Я твоя тень (СИ)

Зазвонил телефон голосом Боуи. Я сбросил звонок. Через секунду он запел снова. Раз пять я отменял вызов, потом психанул и взял трубку.
— Что тебе надо? — я хотел вложить в голос побольше грубости, чтобы ты понял, что неинтересен мне, но получилось только невнятное бормотание. Не уверен даже, что можно было разобрать слова.
— Где ты? — спросил ты, как ни в чём не бывало, хотя в голосе чувствовались какие-то интонации.
Я объяснил, где нахожусь и отменил вызов. Не знаю, зачем я это сделал. Первой мыслью было уйти, и пусть ты будешь бегать за мной по городу. Вряд ли тебя хватит надолго. Но потом я передумал и присел на бордюр. Посмотрим, что ты скажешь на этот раз. Если ситуация повторится или с тобой будет Джон, я убегу.
С залива веяло сыростью и холодом, небо было совсем тёмным. Я опять пропустил звонок маме, хотя… Раз она в городе, не значит ли это, что график изменился? Представляю, что бы она сказала, если бы увидела, где я сейчас. Практическим занятием точно бы не получилось оправдаться.
Минут десять спустя я разглядел приближающийся силуэт. Ты бежал. И ты был один.
Я поднялся, чтобы всем своим видом дать понять, что собираюсь уходить. Ты налетел на меня, обхватил руками и стиснул в объятиях. Твоя куртка задралась, выставив на холодный воздух голый живот.
— Я тебя никогда не отпущу! Слышишь? Никогда!
Я не удержался и положил руки на твою голую талию. Ты вздрогнул. Видимо, мои руки оказались холодными. Ты сделал телодвижение, чтобы разомкнуть объятия, и я поспешил оттолкнуть тебя первым, но не успел.
— Смотрю, тебе понравилось меня трогать, — ты взглянул на меня с прищуром. Непонятно было, то ли ты шутишь, то ли за шуткой прячешь другие чувства.
— Зачем ты искал меня? — я старался не выдавать, что в глубине души рад твоему появлению.
— Ну, ты даёшь! Мы же хотели погулять, помнишь? А вот я помню! И чего это ты вечно убегаешь от меня? Пошли давай! Холодно же, блин, стоять.
Ты положил мне руку на плечо и подтолкнул вперёд. И совершенно забыл все свои мысли по поводу того, что ты меня используешь, и что я для тебя ничто. Они показались глупыми и даже злыми. И как только я мог не видеть, как ты добр ко мне и внимателен. Злые подколы остались в прошлом с тех пор, как мы узнали друг друга лучше.
— Знаю одно место, — сказал ты, после того, как мы несколько кварталов преодолели молча. Я наслаждался твоим обществом, и тем, что я — часть твоей жизни. Ведь этот вечер ты тратил на меня, значит, я точно для тебя не пустота. Я ещё верил, что чувствуешь то же самое. — Здесь недалеко. Там можно хорошо посидеть, в тишине и спокойствии, как ты любишь.
Ты читал мои мысли. Я никогда не говорил, что не люблю шумные заведения, а ты знал меня больше, чем я сам. По телу прошла волна теплоты, и мир засиял новыми красками.
Когда подошли к дверям со светящейся красным вывеской, ты остановился и положил мне в руку что-то.
— Прими здесь.
Это оказалась таблетка. Я не стал спрашивать что это, чтобы ты знал, что я доверяю тебе. Правда, поскольку глотать таблетки без воды я не умел, я положил её в рот, стараясь не рассасывать. Ты проглотил свою, запрокинув голову.
Место было уютным, мне сразу понравилось. Аромат тёплой еды, негромкая музыка, приглушённые голоса посетителей и звуки кружек по деревянной поверхности напоминали дом, в котором я никогда не жил, но, уверен, был бы рад попробовать. Мы устроились в изолированной кабинке в самом дальнем углу зала. Пока я снимал пальто, подошёл официант — мужчина средних лет со смешными подкрученными усами и приветливой улыбкой. Ты произнёс несколько названий, даже не взглянув в меню. Это явно было твоё место, и ты привёл в него меня.
Когда мужчина ушёл, ты сел напротив меня и сунул руки между ног.
— Ты замёрз, наверно? — спросил я очевидное.
Мне хотелось спросить, почему ты ходишь в такой лёгкой одежде, но я сдержался, решив не лезть не в своё дело. Я не забыл, как ты не любишь допросы.
Вместо ответа ты через весь стол протянул ко мне руку. Я взял твои пальцы, оказавшиеся просто ледяными, и сжал в ладонях, стараясь согреть их. Через минуту появился официант с подносом. Я дёрнулся, чтобы разомкнуть наши руки, но он заметил моё движение и улыбнулся такой тёплой улыбкой, что я ещё долго таращил на него глаза, пока он расставлял приборы на столе: стеклянный пузатый чайник с ярко красной жидкостью, маленькие серебряные ложечки, чашки, две тарелки с шоколадными пирожными в форме шара.
 
— Приятного вечера, господа, — официант чуть поклонился и ушёл, а я засомневался, в какой стране и эпохе нахожусь.
Я услышал твой смех, поднял глаза и заметил на твоём лице смущённую улыбку.
— Что? — спросил я.
— Ты как с Луны упал.
— Не с Луны, — поправил я, — а с Плутона.
Я поделился с тобой своей тайной фантазией, и мне хотелось, чтобы ты расспросил меня об этом. Но на этот раз тебе не удалось прочесть мои мысли.
— Хоть из другой галактики. Видок, как у ошпаренного, — ты рассмеялся. — Чаю, сеньёрита? — ты взял чайник и наклонил к одной из чашек. — Чего ты нахмурился? Я же шучу.
Я взял горячую чашку, поднёс к губам и только тогда осознал, что всё ещё не проглотил таблетку. Она прилипла к нёбу и стала горькой. Я глотнул горячей жидкости, одновременно пытаясь счистить таблетку языком, но поперхнулся и пролил чай на себя. Не то, чтобы было очень горячо, хотя через брюки чувствовалось ощутимо, но было неприятно и стыдно перед тобой за свою неуклюжесть. Я бы не удивился, если бы ты не удержался от едкого замечания. В былые времена ты бы засмеялся и даже позвал бы кого-нибудь, чтобы лицезреть мой позор было веселее. Но ты изменился, и изменил отношение ко мне. Но от комментария всё же не удержался:
— Ах, придётся мне учить тебя светским манерам, молодой человек! Кто же так пьёт чай! — ты подвинул ко мне салфетницу.
Пришлось истратить все салфетки. Бордовое пятно на брюках никуда не делось, зато хотя бы горячая вода больше никуда не попала.
— Жалко, я оставил сумку в кампусе, а то бы дал тебе штаны.
Я поднял на тебя глаза, в них не было ни грамма злорадства, только блеск от света ламп в огромных чернющих зрачках, закрывающих почти всю радужку. Попытался представить себя в твоих драных джинсах, но не смог.
— Что? — на этот раз спросил ты.
— У тебя глаза того же цвета, что и у меня, — сказал я, прежде чем осознал, как по-идиотски, наверное, это звучало.
— Чё, правда? — ты наклонился ко мне через стол, зависнув в опасной близости от горячего чайника. — Не, не совсем. Твои более голубые. Но да, похожи.
Ты вернулся на своё место и стал греть руки о чашку. Я попробовал поковырять пирожное, но оно сразу же намекнуло, что выскочит из тарелки и шаром покатится по столу. Мелькнула мысль, что ты специально выбрал пирожные за их форму, чтобы посмеяться надо мной, но я решил не портить себе настроение специально, и быстро отогнал её.
— Смотри, как надо, — ты вытянул указательные пальцы и сжал ими пирожное с боков, а потом наклонился и откусил большой кусок. Шоколад остался на щеках, носу и подбородке, но ты, как ни в чём не бывало, слизал его языком. Получилось почти идеально. Мне, конечно, не стоило даже пытаться повторить трюк, если я не хотел опозориться ещё больше.
Я понятия не имел, как надо реагировать, чтобы не выглядеть напряжённо, поэтому просто улыбнулся. Пар из чашки красиво клубился и заслонял от меня твоё лицо, но я заметил кривую улыбку на твоих губах. Вот так сидеть и улыбаться друг другу весь вечер — это ли не счастье? И пусть мне неловко, неудобно и странно, но всё это ерунда. Мы сидели с тобой, как настоящие друзья. Вот это важно. Ещё несколько месяцев назад я только мечтал об этом. А теперь это была реальность. Я должен был чувствовать что-то особенное, запомнить этот момент на всю жизнь, но я лишь тупо таращился на тебя, вызывая смущённую усмешку.
 
— У меня так не получится, — наконец, сказал я, и опустил глаза на пирожное, идеальную гладкость которого нарушали следы от ложки, которые я оставил.