Похищенный наследник (ЛП)

Черные глаза Йонаса сверкают. Его улыбка выглядит более чем жестокой — она почти безумна. Власть проникает в его голову, усиливая все его худшие черты.
Йонас снимает с пояса нож — тот самый, которым он ударил меня сегодня утром. Он держит его в тусклом свете, так что лезвие сверкает. По крайней мере, он отмыл мою кровь.
Я слышу шорох Неро Галло, напрягающегося слева от меня. Он готовится к движению. Он не будет стоять на месте, пока его брат страдает.
И я тоже.
— Что скажете? — кричит Йонас мужчинам. — Какой кусок Данте Галло я должен отрезать первым?
— Ты должен сначала закончить одну работу, прежде чем начинать другую, — говорю я, выходя на свет.
Среди моих людей слышится волнение. Я вижу, как они быстро переглядываются между мной и Йонасом. Те, кто наиболее пьян, выглядят озадаченными, как будто они бредят.
Йонас оборачивается, его лицо искажено шоком и раздражением.
— Миколаш, — рычит он.
— Во плоти.
— Или то, что от тебя осталось, — усмехается он. — Ты неважно выглядишь, брат.
— Я всё еще вдвое больший босс, чем ты когда-либо будешь им, Йонас, — говорю я.
Его глаза темнеют, и он меняет хватку на рукоятке ножа с восходящей на нисходящую. С инструмента на оружие.
— Ты больше не босс вообще, — говорит он.
— Босс является боссом до самой смерти, — напоминаю я ему. — Я очень даже жив.
Среди моих людей переполох. Я вижу, как Оли, Патрик и Бруно что-то бормочут остальным. Они выглядят наиболее удивленными, увидев, что я все еще жив, и наиболее недовольными той историей, которую им рассказали. Остальные менее уверены.
Мне придется покончить с этой неопределенностью.
Я поднимаю руку, давая знак Неро Галло оставаться на месте.
Если Неро, Марсель и я начнем стрелять, мои люди, скорее всего, будут на стороне Йонаса. Но если их подтолкнуть, они вернутся ко мне. Мы все сможем выбраться из этого целыми и невредимыми. Ну... большинство из нас.
— Ты предал нас, — плюет в меня Йонас.
— Забавно слышать это от человека, который ударил меня ножом в спину, — говорю я.
— Ты выбрал эту ирландскую шлюху вместо нас, — шипит Андрей.
— Я заключаю союз с ирландцами, и также с итальянцами, — говорю я им.
— Ты хочешь, чтобы мы лизали им сапоги, — говорит Йонас.
— Я хочу, чтобы мы вместе разбогатели, — поправляю я его. — Я хочу, чтобы вы все были в Мазерати, а не в гробах.
— Это чушь собачья! — кричит Йонас, слюна летит у него изо рта. — Он скажет что угодно, чтобы спасти свою шкуру и защитить эту маленькую сучку. Ему плевать на нас. И ему плевать на Зейджака! Они убили нашего отца! Зейджак заслуживает нашей мести.
— Я забрал у них Нессу, — говорю я. — Лучше сохранить ее, чем убить. Лучше разделить власть с ирландцами, чем делить мавзолей с Зейджаком.
— Это слова дрожащей собаки, — прошипел Йонас.
— Ты думаешь, я боюсь? — спрашиваю я его. — Ты думаешь, что можешь руководить моими людьми лучше меня? Тогда докажи это, Йонас. Не с четырьмя людьми против одного. Докажи это только ты и я. Человек против человека. Босс против босса.
Йонас усмехается, его черные глаза злобно сверкают. Он еще крепче сжимает свой нож. Не думаю, что вчера он согласился бы на это. Вчера я был лучшим бойцом. Сегодня я едва жив.
Йонас знает, что я ранен. Он знает, что у него есть преимущество.
— Если ты этого хочешь, брат, — говорит он.
Мы обходим друг друга по кругу, на открытой площадке клуба, обычно используемой для танцев. Единственный свет в этой зоне — зеленый, фильтрованный свет, который создает видимость высокой травы и листвы джунглей. Мы с Йонасом кружим, как хищники. Как два волка, борющихся за контроль над стаей.
В кулачном бою Йонас может иметь преимущество, потому что он тяжелее меня. В драке на ножах я обычно быстрее. Но сейчас я не быстр. Моя правая рука вялая, и мое тело истощено. Я стараюсь не показывать эти травмы, но знаю, что двигаюсь не так плавно, как обычно. Йонас улыбается, чувствуя запах крови.
Мы огибаем друг друга, Йонас делает пару финтов в мою сторону. Ключ к ножевому бою — это работа ног. Вы должны держаться на правильном расстоянии от своего противника. Это непросто, потому что у Йонаса ноги чуть длиннее, чем у меня.
 
Представьте себе двух боксеров на ринге. Затем подумайте, сколько раз Мухаммеда Али бьют, хотя он лучший в мире по уклонению от ударов. Вы не можете позволить себе получить столько порезов от ножа.
Поэтому я сохраняю между нами большое расстояние. Йонас все время пытается проскочить внутрь этого круга, нанося удары по моему лицу и телу. Я едва избегаю его порезов, хотя для этого мне приходится дергаться в сторону. Я чувствую, как открываются швы на животе и на спине.
Я не пытаюсь зарезать Йонаса. Я нацеливаюсь на кое-что другое — на его руку с ножом.
Йонас снова бросается на меня. На этот раз я слишком медлю. Он открывает длинную рану на моем левом предплечье. Кровь падает на танцпол. Теперь я должен избегать и этого, иначе рискую поскользнуться.
— Давай, — ворчит Йонас, — хватит уворачиваться. Давай, сразись со мной, suka.
Я притворяюсь, что теряю бдительность. Это означает, что мне действительно придется на мгновение её ослабить. Йонас бросается ко мне, ударяя ножом прямо мне в лицо. Я уклоняюсь, снова слишком медленно. Я чувствую жгучий порез на правой щеке. Но Йонас подошел вплотную. Я режу тыльную сторону его руки ножом, рассекая мышцы и сухожилия. Мы называем это — обездвижить змею. Эффект мгновенный — он больше не может ею двигать. Его нож падает, и я ловлю его в воздухе, так что теперь у меня в каждой руке по лезвию.
Йонас спотыкается и отступает назад, его ноги скользят в моей крови. Он тяжело падает, и я прыгаю на него сверху, готовый перерезать ему горло.
Андрей и Францишек знают, что произойдет, если Йонас умрет. Они бросаются вперед, чтобы помочь своему павшему лидеру.
Данте Галло перехватывает Францишека. Он сжимает кулаки, все еще скованные наручниками, и взмахивает рукой вверх, как молотом, нанося удар под подбородок Францишека. Голова Францишека запрокидывается назад, и он отлетает в противоположном направлении, врезаясь в одну из пустых кабинок.
Андрей все еще бежит на меня, вытаскивая пистолет из-под пальто. Я удерживаю Йонаса. Один нож я воткнул ему в плечо, чтобы прижать его к полу, как насекомое на креплении. Другой нож — прямо у его горла. Мне придется отпустить его, вскочить и встретиться с Андреем.
Прежде чем я успеваю это сделать, слышу звук выстрела.
Андрей перестает бежать. Пистолет безвольно выпадает из его руки. Затем он опускается на колени и переваливается замертво на бок.
Я оглядываюсь назад, туда, где прятался Неро Галло, думая, что это он стрелял. Неро стоит у бара, рот открыт, выражение лица такое же ошарашенное, как и у меня.
Я поворачиваюсь в противоположную сторону, к входной двери.
Себастьян Галло опускает пистолет. Он стрелял с другого конца комнаты, попав Андрею в затылок. Видимо, Аида ошиблась с его прицелом.
Остальные мои люди застыли, не зная, что делать. Они не понимают, что происходит, прецедентов не было.
Одно я знаю точно.
Босс может быть только один.
Йонас все еще борется и плюется подо мной, одна рука беспомощна из-за ножа в плече, но другой кулак пытается размахнуться и ударить по каждой части меня, до которой он может дотянуться.
— Я должен был быть боссом, — плюется он. — Это было мое право по крови...
— Ты совсем не похож на Зейджака, — говорю я ему. — У тебя нет ни его мозгов, ни его чести.
— Иди к чёрту! — вопит он, корчась и борясь.
— Увидимся там, брат, — говорю я ему.
Я перерезаю ему горло от уха до уха.
Кровь льется ручьем, заливая мою руку. Я вытираю ее о рубашку Йонаса, а также о лезвие своего ножа.
Затем я встаю, отказываясь поморщиться.
Мое лицо пульсирует, рука тоже. Кровь просачивается через переднюю часть рубашки, где разошлись швы. Я стою, не смотря ни на что. Я не могу позволить своим людям увидеть слабость.