Я твоя тень (СИ)

Всё ещё находясь в противоречивых чувствах, я подпёр подбородок руками, поставив локти на стол, чтобы удобнее было слушать.
— Можно я буду угадывать? — попросил я.
— Не-а. Я покажу тебе, но для этого надо будет кое-куда съездить, иначе ты не поймёшь.
— Ладно, — сказал я, еле сдерживаясь от того, чтобы пуститься от радости в пляс. — Поедем, куда скажешь.
— Ага. Едем завтра. Я уже купил тебе билет.
  
Глава 72
 
В вагоне электрички горел слабый свет, одна из ламп, расположенных над головой, время от времени моргала. Пассажиров оказалось немного, что меня не удивило: всё-таки раннее утро — время для поездки в Нью-Йорк, а не из него.
Люди расселись в шахматном порядке, будто изо всех сил старались не встретиться друг с другом взглядом, или же по утрам их посещали приступы дурного настроения. Меня же переполняли эмоции предвкушения. Скорей бы узнать твой секрет! Хотя, если честно, не столько важно было его содержание, сколько я жаждал оказаться в числе редких посвящённых. Мысль о том, что я, возможно, единственный, кто скоро узнает его, заставила широко улыбнуться, но потом я вспомнил про Мону… Вряд ли она не в числе посвящённых. Настроение тут же испортилось, хотя и не сильно.
Я сел в первой половине вагона у окна, чтобы по ходу движения видеть приближающиеся пейзажи. Я собирался ехать вперёд, к светлому будущему. Почему-то в тот момент моя интуиция, и без того редко подсказывающая нужное направление, без церемоний бросила меня на произвол судьбы. Вместо неё появилась уверенность в своей исключительной особенности. Ведь ты выбрал меня.
Прежде чем машинист пожелал пассажирам счастливого пути и включил механизм закрытия дверей в вагон зашли ещё несколько человек. Один из них появился с той стороны, куда я смотрел, остальных же я только услышал. Ко мне никто не подсел, чему я был рад, потому что если к тебе подсаживается человек в полупустом салоне, значит, он собирается всю дорогу доставать разговорами на странные темы. Никогда не знал, что делать в таких случаях: просто уйти — не вежливо, а терпеть приставания незнакомого человека — неприятно. Обычно путешествуя на дальние расстояния, я предпочитал уткнуться в книгу или в планшет, но сегодня мне хотелось насладиться предвкушением. Вот он я — не знающий твоего секрета, больше такого меня не будет. Обратно в Нью-Йорк поедет кто-то другой.
Двери закрылись, поезд плавно заскользил по рельсам, время от времени натыкаясь на невидимые пассажирам преграды и стуча колёсами. Я наклонил голову на окно и направил свой взгляд на улицу: промышленные заборы, распределительные устройства, опоры и километры проводов.
Когда мы отъехали от города, пейзажи стали поинтереснее. Глядя на них, я фантазировал, каким может оказаться твой секрет, с чем связан, страшный ли он или, может быть, неловкий. Определённо ты хотел рассказать мне, как получил этот ожог, изуродовавший твою руку и вынуждавший постоянно носить перчатки, даже в тёплое время года. Но что именно я должен увидеть? Какое-то место, где всё случилось?
Поезд ускорился: дороги, застройки, и редкие клочки природы сменялись всё быстрее. Сосредоточиться на рассматривании того или иного объекта становилось сложнее, мысли стали разбегаться, да и фантазии о содержании твоего секрета вскоре застыли.
Предыдущую ночь я почти не спал. Ожидание разволновало меня, а когда я наконец-то успокоился, уже надо было просыпаться. Поэтому меня хватило только на полчаса просмотра немого фильма под названием «виды пригорода Нью-Йорка». Дальше мои веки потяжелели и стали смыкаться сами собой. Пару раз я ронял голову, но потом силой воли возвращался к прежней позе, чтобы через несколько минут отключиться снова. Наверное, можно бы было вздремнуть минут пятнадцать, но я боялся крепко уснуть и проехать остановку. И не важно, что до неё было ещё пара часов.
Чтобы разбудить свой организм я стал рассматривать пассажиров.
Тех, кто сидел передо мной, я изучил быстро и без проблем, ведь мне не надо было оборачиваться и вызывать тем самым неодобрительные взгляды. Наискосок от меня расположилась пожилая пара: седовласый мужчина в потрёпанном летнем пальто и кудрявая женщина в элегантном бордовом платье, какие, наверное, носит королева Англии. На сидении возле мужчины лежал чёрный дипломат, а женщина держала на коленях плетёную корзину, закрытую платком. Приглядевшись сквозь прутья, я заметил светящиеся жёлтые глаза.
 
Другим пассажиром, которого я мог видеть, не оборачиваясь, был мужчина в чёрной шляпе. Он сидел там, где взгляд упирается сразу в стену. Не понятно было, почему он выбрал столь непривлекательное место при наличии множества свободных. Пассажир сидел через два отсека передо мной, и шляпа была единственным элементом его гардероба, которое я мог видеть.
Я обратил свой взгляд обратно к существу в корзине, чтобы понять, кошка это или кто-то другой, но седовласый мужчина вдруг оторвал свой взгляд от спутницы и уставился прямо на меня. Пришлось в спешке отвернуться. Я сделал вид, что поворачивался назад, а вовсе не разглядывал этого мужчину, а заодно и заметил, что пассажиров в вагоне намного больше, чем я думал. Почти все места были заняты, а кое-где люди сидели группами. На первый взгляд они казались обыкновенными людьми, которых запросто можно встретить в метро или в Нью-Йоркском парке, ничего такого, чтобы выдало их причину ехать в пригород с утра пораньше, я не уловил. А потом боковым зрением я заметил Росса.
Я вздрогнул, как человек, дотронувшийся до оголённого провода. Слишком долго смотреть вот так в упор на пассажиров я не рискнул. Ещё решат, что я чокнутый. И так кое-кто уже бросал на меня недовольные взгляды. Я вернулся в нормальное положение, повернув голову к окну, а когда поднялся и развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы подойти к Россу и поздороваться, на его месте уже никого не было.
Может быть, мне показалось, и это был не он? Мысль о том, что Росс мог оказаться в электричке, а заметив, что я его вижу, скрыться, не укладывалась у меня в голове. Что он вообще тут забыл? Он как-то связан с твоим секретом?
Я прошёл до конца вагона, вышел в тамбур, прошёл вагон, следующий… И так до конца поезда. Росса или кого-то похожего я так и не заметил. Возвращаться назад было бы странно, поэтому я остался в последнем вагоне и весь оставшийся путь провёл на самом последнем сидении, откуда открывался наилучший обзор пассажиров.
По карте, висевшей у меня за спиной, я определил, когда мне выходить, и заранее переместился в тамбур. Здесь никого не было. О Россе или о ком-то на него похожем я больше не думал, но и радостное предвкушение от предстоящей встречи с твоим секретом несколько поубавилось.
Поезд плавно затормозил перед станцией. Целую минуту я смотрел на замедляющуюся смену пейзажей, и потом двери открылись. Это оказалось чуть ли не последнее захолустье: серый потрескавшийся перрон, покосившаяся будка, вороны на проводах. Не хватало только поздней осени, голых деревьев и нависших над головой серых туч. Наверное, такая таинственная и мрачная атмосфера для твоего секрета была бы вполне подходящей. Но все портило взошедшее над горизонтом утреннее солнце, яркими лучами освещавшее зелёные листья на деревьях и кустах.
Я развернул записку, которую ты написал вчера вечером. Это был схематичный план с условными обозначениями в виде крестиков и ноликов. Хорошо, что я помнил твои пояснения. От станции надо было идти прямо по дорожке, протоптанной тысячей ног.
Я огляделся по сторонам. Поезд уже умчался, но на перроне ещё оставалось несколько человек, очевидно, вышедших из других вагонов. Все они направились по скрытой кустами тропинке. Несколько минут я прохаживался по разбитому бетону в поисках дорожки, подходящей под твоё описание. Вскоре выяснилось, что тропинка от станции вела одна-единственная, и я двинулся вслед за людьми.
 
Кусты росли так густо, что постоянно норовили схватить своими цепкими ветками за плечи, будто не хотели, чтобы я шёл к тебе. В записке ты нарисовал извилистую линию, сходящуюся с яркой жирной чертой. Вскоре я увидел её: в реальности она выглядела, как асфальтированная дорога, вполне неплохая, и по ней даже проехал пыльный пикап. Дорога в обе стороны уходила в неизвестные дали, скрываясь в зелени и тянясь к горизонту. Пешеходов нигде не было видно, словно я их всего лишь нафантазировал. Я вышел на обочину дороги, если её можно было назвать так — это был край асфальта. Видимо, пешие прогулки здесь не были предусмотрены.