — Трисс, умоляюще глядя на разгневанную Звуки, повалилась на колени.
— Ну, хорошо! — рыжая, мстительно сузив глаза, жестом показала на дверь. — Хоть ты этого и не заслужила, но я дам тебе еще один шанс. Сейчас же иди и принеси мне еще один бокал, но смотри, на этот раз чтобы он был прохладный! Ты меня поняла, недотёпа?
— Да, госпожа! Всё будет сделано сию же минуту! — Трисс, не переставая кланяться, стремглав вылетела из комнаты, звонко шлепая сандалиями по каменным плитам пола.
Звуки еще некоторое время сидела на кровати, безразличным взглядом смотря на стоящий на столике бокал с фруктовым напитком. По правде говоря, приготовленный сок был вполне себе приличный и совсем не холодный, но девушке нужно было сорвать на ком-то постоянно копившуюся на душе злость и раздражение. И еще страх. Страх, который мучил её с тех самых пор, как с Ручейком стало твориться что-то неладное.
Он вдруг внезапно охладел к ней, стал злым, раздражительным, часто на неё кричал без причины и, эта резкая перемена в его поведении до дрожи пугала бывшего ди-джея. Ручеёк подолгу исчезал из дома, ничего не объясняя и не говоря ей, а на её робкие попытки спросить, куда он направляется, лишь грубо отвечал, что это не её дело. Возвращался он всегда поздно, зачастую лишь на следующий день, и от него при этом весьма ощутимо разило вином и… Женскими духами.
— Милый, ты опять приходишь домой так поздно… — предчувствуя беду, пыталась ластиться к нему Звуки, подбегая и норовя обнять. — Я так волновалась! Что случилось?
— Тебя это не касается! — грубо отстранившись от её попыток его поцеловать, отвечал Ручеек. — Иди в свою комнату и не задавай глупых вопросов. Твое дело родить мне наследника и не путаться у меня под ногами, поняла?
После этого он шел к себе, даже не взглянув на рыжую красавицу, а девушка, глотая слезы, понуро шла в свою комнату, и там подолгу горько рыдала, зарывшись в подушку. Из-за постоянных переживаний Звуки стала помногу есть, пытаясь хоть едою заглушить растущий в сердце страх и непонятную тревогу, и конечно, в конечном итоге пополнела, набрав лишний вес. Это только усугубило их дальнейшие отношения с Ручейком, теперь в его к ней взгляде читалось не только грубость, но и откровенная неприязнь, что еще больше пугало несчастную девушку. Теперь в его разговорах с нею часто звучали такие слова, как «жирная корова», «толстуха» и прочие прозвища, заставляющие Звуки реветь от жгучей обиды.
Сердцем понимая, что она по каким-то причинам становиться ему не нужна, Звуки сама того не осознавая стала злой, часто кричала на прислугу, вымещая на них всю свою боль и обиду, а не так давно она даже ударила Трисс, заставив ту всю залиться слезами. А дни все продолжали неумолимо лететь вперед и живот у девушки становился все больше и больше, как и постоянный страх, черным цветком растущий у неё изнутри. Он грыз её, заставляя сердце сжиматься от предчувствия чего-то ужасного, что в скором времени должно с нею произойти.