В Бездонном море тысяча ночей (СИ)

– Морской змей ничего не делает просто так… – сказала она с горечью. – Какую цену ты назовёшь?
– Я не назову её сейчас. Когда Лунная жена станет одной из Оиилэ, тогда ты узнаешь цену, – прошептал посол.
– Рагавурр из племени Ругоии, ты можешь назвать любую цену, кроме одной, – сказала Лэина твёрдо. – Я никогда не стану твоей невестой и не выйду за тебя замуж! Пусть лучше я погублю свой род, чем дам на это согласие.
Он рассмеялся, словно её ответ показался ему забавным.
– Договорились. Отдай мне Слезу.
В темнице, во внутреннем дворе магиу Главы, Диана еле отбилась от охранников, которые кормили её силой. Каждый день в обед она проходила через эту пытку и молилась Солнцу и Луне, чтобы её Связь с Аруогом не оборвалась. С каждым днём она становилась всё слабее и погружалась в преры      вистый сон не только ночами, но и среди дня.
Так и сейчас, присев в углу, она пустила голову на колени и заснула. Только в этот раз сон был глубже обычного, её затягивало в воронку и увлекало в темноту. Она почувствовала уже позабытое ею бесконечное падение.
Рриаануу.
Кто-то звал её вдалеке, но у неё не было сил, чтобы откликнуться. Она позволила давлению воды и притяжению опускать её ниже и ниже, туда, где нет ни единого луча солнца. Закрыла глаза.
Вдалеке послышались тяжёлые удары хвоста о воду. Она не повернулась на этот звук. Увлекаемая глубиной, она продолжала падать. Её душу тянуло ко дну.
Тишина не давила на неё. Впервые она чувствовала спокойствие в этом позабытом всеми месте. Отсутствие звуков ласкало слух, и только редкое дыхание морского дракона нарушало её спокойствие.
Вода вокруг остывала и обжигала кожу холодом. Лёгкие сжались под давлением. Она не могла дышать, и её это не пугало. Она просто продолжала падать.
Пока не достигнет дна, ей не за чем подниматься наверх.
Под давлением воды по телу начала расползаться боль. Даже закрытые глаза не помогали остановить резкое головокружение. Темнота поглощала её. И она отдавалась ей с радостью.
Водяное леденящее душу дыхание дракона коснулось кожи. Он был уже близко.
Казалось, время растянулось, превращаясь в бесконечность. Диана подумала, что, наверно, так и выглядит самое страшное наказание Океана. Вечная пытка падением в бездну, у которой нет дна.
От боли и отсутствия кислорода сознание начинало ускользать от неё. Она отпустила его. И продолжала падать.
Спина коснулась чего-то твёрдого. Диана открыла глаза – но вокруг было темно. Присела, опираясь рукой о дно. Пальцы нащупали что-от гладкое и холодное, от прикосновения будто сотни электрических разрядов прошлись по коже. Она подняла холодный предмет, собираясь ощупать. Он слегка вибрировал в руке.
Два жёлтых глаза сверкнули прямо перед её лицом, и по перепонкам ударило раскатистое рычание.
  
Ночь тридцать девятая
 
Диана резко бросилась в сторону, выронив из рук гладкий холодный предмет. Руку прорезало резкой болью. Лёгкие словно обожгло огнём.
Она открыла глаза в темнице, жадно хватая воду ртом. Солнце то ли ещё не село, то ли уже взошло. Она потеряла счёт времени. Руку садило. Она взглянула на неё: вдоль плеча и предплечья проходило несколько ран, оставленных зубами дракона.
Аруог дожидался захода солнца у себя в покоях. Он смотрел на кровать, на которую каждый вечер ложился с Рриану. Теперь эта постель казалось ему слишком пустой. И его комната, и даже дом. Всё опустело.
Как только стемнеет, он вместе Анарэном и советом рода Арагерра спустится в Глубинный храм, а роды Эгвэра и Рэины будут охранять окраины города на случай, если кто-то заметит странную процессию и попытается её остановить. Лэина должна была передать Рриану сосуд со Слезой и сказала, что ей это удалось.
Даже если этот обряд станет последним, что он сможет сделать для супруги, он должен оставить ей хотя бы этот шанс на спасение. Он задумчиво смотрел в окно, наблюдая, как в погружающемся во мрак городе, словно мотыльки, зажигались маленькие фонари на головах хаотично плавающих вдоль дна рыб. Рриану тоже любила за ними наблюдать по вечерам.
 
Пока лунный свет не стал ярким, Аруог накинул плащ, взял трезубец и поплыл к окраине города, где договорился встретиться с советом. Улицы были пусты, но он всё равно старался прятать трезубец в полах плаща, чтобы какой-нибудь страдающий бессонницей Оиилэ не смог узнать в нём Лунного наследника.
Когда он приплыл, совет уже был в сборе, они ждали только Аруога и Анарэна. Верховный жрец приплыл с двумя помощниками. Они задержались, потому что взяли с собой носилки и из-за этого избегали густонаселённых улиц. Аруог не стал у них спрашивать, зачем носилки в обряде, в котором не участвует погружённая жена.
Они пересекли покров и стали спускаться. Верховный жрец плыл первым, за ним помощники с носилками, следом род Арагерра и завершал процессию по обыкновению Лунный наследник. На полпути к храму их уже ждали медузы, словно они знали, что процессия приплывёт раньше намеченного времени.
Светящиеся медузы выстроились в два ряда вдоль спускавшихся к храму Оиилэ и освещали им путь. Аруог не мог оторвать взгляд от пустых носилок в руках жрецов. Происходящее казалось ему противоестественным и в корне неверным. Он выбрал особенную девушку себе в жёны, и она не заслуживала такой непростой судьбы.
В кромешном мраке мерцающий свет медуз упал на купол Глубинного храма. Процессия опустилась на дорожку, проходившую меж надгробий, и двинулась ко входу. Анарэн толкнул тяжёлые двери, и одна за другой медузы заплыли внутрь.
Заплыв в храм последним, Аруог нашёл Верховного жреца и поманил его в сторону.
– Мне сегодня снился странный сон, – сказал он. – Я видел будто моя супруга опускается в бездну. Зачем она спускалась туда, Анарэн? Тебе ведь это известно.
– Я думаю, она ищет трезубец, – ответил жрец.
– Изгнанный трезубец Ариан, который охраняет морской дракон! – с ужасом произнёс Аруог. – Океан сыграл с ней злую шутку…
– Из всех Оиилэ лишь она способна его разбудить.
Аруог кивнул. «Если она, конечно, станет одной из Оиилу Эилин», – подумал он.
Жрецы заняли места возле алтаря, и Анарэн начал обряд, но без погружённой жены в нём не было смысла. Медузы застыли у статуй и стен, ничего не происходило. Верховный жрец остановился. Он вздохнул, достал из кармана сосуд со Слезой и протянул Аруогу.
– Тебе придётся занять место супруги.
Аруог лёг на алтарь и выпил Слезу. Мир подёрнуло дымкой, а когда она рассеялась перед ним предстали тени ушедших предков. Он поднялся с алтаря в Мире голосов.
– Моя супруга, Рриану, избранная Луной, находится в темнице в Улиан Гиугин. Она не сможет попасть в Глубинный храм на сороковой день, – сказал Аруог. – Наш род, а также роды Эгвэра и Рэины просят вас принять мою супругу в племя Улиан, несмотря на то что обряд будет нарушен.
В храме эхом прокатились голоса. Высокая и крепко сложенная девушка, с отдалённо знакомыми Аруогу точёными чертами лица, выплыла из густо стоявших теней и произнесла:
– Рриану из рода Ариан достойна стать частью племени Улиан.
– Благодарю, – сказал Аруог.
– Но только в Глубинном храме мы можем передать ей Волю и благословение предков.
Аруог нахмурился.
– Есть ли другой способ?
– Ты можешь поделиться с ней своей Волей. Мы передадим её до восхода солнца.
Аруог усмехнулся.
– Рриану уже давно стала со мной единым целым, и мне не жалко отдать ей свою Волю.
 
Голоса затихли, храм погрузился в полумрак, и Аруог открыл глаза на алтаре уже в Явном мире. Он поднялся, прорезал когтем правую ладонь и поднял вверх. Как по команде, медузы одна за другой опускались и, коснувшись его раны, уплывали к выходу.
Когда в храме почти не осталось медуз, а вместе с ними и света, Аруог обессиленно опустился на пол возле алтаря. Два жреца подхватили его под руки и положили на носилки. Перед тем как мир погрузился во мрак, Аруог взглянул на Верховного жреца. «Анарэн знал», – подумал он.