Европейский сезон (СИ)

Что-то негромко хлопнуло. Флоранс вздрогнула и открыла глаза. Кэт протягивала откупоренную бутылку пива:
— Сделай несколько глоточков. В голове проясниться.
— Обычно алкоголь действует самым противоположным образом, — пробормотала Флоранс, неохотно беря прохладную бутылку.
— Алкоголя там весьма символическое количество. Напиток для семейного отдыха.
— Мне много раз говорили, что я вульгарна, — вяло сказала Флоранс. — Но пиво из горлышка, да еще в движущейся машине я еще не пила.
— Никогда не поздно пасть так низко. Согреши…
Горьковатая влага приятно промыла горло. Флоранс старалась не капнуть на блузку и наслаждалась возможностью не думать ни о чем более важном. Катрин тоже молчала.
Машина свернула на Сент-Бертис.
— Через Ати-Мон не поедем, — сказала Катрин.
— Да? — Флоранс было все равно.
— Там снова сожгли автобус.
— Совсем спятили эти подростки, — машинально сказала Флоранс. Пива оставалось уже на донышке.
— Не только подростки, — Кэт кивнула на выключенный приемник. — За вечер спалили восемь машин. До утра, наверняка, пострадает еще столько же. Недурно спланированная акция.
— Слушаешь сводки боевых действий?
— А как же. Только на боевые действия это не похоже. Безнаказанная кремация перепуганных, ни в чем не повинны машинок. Похоже столь экстремальным способом проведения досуга тинэйджеров недовольны только местные пожарные.
— Полиция что-то пытается предпринять. В любом случае, нас это мало касается. У нас спокойно.
— Да, западный пригород мирное местечко, — согласилась девушка. — Одни буржуи обитают. Можем спать спокойно.
— Кэт, ты как истинная русская не можешь обойтись без призывов к классовой борьбе?
— Ни в коем случае. Я сама буржуйка. Тем более, патологически не люблю оголтелых малолетних хулиганов. И немалолетних тоже не люблю. Да и вообще, горящая техника отвратительно воняет и вредна в экологическим смысле.
— Кэт, ты случайно не поэтому караулишь меня вечерами? Со мной ничего не случиться.
— Конечно, не случиться. Но мне гораздо спокойнее сидеть и читать рядом с тобою.
Флоранс покачала головой:
— Ты боишься. Совершенно напрасно. Хулиганят только в неблагонадежных районах. Я сама терпеть не могу этих смуглых тинэйджеров, но не стоит придавать их выходкам такое значение. Здесь всегда так было.
— Может быть, — легко согласилась Катрин. — Я не местная. Но мне бы не хотелось, чтобы ты в одиночестве свернула на какой-нибудь не тот перекресток. Судя по полицейским сводкам, в городе развлекаются довольно прыткие ребята.
— Да? И что мы будем делать, если они остановят машину? Ты возьмешься за нож?
— Ножечек я таскаю, чтобы не портить маникюр, когда чищу апельсины.
— Так я и поверила. Ты готова ткнуть железом мальчишку, который попробует поджечь нашу машину?
— Даже не думаю никого тыкать. Лучше не будем останавливаться. Не имею ни малейшего желания выяснять, — желают они спалить машину, или просто отобрать мои жалкие студенческие денежки. Лучше не попадаться этому хулиганью. Ну, еще и надеяться на руки и ноги.
— Вряд ли я смогу убежать на каблуках от прытких молодых людей, — Флоранс критически оглядела свои светлые туфли.
— Пробежаться босиком очень полезно, — Катрин улыбнулась. — Но вообще-то я имела в виду несколько иное.
— Я прекрасно поняла. Тебе не терпится подраться. Но полагаю, в таком случае ты попадешь прямиком в полицию, — Флоранс покачала пустой бутылкой. — Фу, кажется, я слегка опьянела. Останови, я выброшу следы преступления.
Бутылка тут же выскользнула из рук. Кэт умудрилась метнуть в окно опустевший сосуд неуловимым движением. Бутылка каким-то чудом угодила в металлическую урну и звонко лопнула внутри.
— Потрясающе ловко, — укоризненно сказала Флоранс. — Но если это кто-то заметил, — что ему стоит позвонить в полицию? Насколько я помню, на нашей машине имеется вполне читаемый номер.
— Ну да, полиция стянет все силы, дабы задержать таких злоумышленников как мы. Им, знаешь ли, есть чем и без нас заняться. Ты напрасно так мало смотришь телевизор.
 
— Только телевизора мне и не хватало. Ты его и сама не смотришь.
— Мне радио хватает. А телевизор я смотрю по утрам. Вообще-то, с картинкой все воспринимаешь доходчивее.
— Тебе нужно всерьез заняться языком. И больше спать. Господи, Кэт, ты засыпаешь вместе со мной, а встаешь на два часа раньше. Какой смысл тебе вскакивать в пять часов?
— Я привыкла. И сна мне вполне хватает. В отличие от тебя.
— Мне всегда было тяжело вставать. Очень ленивый организм. Буржуазный, — Флоранс снова закрыла глаза и, презрев условности, уперлась ногами о переднюю панель. Почему-то после целого дня сидения в кресле, ноги начинали ныть. Теплый ветер летел в лицо, в голове после пива воцарилась приятная пустота.
— Фло, извини, — ты не слишком много работаешь? — осторожно спросила Катрин.
Флоранс захотелось поморщиться:
— Я всегда так работала. Ты считаешь, мы мало проводим времени вместе?
— Хотелось бы больше, но какие претензии могут быть у скромной девушки? Но сейчас я совсем не про это. Сегодня пятница…
— Угу, с утра я об этом еще помнила. Жо уже дома. Очень мило, что ты мне напоминаешь о сыне. Он уже большой мальчик. Памперсы ему менять не требуется. Единственное, что мальчику сейчас хочется, — это сесть к компьютеру и расстреливать всяких монстров. Странно, что в их военной школе категорически запрещены кровожадные игры.
— Совсем не странно, — возразила Катрин. — У компьютерных войн очень мало общего с настоящими. Насколько я понимаю, Военная Школа пытается подготовить из мальчишек настоящих офицеров.
— Хм, Кэт, уж не звучит ли в твоем голосе зависть? Похоже, кто-то не прочь поменять исторический факультет на возможность получить погоны?
— Я уже вышла из кадетского возраста. Кроме того, в Военную Школу девчонок не берут. Затхлая многовековая традиция.
— А если бы брали, и тебе было бы двенадцать лет, ты бы пошла? — с интересом спросила Флоранс.
— Ни в коем случае! У меня уже есть погоны, и я прекрасно сознаю, что такое армия. Сразу блевать тянет.
— Ты весьма противоречивая натура. Жозеф мыслит несколько проще. Мой умник жаждет защищать с оружием в руках идеалы свободного мира. Отговорить его мне не удалось. Впрочем, сейчас уже поздно переживать по этому поводу. Пусть марширует. Тринадцать лет, — возраст крушения иллюзий. Или окончательного отупения.
— В тринадцать лет человеку иногда хочется поговорить с мамой, — сказала Катрин, не отрывая взгляда от дороги.
— Разве я возражаю? Завтра с утра произведу очередную попытку общения. Но героя интересуют исключительно сражения и основы сексологии. Вряд ли, мое мнение по этим увлекательнейшим проблемам будет воспринято всерьез.
— Ну почему же? — Катрин скользнула взглядом по ногам подруги, высоко обнаженным задравшимся подолом юбки. — По-моему, тебе есть, что сказать по многим вопросам.
Флоранс засмеялась:
— Кэт, ты проявляешь самый нездоровый интерес к теме инцеста. Послушай, у твоего мужа ведь были дети? Ты с ними часто обсуждала интимные темы?
— Малыш слишком мал. Боюсь, что это единственное что я успела для него сделать, — научить не бояться леса и одиночества. Валери — другое дело. Ух, какие щекотливые темы мы обсуждали! Она мне, между прочим, аккуратно пишет два раза в неделю, — с гордостью сообщила Катрин.
— Завидую. Мой Жо очень замкнутый ребенок. Иногда кажется, что в его голову вместо мозгов ввинчено некое электронное устройство. Причем не очень сложное.
— Ну, возможно, он закончит нынешнюю игровую миссию и перейдет на следующий уровень. Лично я тоже не сразу стала думать головой, — задумчиво сказала Катрин.
— О, да! Ты стала страшно рассудительной.
— Ну, до этого еще далеко, — хихикнула подруга. — Ага, вот наш томный Лилас. Сейчас умоешься, поужинаешь и будешь отдыхать.
— Знаю я твой отдых. Даже не помню как и в какой позе засыпаю, — пробормотала Флоранс. — Послушай, Кэт, почему ты заговорила про моего сына?