Брак по драконьему обычаю, или с Новым Гадом, наследница! (СИ)
— Ничего-у такого-у! Видимо-у у них барахля-ут трубы… или мо-узг после-у возлияу-ний! — Попытался вывернуться котяра, но я была начеку!
Ещё и за шкирку ухватила. Вроде дух, а тяжеленный, как будто по килограмму колбасок лопает каждый день! Кость пушистая!
— Лучше по-хорошему признавайся! — Требую с видом сурового прокурора и кошусь в окно.
Ага. Шум, гам… ого, и несколько девчонок в простынях! А кто-то вчера неплохо гулял!
Какой-то парень с разъяренным лицом машет в сторону Академии, но голышом туда, разумеется, скакать не решается. Да и зачем? Преподам жаловаться? А ещё мое новое острое зрение легко различает тоненькие косички, которые заплетены корзинкой «селедочкой» у невезучего адепта на голове. Явно не вручную делали…
Снова с подозрением смотрю на Бурана. Второй парень почему-то в чулках и женской ночнушке и, кажется, судя по хохоту из окон и багровым от смущения щекам, только что это обнаружил. А парочка девчонок обсыпаны какими-то фиолетовыми прыщами. Это что, месть?
— И за что наказывали? — Интересуюсь с видом утомленной многодетной матери.
Нет, ну а что это ещё может быть?
— За надо-ум, — бурчит котяра, выворачиваясь, — отпусти, хозя-ушка-у, я свобо-удный кот и имею права-у про-учить за неуважение-у нерадивых смертных! — Возмутился.
— Вот свяжут они из тебя носочки, а из Мрякса свитер за все ваши выкрутасы! — Фыркаю. — Они ведь точно узнают, что это вы, не верю, что ни единой улики не осталось!
Беспокоюсь же за свою глупую живность!
— Они глупости говорили о-у вас с ректором. Зави-устники! — Встопорщил усы котяра. — Пья-унь, головы-у разгоря-ученные! Скажи-у спасибо-у, что мы их остудили-у! А про подозрения-у — броусь! — Буранчик все-таки вывернулся и с оскорблённым видом запрыгнул на подоконник.
— Кого подставили, подельники? А? — Метла по ним плачет, да поздно воспитывать!
Нет, ну это надо же, блюстители нашей с Неем чести! А то мы сами не справились бы! Хотя приятно, каюсь, в глубине души. Но этим хулиганам признаешься — тогда вообще всю Академию изведут!
— Обижа-уешь, хозя-уюшка, — на меня заискивающе посмотрели, демонстрируя пушистый хвостик и невинную морду поперек себя шире, — все-у честь по чести-у! Они-у сами-у себе виноватых придума-ули, были и те, кто вчера-у пыта-улся горячие головы-у остудить!
— Вы только им пару намеков подбросили, ага, — пробурчала я, понимаю, что не получается долго сердиться!
Тем более что вся компания голопопых уже устремилась назад в общежитие.
— Ещё поговорим! Повезло тебе, что к отцу спешу, — погрозила пальцем, зная, что все котяра понял. Простили его — и все тут!
— Мрррм, — отозвались мне, гордо вылизывая лапу.
Да-да, как будто это не они с Мряксом вчера затеяли по елке в бальном зале лазать, искать шары в виде мышек! Детство у них в кошачьей попе заиграло! Хорошо, что преподаватели народ уже опытный и жизнью битый, и елку закрепили как следует.
В общем, к отцу я стучалась уже совершенно проснувшаяся и почти не волнующаяся — ну разве что чуть-чуть!
Глава 3.
И все равно сердце екнуло, когда дверь открыла тирра Шаэнна в домашнем серебристом платье, которое потрясающе подходило к её волосам. Судя по пристальному взгляду золотисто-алых глаз — волновалась она ничуть не меньше меня, только скрывала куда лучше.
— Эстер-ра, — перекатилось мое имя горловым рычанием, — проходи, — трау двигалась так изящно, словно танцевала. И при этом оставалась оружием — опасным, готовым к атаке едва ли не каждую секунду.
Вот это выучка!
— Светлого праздника и снежной зимы, отец, — кивнула я сидящему в гостиной за чашкой крепкого местного кофе магистру, — тирра Шаэнна, — лицо женщины неуловимо дрогнуло, пальцы судорожно сжались.
Нир Ши вздохнул, отставляя чашку на столик. Окинул нас внимательным взглядом. Ну да — две нервничающие трау — эта маленькая семейная катастрофа, согласна! А потом встал, подошел к нам, и притянул обеих в свои объятья.
— Значит так, девочки мои. Объявляю повестку дня. Знакомимся заново. Нас разлучили более чем на двадцать лет, и все же зимние духи свели нас вместе. Думаю, это стоит и обсудить, и отпраздновать. А там уже видно будет, что дальше, согласны?
— А Зар? — Негромко уточнила, чувствуя, как меня снова укутывает чувство защищенности.
— А с твоим братом мы уже поговорили, — улыбнулся магистр, — как понимаешь, — меня погладили по голове, как ребенка. Хотя… для него я и была ребенком! — ему все это принять проще, поскольку он жил с матерью много лет, а со мной… — отец чуть отвёл взгляд, чему-то усмехаясь, — одним словом, благодаря его воспитанию нам было проще наладить отношения.
Нас выпустили из объятий. Леди Шаэнна казалась капельку смущенной, и в то же время, когда она смотрела на отца, её глаза светились таким особым скрытым чувством, что не было никаких сомнений — она все ещё любит его. И всегда любила. Мои глаза сияли тем же светом, когда я смотрела на Неймира или думала о нем.
А, значит, леди Шаэнна умеет чувствовать, умеет любить, в отличие от многих Матрон…
Наши с матерью взгляды встретились. И леди Шаэнна первая сделала робкий шажок навстречу. Взяла меня за руку и повела к столу, усаживая рядом с собой.
— Я понимаю, что все это неожиданно и странно для тебя, — голос трау был неожиданно низким, хоть и звонким, — так же, как и для меня… я не помню тебя даже малышкой, Эстер, потому что тебя отобрали у меня сразу после рождения… — женщина судорожно вздохнула, но мгновенно взяла себя в руки.
Железный контроль!
— Мне хотелось бы, чтобы ты дала мне… нам шанс… стать не посторонними существами. Возможно, ты не сможешь в полной мере считать меня матерью. Нир рассказал мне, что там, в людском мире, о тебе заботилась чудесная женщина, ставшая тебе настоящей матерью. И я… — с усилием над собой произнесла гордая трау, — благодарна ей за это. Что ты выросла, выжила. Стала прекрасной молодой женщиной… Но…
— Я согласна попробовать, мама, — перебила я прочувственную речь.
Потому что я могу придумывать себе все что угодно, кочевряжиться, бурчать, что, мол, я взрослая, мне не надо вас! Но мама нужна в любом возрасте! И мама, и папа — самые близкие и дорогие люди в любом из миров!
Леди Шаэнна только чуть сощурила раскосые глаза, больше ничем не выдавая свои чувства.
А потом подалась вперед — и неловко обняла меня. Судя по довольно заблестевшему взгляду отца — это был маленький семейный заговор с целью скорейшего приобщения меня к семейному лону. А я разве против?
— Помимо расследования, мы вчера о многом успели поговорить, — негромко заметил магистр, подкладывая нам пирожные в блюдца, — и даже допросить трауресс, пришедших с Шаэнной.
— Они все продумали, — в голосе матери звучала горечь и ярость, — подумать только, украсть моего ребенка, выкинуть его в другой мир!
— Кстати, зачем такие сложности? — перебила я.
— Смерть ребенка, девочки… им бы этого не простили. Это оставляет особый след на ауре. А вот переход в технический мир… — прикусила губу клычком леди, став ещё прекрасней. — Мне сказали, что ты умерла! Подложили погибшее дитя! — Прошипела в гневе. — Конечно, я была не в том состоянии, что проводить проверки и кровные ритуалы. Я была разбита…
Отец, сидевший по другую сторону от меня, сочувствующе посмотрел на леди Шаэнну. Впрочем, я тоже ощущала чужие чувства. Пусть отголоском, но… ни одной матери не пожелаешь потерять свое дитя!
— Вы выяснили, кто за этим стоял? И зачем это сделали? — Уточнила тихо.
— Конечно, полноценное расследование будет проведено, когда я вернусь домой, — в голосе леди зазвучали властные жесткие нотки, — но уже сейчас мы выяснили от Матроны Третьего дома достаточно, чтобы сказать — все это очередные грязные игры первых домов, передел влияния. Они желали видеть рядом со мной, моим мужем и отцом моих детей одного из своих сыновей, а вовсе не человека, презренного раба!