Последняя фантазия (СИ)
Пока я рассказывал что же привело к заполнению каньона какой-то мерзкой жижей, эти двое — Алиса и Маркетварь, уже выцепили из видеоряда что я нафантазировал лица главной героини с привычным цветом лица и чуть зеленоватым, каким я хотел его сделать, создали опрос и провели А-Б тестирование на фокус-группе.
— Шречка не нравится — огласила вердикт Алиса — зеленый зрителям неприятен, оставляем обычный цвет крови. Переделывай солнце обратно если хочешь сохранить намек на кровавость.
— Может быть все таки я буду решать что делать, а не бездушная нейросеть?
— Конечно — согласилась ассистентка — ты свободен в своих решениях и можешь создавать что угодно без оглядки на других. Но в тот момент когда захочется поесть, придется все же спросить у людей, а чего же им все таки от тебя надо, в обмен на их деньги.
— Зануда. Можно переписать сценарий — я поманил пальцем, и когда Алиса протянула ладонь, поставил на нее толстого, грубо слепленного кота — просто убрать оттуда все эпизоды где наши герои краснеют, тогда разницы не будет.
— Хм, пожалуй можно — согласилась девушка повертев в руках глиняную фигурку — тогда от снижения возрастного рейтинга толк, думаю, будет… А кот получился какой-то грустный.
— Дай сюда — я забрал кота, отщипнул с его боков по кусочку глины, тут же грубо загладив рваные раны глиняного животного, скатал из отщипаных кусочков колбаску, или скорее веретено — полоску толстую в середине и тонкую на концах, изогнул ее полукругом и приклеил на морду коту. Прижал пальцем, сделав ее плоской, и ногтем продавил вертикальные косые бороздки по всей длине, сделав некое подобие зубов.
— О! Так намного веселее, но теперь вид как у маньяка… Эй нет, оставь — Алиса шлепнула меня по руке, когда я попытался отобрать кота для переделки, и мне пришлось оставить его как есть — пусть будет таким, так у него видится какой-то характер. Назову его Чешир. Поправь лучше сценарий.
— Ладно поправлю — я достал из кармана телефон и встряхнув превратил его в планшет — добавлю в список, а ты созвонись с Марком, геофизиком, мне нужна консультация. Я хочу летающие острова, пусть придумает какую-нибудь правдоподобную возможность их существования, а то ведь эти заклепочники меня после премьеры с дерьмом сожрут. Ну там магнитные поля, залежи сверхпроводников, еще какие-нибудь умные слова… О! А еще мне нужен черный свет.
— Какой свет?
— Ну, как сказать, источник темноты. В общем дозвонись до Марка.
— Сделаю — кивнула Алиса — и хочу тебе напомнить что через два часа у тебя встреча с выпускниками режиссерской школы.
— Черт! Что мне им говорить-то?
— Не знаю. Ты же лучший в мире фантазер. Придумай что-нибудь.
Глава 2
Думалось плохо. Настроение было мрачным, в тон сегодняшнему дождливому дню, делать ничего не хотелось. Серое небо казалось, было одной сплошной низкой тучей, в которой прятались верхушки небоскребов, давая знать что башни не заканчиваются на половине а продолжаются где-то там, в высоте, лишь пятнами тусклого света, что пробивались сквозь серое, облачное марево.
Дождь то переходил в ливень, то превращался в мелкую водяную взвесь, которую с натугой прорезали оранжевые лучи света автомобильных фар. Вечерние и утренние дороги всегда казались мне похожими на вены, по которым струилась кровь города. Тысячи людей что насыщали город жизнью и хаотично сновали в его бетонных недрах, здесь, на дорогах, превращались в два упорядоченных потока — белый и красный.
Один поток нес жизненную силу в тело прожорливого мегаполиса, другой — выносил из города опустошенные, эмоционально выжатые оболочки. Отходы жизнедеятельности стеклянно-бетонного организма, отдавшие весь свой кислород человечки-эритроциты, загруженные ментальным аналогом диоксида углерода. Психическим говном, которое каждая отдельная частичка из этой кучи биомусора, будет весь вечер переваривать, поглощая дешевое чтиво и тупые сериалы, чтобы хоть на те два-три десятка минут пока длится серия, или поглощается новая глава, забыть что изо дня в день, занимается лишь пережевыванием говна.
За ночь, аппендиксы спальных районов, до краев заполненные эмоциональным дерьмом, кое-как переработают очередную его порцию, и насытят человечков-эритроцитов новым кислородом. Утренние пробки наполнят их энергичной злостью, или злобной энергией, которую к вечеру, город высосет из них до последней капли — неоновым вывескам и ярко освещенным пентхаусам стеклянных зиккуратов, энергии нужно много.
Завершая очередной цикл, опустошенные оболочки бросятся к своим корытам с ментальным комбикормом, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту, и там их встречу я, с красиво раскрашенным ведром дешевого хрючева, сваренного по моему особому рецепту. На вкус оно ничем не отличается от любого другого, даже от засохших остатков на дне их корыта, но я попробую продать его подороже, наклеив на ведро цветастую, соблазнительную картинку. Дам им то же самое, но другое. В конце концов если не я, то это будет кто-нибудь еще, и совсем не факт, что его рецепт ментального корма, будет лучше моего.
Я встрепенулся, словно выныривая из сна, и вытащил из кармана смартфон, подключенный проводом к моему сканеру. Стер последние пол страницы текста, в который автоматически конвертировались мои мысли — Маркетварь не любила подобного рода рефлексию, и считала что продать ее нельзя, а раз нельзя продать то и незачем тратить на это мысленные усилия. Алиса волновалась что меня в последнее время начинало тянуть в артхаус, и не хотела чтобы я уходил полностью в ту сторону. Там водились престижные награды и уважаемые премии, а вот с деньгами было как-то не очень.
Пробка все не рассасывалась — в Москве, как и в большинстве крупных городов аэрокары запрещены, так что либо тащись по поверхности земли, медленно и печально, либо езжай на метро — быстро, но из-за катастрофической переполненности метрополитена, еще более печально. Построили город на Марсе, промышленные станции на луне, а решить проблему пробок так и не смогли, хотя машины теперь на батарейках, это конечно факт.
Я пялился в окно на мокрый город, на ползущие по дороге машины и бредущих по тротуарам пешеходов. Кто-то прятался под зонтом, кто-то натягивал на голову капюшон, светловолосая женщина, насколько получалось разглядеть в сумерках, торопливо брела куда-то держа над головой красную сумочку… Все куда-то бегут, спешат, толкаются локтями пытаясь урвать свое место под солнцем. Кто-то даже чего-то добивается, чтобы спустя годы вдруг спросить себя — а точно ли я там, где хотел быть? Вопрос универсальный. Его задают себе все, независимо от рода деятельности или зарабатываемых сумм. Я вот в последнее время тоже им задавался…
Спустя два часа, выходя на небольшую сцену перед парой сотен выпускников, я так и не придумал что сказать, с разговорами у меня всегда дела были плохи, диалоги моим героям писали специальные люди, и для меня до сих пор оставалось большой загадкой, почему я не попросил кого-нибудь из них накатать для меня коротенькую речь. Как бы там ни было, но я никого из своих райтеров так и не напряг под это дело, и сейчас, выходя на сцену под затихающую музыку из трейлера моей фантазии, премьера которой состоится буквально на днях, не имел ни малейшего представления о чем говорить с выпускниками.
— Пушкин, Бунин, Акунин, Пелевин, признанные творцы из российского прошлого — объявил мой выход распорядитель мероприятия — вы все знаете их имена. И в этот стройный ряд отлично впишется еще одна фамилия, безусловно вам известная — Имагин, Артур, лучший творец российской современности, лучший фантазер мира, поприветствуйте аплодисментами…
— Добрый вечер будущие коллеги — заговорил я, едва стихли аплодисменты и распорядитель объявивший мой выход скрылся за занавесом — меня попросили сказать речь, но хоть убейте, ни малейшего представления не имею, о чем стоило бы говорить. Поэтому, если наши организаторы не имеют ничего против, эти пять минут, мы лучше потратим на вопросы и ответы. Думаю вам, как начинающим режиссерам и сценаристам, есть о чем меня спросить.