Как закалялась сталь - 2057 (СИ)

Месье знает толк в извращениях. Только ножки должны быть чистые, иначе она будет стесняться, - говорила Алена почти не задумываясь, практически то, что приходило в голову. - Продолжай...
Выпал первый снег, укутав землю пока еще ненадежным белым одеялом. Прошли первая четверть. А Марат вот уже несколько недель жил тройной жизнью.
Утром он был - спортсмен.
С упорством маньяка вместе с Алёной они наматывали круги в полумраке осеннего рассвета. Занимались растяжкой. Девушка ставила молодому человеку целый комплекс упражнений на брусьях и перекладине.
У тебя мышцы пока длинные. А когда станешь мужчиной, женщины будут ценить узловатость и крепость. И для этого упражнения с железом, на железе - самое то, - говорила Алёна. – Мы, женщины, цепенеем от таких объятий, прямо ноги подгибаются, и пустота в голове. Только нужен не объем мышц, а именно их крепость. Знаю я качков – с виду гора мышц. А прижмет – словно к воздушному шарику с салом прислонилась. И ручищи как свиные окорока сверху давят. А должно наоборот – словно поднимает тебя над землей, такая должна быть сила и крепость...
Вторая треть дня проходила в школе.
Там Марат был примерным и дисциплинированным учеником.
Провожания Травиной и Шишкиной закончились сами собой. К удивлению Марата это оказалось куда проще, чем думалось. Он просто подошёл к подругам на перемене, и сказал:
Девушки. Сегодня, к моему глубочайшему сожалению, я не могу вас проводить, - он внимательно смотрел то одной, то другой - прямо в глаза. Истерик ни та, ни другая устраивать явно не собирались.
Меня после школы ждёт хороший друг, - Марат говорил абсолютную правду. - И мне будет крайне неловко, если я опоздаю.
  
Глава 13
 
После школы начиналась его третья сторона жизни Нечаева. Он приходил домой, обедал, лез в душ. Потом, неспешным шагом – шел к Алёне. Ее родители приходили домой куда позже шести вечера, поэтому как минимум два-три часа в день юноша занимался отработкой физических ласк разной степени извращенности. Массаж ног, ступней, рук, ладоней, шеи, спины, лица, живота, груди…
Тебе надо научиться снимать лифчик с женщины, - решила однажды Алёна.
Этому занятию - сниманию лифчиков, они посвятили как минимум три часа. Только и исключительно одной рукой. Лифчики на кнопках. На завязках. На большом крючке. На маленьком крючке. На двух маленьких крючках, на трех. На трех s-образных застежках. Последний Марату одной рукой снять так и не удалось.
Родители Алёны явно не бедствовали, и лифчиков у нее было не просто море, а какой-то бездонный океан.
А трусики? – поинтересовался на следующий день Марат.
Во-первых, - ответила Алена, томно прикрыв глаза. - Прекрасно можно и через трусики. А во-вторых. Женщина их должна сама снять. Если это делает мужчина – это не считается. Тебе надо научиться довести ее до такого состояния, что она понимает – трусики лишние… И вообще, - она приоткрыла глаза, и в них вспыхнуло веселое пламя. – Сегодня я хочу быть удовлетворенной.
Алена схватила его за шею и потянула Марата вниз.
Он с улыбкой подчинился. Зубами схватил резинку, на которой держались два тонких клочка материи. Алена зарычала, и быстрым движением развязала лямки резинок. Теперь ничто не было скрыто от Марата. Алена буквально ткнула его между своих ног, и юноша почувствовал как ее тело сотрясает крупная дрожь, почти конвульсии. Да она просто едва на ногах держится!
Наконец то, - глухо произнесла Алена. - Еще! - требовала она.
 Спроси меня…, - сказал она через минуту.
Что спросить? – не понял Марат.
Ты делаешь неправильно. Надо спросить как мне приятней…
Как тебе приятней? – тупо повторил юноша.
Вот болван, - рассмеялась Алена. – Комплименты научился делать, а спрашивать не умеешь. Надо сначала восхититься. Потом сказать – я вот так могу. И вот так… А еще мне нравится у тебя вот это… А тебе что нравится?
Понял, - сообразил Марат.
Марат был в небольшом замешательстве. То, что с ним происходило... Можно ли это назвать, и как это вообще назвать? Глубокие ласки? Наверно так... Все таки секс подразумевает что партнёрша после действий партнёра может забеременеть, так? Но он был внутри... Чувствовал её губы, язык и тепло, там же, внутри. Он все ещё девственник, или уже нет?
 
Полудевственник, - буркнул сам себе Марат. - Полумальчик, полумужчина.
Но чертовски приятно, что есть, то есть. Вспоминать - и то приятно... Зазвонил телефон в кармане.
Маратка! - раздался в динамике голос Комбата. - Ползи к Строму на хату.
Чего там? - спросил Марат. - Что-то серьезное?
Все нормально здесь. Девки пришли, трахаться будем, «паравозик» намечается. Трамвайчик, точнее. 
Молодой человек напрягся. Что-то не понравилось ему в голосе старшего друга.
 Чего намечается? - спросил он осторожно.
Трамвай, балбес, - раздражённо отозвался Комбат. - Натаха пришла, Козырева, ты ее не знаешь, сейчас всем давать будет. Подлетай, короче, возьми там с собой чего хочешь, пива там... А лучше коньяку, и побольше...
Комбат отключился. А Марат задумался.
Интересно девки пляшут. И каждый день - по разному.
Натаха.
Козырева.
Это прозвище Натахи, или фамилия? Твою же мать..., типа всем давать будет, по очереди, трамвайчиком...
Где располагается хата Строма - Марат знал, был там пару раз. И самого Строма он знал. Стромов Вячеслав, здоровенный квадратный мужик лет на десять старше, боксер. Причем даже не кандидат, а настоящий мастер спорта. Призер много чего. Прошел путь от зачинщика, до графа, а потом и крейсера. Правда, что-то там произошло, нехорошее. На любовной почве, кстати. То ли его подруга бросила, то ли он ее. И Стром опустился, стал много пить, потом даже кололся, потом слез с иглы, но в среде спортсменов и шпаны свой авторитет серьезно подорвал. Стал никем. Вроде и герой, и с заслугами - но ненадежный.
Зато у Строма была огромная квартира, четырёхкомнатная, с двумя балконами, с шикарной мебелью и техникой. Которую Стром не пропил, и не спустил. Наверно, потому что тогда с ним жили родители.
Пока не умерла мать. А потом у отца Строма появилась новая молодая любовь, и он, владелец нескольких лесопилок, переехал в столицу, поближе к модным бутикам и ночным развлечениям. А Стром - остался. Один в огромной квартире, нелюдимый, угрюмый и страшный. Лицо у него действительно было... ужасное. Много раз сломанный нос, налитые кровью глаза - наискось. Чудовищный шрам, разрывающий половину лица - от щеки до уха. Шипящий зловещий бас от этого. Сломанные зубы, которые Стром упорно не желал менять. Ходячий ужас, а не человек, от которого даже полицаи шарахались...
При этом Стром обладал просто ужасающим ударом справа. Профессиональные навыки никуда не делись. Поэтому пьяницы и бомжи обходили его подальше, а спортсмены и шпана частенько собирались у него. Чуть ли не каждый вечер, а на выходные вообще был проходной двор.
Парни приходили, приносили хорошее вино, коньяк, редкие ликеры, сок. Пить водку считалось дурным тоном. Всегда работал огромный телевизор в полстены, почти всегда шла эротика. Какой-нибудь "Плейбой" или "Пентхауз".
Порнографию Стром не любил, а вот на красивых женщин смотрел с нескрываемым удовольствием. Но только на экране. При встрече с девушкой или женщиной в реале Стром становился просто невыносим. Брюзжащий агрессивный слон. Женщинам он явно не нравился. Они его боялись.
Марат поднялся на второй этаж, несколько раз надавил на кнопку в ритме гимна Металлистов. Дверь открыл сам хозяин.
Здорово, мелкий, - проворчал Стром. - Проходи.
В большой комнате сидело около десятка парней. Половину Марат знал, других видел мельком.
Что, мелкий, член дымится? - со смехом спросил Марата сидевший в дальнем кресле Комбат. Парни засмеялись, и в смехе слышалась напряжённость. На стене в полный рост танцевала на экране мисс Август из Плэйбоя.