В Бездонном море тысяча ночей (СИ)

– Полагаю, претендента от Ругоии дама может выбрать и сама. Помнится, я обещал Вам танец, – он приглашающе протянул ей ладонь.
Она посмотрела на протянутую им руку, потом перевела взгляд на остальных Оиилэ из свиты, и с явным недовольством на лице, приняла приглашение Рагавурра. Как только она вложила свою ладонь в его, её руку словно током ударило. Она попыталась её отдёрнуть, но партнёр удержал её.
– Что ж, похоже, дама сделала свой выбор, – сказал посол своим компаньонам, уводя Лэину в центр площади и выплывая немного вверх, туда, где почти не было других танцоров.
Они застыли вверху, ожидая смены композиции, и взгляд Лэины скользнул по телу посла. Он был одет непривычно для Улиан Гиугин. Вверху плотный жилет, открывающий сильные руки и бо́льшую часть груди, с чётко прорисованным мышцами. Вместо обычных брюк были широкие капри, подвязанные у колен. Их лёгкая материя облегала мускулистые ноги при каждом движении. По меркам Оиилэ посол был очень красив, но его красота имела опасные нотки. Она притягивала и пугала одновременно.
Когда заиграла музыка, потоком воды Лэину подтолкнуло ближе к послу, практически сталкивая их. Он протянул праву ладонь, и Лэина вложила в неё свою, свободной рукой он взял её за талию, и они стали кружиться в такт музыке. Длинный багровый шлейф её платья развевался за ними следом.
Рагавурр то отпускал её, то притягивал вновь, и каждый раз властный поток воды словно десятки рук касался её кожи, проникая под тонкую материю платья. И каждое прикосновение стреляло током. Лэина стиснула зубы, чтобы не вскрикивать от боли. Рагавурр широко улыбался, глядя на её недовольной выражение лица. Ритм ускорился, и они закружились быстрее, а прикосновения воды стали настойчивее и больнее. Лэина вскрикнула, и колье вспыхнуло у неё на груди, почувствовав гнев хозяйки. Рагавурр рассмеялся и сделал ещё один болезненный круг.
Внизу Ривэирр с волнением наблюдал за танцем дочери. Её вспыхивающее колье и развевающиеся, словно языки пламени, волосы красноречиво говорили о настроении девушки. В любую минуту он готов был вмешаться.
Заметив яростный, но красивый танец посла и юной наследницы Арагерра, гости освободили площадь и остановились по периметру, наблюдая. Движения пары были то плавные, то резкие, а танец напоминал сражение. Девушка, игравшая на огромном ламиире, стоявшем у колонны, сменила ритм, и на площади зазвучала почти забытая мелодия Танца морских драконов, практически утраченного и уже мало кому известного. Пара вступала в схватку, и каждый удар маскировался под движение танца. Выигравший мог потребовать награду.
Рагавурр распалял свою партнёршу и поднимал всё выше над площадью. Она давно оставила приличия и отвечала ударом на удар, но каждый раз посол отмахивался от них играючи, снова и снова жаля девушку. Она зарычала и бросилась к нему, готовая вступить в настоящий бой, но он опять закружил её. Быстрее и быстрее становился ритм, выше и выше они поднимались, пока не оказались у самого купола Защитного покрова, сиявшего ровным светом. Посол прижал её к себе, и они остановись. Музыка затихла.
Ловким движение большого пальца он полоснул когтем по её ладони, и из раны хлынула кровь. Лэина попыталась вырваться, но вода зажала её в тиски, не давая даже пошевелиться. Рагавурр поднёс кровоточащую ладонь ко рту и провёл по ране языком.
– Сладкая, – прошептал он.
Лэина зарычала.
– Как ты посмел?!
Рагавурр усмехнулся и опустил взгляд на державшую её за талию руку. Она последовала за его взглядом и ахнула, увидев, что все её пять когтей пронзили его предплечье.
– Ты специально позволил мне ранить тебя! – закричала Лэина, вынимая когти из оставленных ими порезов.
Посол потянул её разрезанную ладонь и приложил к своему кровоточащему предплечью, и от ладони по телу Лэины прошла огненная волна. Она попыталась отдёрнуть руку, но Рагавурр держал её железной хваткой. Он наклонился и прошептал ей на ухо:
– Из всех Ругоии, ты решила, что я самый безобидный?
Она снова попыталась вырваться, а, когда у неё опять не вышло, от безысходности укусила его за плечо и почувствовала во рту вкус приторной и вязкой крови. Она перестала сопротивляться, сердце бешено заколотилось в груди. Посол тихонько рассмеялся.
 
– За твою смелость, я дарую тебе свою метку, Лэина из рода Арагерра. Когда меня не будет рядом, постарайся не позволять другим приближаться к тебе с такой же лёгкостью, – Рагавурр убрал её ладонь со своего предплечья, поднёс к губам и поцеловал. Вместо раны его губы коснулись чуть заметного красноватого рубца.
Он отпустил её, и они начали медленно опускаться. Словно в забытьи, Лэина прошептала:
– Но Ругоии не умеют ставить метки…
Рагавурр улыбнулся, но ничего не ответил. Когда они опустились вниз, он взял её за руку, уже не причиняя боли, и отвёл к побледневшему от волнения отцу. Ривэирр одарил его взглядом, полным ненависти, и подхватил обессиленную дочь, проигравшую в Танце морских драконов.
Рагавурр вернулся к свите Норага под рёв и улюлюканье, все поздравили его с началом ухаживаний, и только сын Правителя, казалось, был чем-то недоволен. Сам посол сделал вид, будто ничего особенного не произошло, будто он не вырвал из гордой наследницы Лаан согласие принять ухаживания от ненавистного Ругоии.
– Я не видел Аруога с супругой. Они были на Балу? – спросил Нораг.
Посол ухмыльнулся.
– С чего бы? У них же особые обстоятельства…
Нораг приподнял бровь.
– Племя не знает?
Посол отрицательно покачал головой.
– Тогда нам надо побыстрее это исправить. Не дело, когда Лунный наследник не появляется на Балу в честь приезда сына Правителя. Завтра заплыву к ним в гости… – сказал Нораг, и его взгляд упал на танцевавшую в центре площади пару. Ианур пригласил Виан на танец.
Глаза Норага вспыхнули гневом. Его невеста даже не подплыла, чтобы поприветствовать его, но зато позволила себе танцевать с другим Оиилэ.
– Этот город позабыл, кто такие Ругоии! – прорычал Нораг. – Ну, так мы напомним им об этом.
Последние Оиилэ с бала отправились по домам, когда было уже глубоко за полночь. Фонари на площади погасли с заходом луны, и солнечные лучи стали пробиваться сквозь толщу воды, цепляясь за ещё украшавшие здания ткани и путаясь в их многочисленных складках. Поздно заснувший город не торопился просыпаться с утра.
  
Ночь тридцать третья
 
Лишь к обеду торговцы и покупатели потянулись на площадь. Купцы снова расставляли торговые ряды, обсуждая, как хорошо они повеселились на балу. Дамы сплетничали и делали ставки, какие из танцевавших на балу пар вскоре объявят о помолвке. Все были в хорошем настроении.
Все, кроме сына Правителя, который проснулся в пресквернейшем расположении духа. Его острые черты лица казались ещё острее, а в глубоко посаженых глазах пылала злоба. Он собрал свою свиту и поплыл к магиу Аруога, намереваясь потребовать, чтобы Лунный наследник показал свою супругу племени.
Когда они подплыли к особняку, двое охранников загородили им дорогу. Нораг представился. Один из охранников уплыл, чтобы оповестить хозяина дома о визите сына Правителя, но, вернувшись, отказался впускать гостей.
– Господин не может вас принять сегодня, – сказал охранник.
Нораг, в отличие от вспыльчивой Лэины, не стал устраивать битву с охраной. Сгорая от злости, он поплыл назад в магиу Главы и на входе в особняк столкнулся со слугой Рагавура.
Слуга, держа в руках небольшую шкатулку, поплыл в сторону площади, от площади повернул направо и остановился у дверей магиу Ривэирра. Через другого слугу он передал шкатулку хозяину дома и поспешил назад.
 
Ривэирр получив шкатулку и, узнав чей это подарок и для кого, ударил кулаком по столу и бросился в комнату дочери. Он вручил ей подарок и с раздражением наблюдал, как она доставала из шкатулки длинные тяжёлые серьги, украшенные красными камнями, такими же, как и в подаренном ей ранее колье.