Вчерашний день, прожитый завтра (СИ)

— Хо-хо! Я вижу, что вы поладили! — раздался голос «дяди» Сергея, заставив девушку вздрогнуть и обе женщины, как по команде, посмотрели на него. — Шикарно выглядишь, племянница!
Он был, как всегда, очень представителен — в светло-сером костюме с синим галстуком. И если бы Аня, Наташа и миссис Варма не знали о его преступных деяниях, то смогли бы восхититься этим элегантным и подтянутым мужчиной. Но весь его изысканный образ терялся на фоне бандитской сущности, вызывая отвращение.
— Анна, я хочу с ним поговорить, — шепнула на ухо невестке миссис Варма. — Я думаю, что смогу предложить ему немалую сумму, чтобы он освободил твоего брата. Тогда ты сможешь объясниться с Виджаем, и он отменит свадьбу.
Женщина однозначно была против подневольной свадьбы, но по просьбе Саджана она до этого момента ни во что не вмешивалась. Но, похоже, ее терпению пришел конец.
— Ой, нет, что вы? — запаниковала Аня. — Вы же знаете, чем все это может закончиться!
Аня боялась за жизнь Юры, и строго следовала указаниям преступника. А Сергей пользовался своим привилегированным положением неприкосновенной персоны и вел себя вальяжно.
— Зачем вы здесь? — не сдержалась Аня, гневно накинувшись на Сергея. Ей и так было тяжело на душе, а тут еще появился этот шут в личине родственника. — Неужели так сложно оставить меня в покое?
Она говорила на русском, поэтому кроме Сергея и Наташи ее никто не понимал. Сергей так же ответил на русском, не стесняясь в выражениях.
— Что-то больно дерзко ты заговорила, подруга. Забыла кто тут главный? Если будешь ерепениться, то получишь своего брата в посылке и по частям.
Его гадкий смех прозвучал в голове девушки набатом, и она закрыла ладонями уши, чтобы не слышать этого мерзавца.
— Хватит! — вскричала она, задыхаясь от гнева. — Неужели так сложно не досаждать мне сегодня? Уйдите и не попадайтесь мне на глаза!
Она аж дрожала от ярости. Ее голос перешел в крик отчаяния. Но Сергею, похоже, это даже нравилось. Он наслаждался Аниными страданиями.
— Дорогуша, ты, кажется, забыла, что я твой единственный родственничек на этой свадьбе, а потому мне предстоит передать тебя в руки твоему супругу. — Тут он сделал вид, что спохватился, и с ехидством прокаркал: — Или лучше выразиться так: «передать тебя в руки брата твоего первого супруга». Эх, что-то я запутался в этих твоих законных и незаконных брачных узах. И вообще теперь сам черт не разберет кто тебе здесь муж, а кто деверь. Кстати, крошка, ты уж будь со мной поласковее, а то гости начинают думать, что мы с тобой ссоримся.
И, правда, все присутствующие настороженно следили за перепалкой на незнакомом им языке. Поэтому Ане ничего не оставалось, как изобразить улыбку и кинуться на шею любимому «дядюшке», выдав фразу на английском языке, удовлетворившую любопытство всех гостей:
— Нет, дядюшка, я не смогу поехать с тобой в Россию, но мы с мужем будем рады, если ты станешь часто навещать нас.
Все подумали, что дядя хотел, чтобы Аня поехала с ним, а она не согласилась, из-за чего и произошла ссора небольшая между ними. Но в итоге невеста с дядей помирились, и теперь всех ждала развеселая свадьба.
  
Глава 31
 
Согласно традициям, Аня не должна была встречаться с Виджаем до момента вступления в храм. Поэтому она притаилась за занавеской своей комнаты, наблюдая из окна, как Виджай, облаченный в богатые одежды с красным тюрбаном на голове, садился верхом на красиво украшенную лошадь. Лицо Виджая было закрыто гирляндами из мелких цветов и нитями жемчуга, свешивающимися с тюрбана. На шее у него была гирлянда из денежных купюр, а вокруг жениха пела и плясала разноперая толпа.
Обычно жених в таком одеянии едет за невестой в ее дом, но, учитывая то, что жених с невестой находились в одном доме, тут пришлось изменить традиции. Поэтому заранее все дружно решили, что сначала в храм поедет Виджай, а потом, минут через двадцать, туда привезут Анну.
И вот сейчас Виджай выехал из поместья в сопровождении всех родственников и друзей. Оглушающая музыка и извечные пляски являлись неизменным атрибутом индийских свадеб. Дом сразу опустел и затих. Было лишь слышно, как многочисленная прислуга убирает в зале и готовит угощения к новому наплыву гостей.
 
Внезапная тишина навалилась на Аню, заставив ощутить, как тоска неслышной поступью крадется в ее жизнь. Уже через час она станет женой человека, которого не любит и этим поступком обречет себя на вечные муки. Как жизнь не справедлива по отношению к ней! Почему она вынуждена сделать то, что диктуют ей обстоятельства, а не то, что хочет ее сердце? Глаза Ани вновь наполнились слезами, но к ней подоспела Наташа.
— А ну прекращай! — скомандовала она, замахав на Аню руками. — Слезами горю не поможешь! Поэтому смирись! Не забывай, что тебе следует выходить замуж с радостным лицом, чтобы Виджай не заподозрил неладное. А то, чего доброго, твой «дядюшка» в целях твоего воспитания может покалечить Юрку. Ты что, хочешь чтобы твоего брата избили из-за того что тебе захотелось поплакать?
Хоть слова Наташи и звучали жестоко, но они были правдивыми. Поэтому Аня набрала побольше воздуха в грудь и села на кровать, в ожидании тех, кто приедет за ней из храма, чтобы отвезти на церемонию. Ждать пришлось недолго. Звук открывающихся ворот дал знать, что во двор заехала машина. Наташа кинулась к окну, чтобы посмотреть кто же там приехал. Оказалось, что машин было аж две. Кто вышел из первой, Наташа не успела заметить, и только лишь услышала, как хлопнула дверца машины. Но зато она увидела, как из второй вышли четыре девушки и остались стоять на улице в ожидании невесты.
— Похоже, нам надо выходить, — заметила Наташа. — Нас ждут.
Аня печально посмотрела на себя в зеркало, а затем пошла к выходу. Она распахнула дверь и тут же замерла на пороге — на нее чуть было не налетел спешащий Саджан. Их взгляды встретились. Сердце Ани отчаянно затрепыхалось в груди, а дыхание сбилось. Она не видела его со вчерашнего дня и очень надеялась на то, что и не увидит до свадьбы, так как ей было невыносимо тяжело находиться в его обществе. А сейчас он был в такой близости от нее, что она побледнела, чувствуя, как подгибаются ее колени. Чтобы хоть как-то прийти в себя, она судорожно втянула воздух. Но от этого стало еще хуже — перед глазами поплыли черные круги, а в ушах зазвенело. Еще миг и она оказалась бы на полу. Но Саджан догадался о состоянии Ани и подхватил ее на руки. Она со стоном упала в его объятия, после чего темнота поглотила девушку.
Следующее, что почувствовала Аня, это были легкие похлопывания по щекам. Ее веки дрогнули, и затуманенный взгляд нащупал белизну потолка.
— Да что с тобой? — суетилась вокруг Ани Наташа. — Больно чувствительная стала в последнее время. Как чуть что, сразу в обмороки падать вздумала.
Глаза Ани отыскали стоящего рядом с Наташей Саджана. На его лице застыла тревога.
— Тебе уже лучше? — заботливо поинтересовался он, склоняясь над Аней.
— Да, спасибо, — еле слышно пролепетала она, пытаясь сесть.
Хоть перед глазами все еще плыло, но Аня сумела не завалиться вновь на подушки. Наташа метнулась к столику за водой, а Саджан сел рядом.
— Я беспокоюсь за тебя, — прошептал он, стараясь не смотреть на девушку. Видимо ему тоже было нелегко видеть ее, и еще труднее находиться рядом. — Последние события совсем подорвали твое здоровье. Тебе стоит обратиться к врачу.
Аня, молча, кивнула. Подоспевшая Наташа протянула ей стакан с водой. Аня отпила глоток освежающей жидкости. Стало легче.
 
— Не беспокойтесь. Со мной все хорошо, — заверила она Саджана и Наташу. — Это сказывается смена климата и нескончаемые переживания. А теперь мы можем ехать, а то нас заждутся.
Саджан встал и протянул ей руку. Девушка с благодарностью приняла ее и поднялась, слегка качнувшись. Саджан расценил это движение как новый приступ недомогания и, боясь, что Анна вновь потеряет сознание, поспешно обхватил ее за талию, прижав к себе. Если до этого момента состояние Ани не предполагало обморока, то теперь девушка почувствовала, что до потери чувств недалеко — в груди похолодело, а все внутренности будто скрутились в жгут, а затем свернулись до величины горошины. Аня охнула, внезапно оказавшись в этих сладостных объятиях. Она испуганно моргнула, глядя в бездонные карие глаза, очутившиеся в десяти сантиметрах от ее собственных глаз.