Спор на недотрогу, или Я выбираю тебя (СИ)

Покупаю на всё, раз такое дело. Раньше с братьями любили здесь испытывать нервишки. Разгоняться на скорости я люблю. И ничего близкого к страху давно не испытываю. Мы с братьями столько влипали в передряги, что любые аттракционы отдыхают в сторонке.
Тяну нас сначала на мясорубку, то, что первым стоит на пути.
Майя жмурится и молится по виду.
— Эй, ты чего? Не хочешь со мной прокатиться?
— Куда ты, туда и я, зайчонок! — подхватывает она, сияя улыбкой.
Нет, с ней точно что-то не в порядке.
Она б меня еще лисеночком назвала. Надеюсь, мясорубка встряхнет ей голову на место. И сам себя ловлю на мысли, что мне-то и не выгодно такое.
Покорная Майя на руку спору, с ней быстрей до победы дойду.
Знать бы еще, сколько ее акция покорности продлится?
Вдруг злючка участвует в челлендже: целый день говорить на всё «Да»? А завтра отомстит мне по полной программе.
В общем, отбрасываю временно мысли, когда мы садимся и прижимаемся плечо к плечу. Мне хочется за ней все время наблюдать, а еще дразнить и когда-нибудь выяснить, какая же Майя настоящая. Но только запутываюсь каждую встречу.
В одном лишь ничего не меняется. Долбануть хорошенько Сосисочного парня, чтобы не путался под ногами. Ушастый нарывается и скоро получит.
Мясорубка начинает подниматься сначала медленно. Я смотрю не вниз или в небо, а на то, как развиваются темные волосы Майи. Если ей так понравился мой выбор, чего тогда стонет и умирать собирается? Ну как эту девчонку понять?
— Держи меня крепко за руку и не бойся.
— Спаси-и-ибо за такую честь, — уже натянуто улыбаясь, она цедит сквозь зубы.
Аттракцион разгоняется и теперь мне известно, как Майя умеет визжать. Соседние улицы за парком тоже, наверное, слышали.
Приземляемся.
Ну я в порядке, ржу. У Майи волосы дыбом, глаза квадратные, зубы стучат. Под впечатлением девушка. Закидываю ее на плечо и выношу до тротуара.
— Тебе точно нравятся экстрим аттракционы? Ты ни с чем не перепутала, когда соглашалась на это? — уточняю, пытаясь разобраться, куда нам двигаться дальше.
— Д-да, что нравится тебе, то и мне. Это я там от счастья визжала, что мы рядом сидим.
Ничего себе. Она мне руку чуть не оторвала.
— Тогда дальше делаем, что я скажу?
Ну-ну?
Подкидываю новую проверку.
— Все что пожелаешь, милый лягушонок. С тобой на всё согласная! Только бы с тобой, — и хлопает ресничками трогательно.
Бррр.
Во мне раздвоение началось.
Мозг предупреждает — не ведись на сладкую приманку. Девчонка хитрожареная опять что-то задумала. Клюнешь, голову откусит.
А там, внизу, становится тесно в ширинке. Младший Сомов реагирует на недотрогу, согласную на всё. Просит не откладывать, воспользоваться акцией. Пока дают, скорее брать ее.
Мимо нас проносят подставку с сахарной ватой. Замечаю, что Майя скривилась при виде сладющих шаров.
— Подождите, — зову продавца, — Нам самую большую вату дайте. Майя, ты ведь хочет сладкого? Мне нравится смотреть, как девушки это едят.
На самом деле, мне пофиг, как сладкую вату едят.
Себе-то я возьму попкорн.
— Больше меня никто не любит… — она бросает ненавистный взгляд на вату, — Лучшую на свете вкусняшку. Но даже она не вкуснее тебя, динозаврик.
Продавец отдает ей палку с пушистым облаком сверху. Майя выбрала розовую и сказала, что напоминает меня, прямо вылитый я. Да еще и к продавцу пристала, чтобы подтвердил.
В любой другой ситуации наше свидание могло стать последним. Как максимум, закончиться в постели, но на один раз. Сейчас особенно Майя напоминала свою липучую подружку. Никакого нормального общения, тупо на все соглашается, в рот заглядывает и обзывает слащавыми словечками, от которых тошнить начинает.
Расслабиться не получается. Не за что прицепиться. Ищу повод вывести милашку из себя, но пока только сам нервный тик заработал. Издевается зараза, я же чувствую, только доказать никак не могу.
Отправляю Майю на лавку и отвечаю на вызов Евсея.
— Ну что там? Уже сломала об тебя половник? Ха-ха.
В трубке смешки раздаются.
— Представь себе, нет. Майя ведет себя покорно, почти мне в любви признаётся. И что ни скажу, на все соглашается. Прикинь, а?
 
— Да-да-да, так я тебе и поверил. Злючка бегает за тобой и хвостиком виляет. Чеши кому-то другому, Гор. И дальше мечтай!
— Серьезно, так и есть. Сказала, что я самый лучший, а еще что котик и зайчонок, и на сахарную вату похож.
В кои-то веки не вру, чистую правду назвал.
— Вот это тебя вштырило, — протяжно тянет Евсей, — Хватит пить без своего близнеца! Я тебя тоже с собой звать не буду!
— Не веришь, ну и ладно, — буду еще распинаться, когда чернявое чудо на лавке мне машет куском ваты и в воздухе сердечки пальцами выводит.
Я бы и сам себе не поверил. Если бы напротив не стоял.
Но я же сын босса детективной корпорации и одна из моих слабостей - новинки прибамбасов для агентов. Продолжая слушать треп Евсея, поднимаю руку с часами и слегка ударяю в ремешок. Переключаюсь в телефоне на видео с часов и отправляю брату.
— Убедился, неверующий?
Минутная пауза, пока он разглядывает мою цель для покорения в споре.
— Хм, запасть на тебя могла, но… больше мне напоминает другую заразу. Недавно Лиза тоже так мне глазки строила, угощала печеньем и сюсюкалась нежненько.
— Да ладно? Она же тебя терпеть не может.
Это речь о подруге сестры, с которой у брата вражда давно тянется.
— Ну вот и я подумал, с чего бы вдруг? Отвлекся ненадолго. А потом ты помнишь, как я всей обуви лишился? Паразитки меня обдурили!
Помню не только я, по крикам брата, весь наш район. Евсей наехал на клумбу, которую наша сестра с подружкой посадили. Девочки принимали участие в каком-то школьном конкурсе. Переживать он, конечно, не стал. Потребовал не занимать проход на всякую фигню, и посмеялся, что все равно бы у них ничего не взошло.
Через неделю подружки брату отомстили. Пока Лиза отвлекала, Арина во всю его обувь насыпала землю и семена. Теперь он в раздумьях, какую ответку подкинуть хитрющим девчонкам.
Возвращаюсь к перевоплощению акулы в милую кошечку. И тяну ее на продолжение свидания.
Следующим на пути мелькают огнями Адские гонки. Майя крестится, но идет. Не забывая добавлять, что со мной даже в ад ей будет приятно отправиться.
Садимся в одну машину, и я нажимаю на старт.
— Тебе точно понравится. Здесь не будет трясти вниз головой на поворотах, — обещаю я экстремалке, добавляя при этом: — Только пригибайся, когда будет падать потолок, и не высовывай руки в огонь, если в печке окажемся.
Вроде просто всё. Чего она трясется?
— А если на меня накинут крючок, то тоже ничего? — Майя ерзает на сиденье и за ногу меня хватает.
Для меня ее прикосновения не менее странными кажутся, чем она сама, и я сбиваюсь то и дело с мыслей. Наброситься прямо сейчас и целовать? Или еще проверить: с чего ко мне такая добренькая стала…
— Какой крючок? — наклоняюсь к ней, решаясь, все-таки впиться в манящие губы.
— Железный. И он… это… тянет меня назад. Еле держусь за твою ногу.
— Что? — перегибаюсь посмотреть. — Майя, ты попалась в ловушку! Сейчас тебя вздернут на крышу и немного поджарят.
— Ааааа! Спасите! Помогите! Убива-а-ают!!!
На ее крик сбегаются сотрудники аттракциона.
Майя ко мне жмется и держится теперь ногами и руками.
— Я не дамся кровожадному аттракциону. Не имеете права!
Так и быть, признаюсь, пока нас не выгнали.
— Всё-всё, успокойся. Я пошутил. Никто тебя не заберет, а я и не отдам. Майя, ты слышишь?
— А? Что ты? — прекращает орать, кулаки разминая.
— Я пошутил. Ты просто кофтой зацепилась.
Мне не довелось увидеть взгляд кобры перед нападением, но я легко представил это, глядя в пылающие злостью глазища девчонки. Она закусила нижнюю губу, и я чувствовал…
Ну вот оно! Сейчас злючка сорвется.
  
Глава 16
 
Майя