Фиктивная любовь (СИ)

— Это место, о котором знает только Эрик, — устало сказал Кирилл, облокотившись на кресло. — Полгода назад я купил здесь квартиру, правда заселиться смог лишь в июле.
— Зачем ты привез меня сюда?
— В последнее время мне кажется, что я схожу с ума, — Покровский обреченно усмехнулся и потер лицо ладонями. — Когда нахожусь рядом с тобой, мое сердце начинает биться чаще… Сначала я грешил на переутомление — последние месяцы выдались слишком загруженными. Но чем дольше ты находилась рядом, тем отчетливее я понимал — здоровье здесь совершенно ни при чем.
Пока Кирилл говорил, уже мое сердце начало шалить. Ладони предательски вспотели, а в пальцах появилась дрожь.
— Твоя улыбка, смех неожиданно стали радовать, волновать, — я видела, что каждое слово давалось ему с трудом. — Все произошло настолько неожиданно, что я испугался, уверял себя — это лишь привязанность. Но когда видел вас с Артуром, в груди появлялось липкое и гнусное чувство ревности. А потом я позволил себе прикоснуться к твоей коже поцелуем…
Я сразу поняла о чем говорит Кирилл — маленькая шалость, совершенная в парке, оказалась далеко не игрой.
— Не смотря на чувство, зарождающееся в груди, я вел немую битву с собой. Ты прекрасно знаешь, что мы были вместе с Алиной, и я не мог понять, как при любви к ней, моя душа может тянуться к тебе. Это было настолько непросто, что буквально разрывало меня. И я не выдержал…
Кирилл повернулся ко мне, позволив себе взять мою ладонь.
— Сегодня я рассказал Алине, что у меня появились чувства к другой. И знаешь, когда увидел слезы, понял, что чувствую лишь сожаление и жалость. Да, мне хотелось утешить ее, но лишь как близкого человека…
Покровский продолжал исповедь, а я совершенно не понимала, что должна сказать ему, когда монолог закончиться. Могла ли сказать, что испытываю к нему нечто похожее? Или должна остудить пыл, призвав к разуму?
И вообще… Почему я думала о таком? Почему не могла броситься в объятия, покрыв его лицо поцелуями?
Страх. Животный страх сковывал меня при мысли о возможности новых отношений. Когда это было призрачно, вероятно, мне хотелось вновь почувствовать этот трепет, тепло внутри. А сейчас, когда Кирилл открывал свою душу, мне хотелось сдать назад, затормозить все, заставив его молчать.
Я боялась. Боялась вновь довериться, предполагая, что все обязательно закончиться расставанием. А если мне снова разобьют сердце, я уже не смогу собрать его обратно.
— Ты меня слушаешь? — спросил Покровский, увидев мой отсутствующий взгляд. — Я выворачиваюсь наизнанку, а она…
— А она думает: насколько проще быть одной, — грустно усмехнувшись, повернулась к Кириллу.
— О чем ты…
— Сначала мне казалось, что ты двуличный, лицемерный, — я скрепила наши пальцы, — но позже поняла: это лишь маска, способ оградиться от окружающих. Узнавая тебя, мне хотелось находится рядом, постоянно чувствовать запах твоих духов, даже слышать твои недовольства. Ты начал нравится мне, — я не ожидала, что смогу сказать это. — Но сейчас, когда ты признался в своих чувствах, я вдруг поняла, что не готова к отношениям.
— Почему? — удивленно спросил Кирилл.
— Потому что знаю — ничем хорошим это не закончится, — мне нравилось чувствовать тепло мужской кожи, но я убрала свою ладонь.
— Это лишь глупое оправдание, — Покровский раздраженно усмехнулся, отвернувшись.
— Нет, — я покачала головой. — Скоро закончатся съемки, наш контракт будет рассторгнут. Ты же хотел уехать в Москву, начать снимать собственные фильмы. Мне комфортно тут… Здесь мой дом, папа, работа — я не смогу все это бросить. А начинать отношения на расстоянии — бессмыленная затея.
— Всегда можно найти выход, — пробубнел Кирилл, уперевшись взглядом в боковое стекло.
— В любом случае кому-то из нас придется пожертвовать своими интересами, — я грустно улыбнулась. — Твое увлечение мной закончится так же быстро, как и началось, поэтому, мне кажется, ты зря решил расстаться с Алиной.
— Почему ты решаешь за меня? — не выдержав, крикнул Покровский.
 
— Потому, что ты сейчас действуешь импульсивно, а я пытаюсь все логически рассудить…
Говоря это, внутри меня шла ожесточенная борьба. Сейчас рядом со мной сидел тот, кто заставлял мое сердце трепетать, ощущая мужское присутствие. Но при этом я боялась довериться, зная наперед, что ничего хорошего эти отношения не принесут.
Неожиданно Кирилл вышел. Обойдя машину, он открыл мою дверь и опустился на корточки так, что наши лица находились на одном уровне.
— Меня от одной мысли о твоем отказе бросает в холодный пот, — прошептал он, испепеляя взглядом. — Прошу, давай о твоих сомнениях подумаем завтра. А сегодня…
Покровский схватил меня за шею, притянув к себе. Горячее дыхание опалило кожу, вызвав колючие мурашки. Закрыв глаза, он впился поцелуем в мои губы. Но, если в парке Кирилл сдерживался, боясь напугать, то сейчас его движения были слишком нетерпеливы, словно парень боялся упустить каждую секунду допиваемого времени.
Покровский медленно переходил от губ к щеке, постепенно приближаясь к шее. Волна возбуждения, зародившаяся внизу живота, незаметно поднималась выше, заглушая протестующее сознание.
Обхватив мужскую шею, я притянула Кирила ближе, нарушив его равновесие.
— Не надейся, что я отпущу тебя сегодня, — сипло произнёс парень, резко выпрямившись.
Взяв за ладонь, Покровский вытащил меня из машины и повел в сторону подъезда.
Не смотря на небольшую этажность, дальновидные проектировщики придумали лифт, в котором оказались настолько быстро, что у меня сперло дыхание. Прикоснувшись к холодному стеклу, я пыталась отдышаться, но не смогла — пылким поцелуем Кирилл накрыл мои губы, зажав в капкан своих рук.
Остановившись на четвертном этаже мы, не разрывая объятий, постепенно оказались около квартиры. Нащупав в кармане ключи, Кирилл на ощупь открыл дверь и затолкнул меня внутрь.
— Никогда ещё так не радовался решению поставить в середине комнаты кровать, — усмехнулся Покровский, попутно снимая с себя толстовку.
— Почему здесь так прохладно? — прошептала я, почувствовав нарастающий озноб.
— Замерзла? — спросил Кирилл, подняв пальцем вверх мой подбородок.
— Угу, — промычала я, почувствовав нетерпеливое желание снова попробовать его губы на вкус.
— Сейчас я тебя согрею, — Покровский аккуратно потянул за край моей футболки, прося разрешения снять её.
Взяв инициативу в свои руки, аккуратно стянула мешающие вещи, оставшись перед Кириллом в одном нижнем белье.
Я давно не раздевалась перед мужчиной, поэтому щеки мгновенно залил румянец и мне захотелось отвернуться, стесняясь. Но Покровский медленно прикоснулся к плечу, опуская бретельку.
— Не смущайся, — приглушенно произнес он. — Ты прекрасна, Вита.
Наклонившись, Кирилл нежно поцеловал ключицу, ладонью оголяя грудь. Исследуя новые клеточки тела, он шептал комплименты, раскрывая новые горизонты моей уверенности. В его руках я отбросила все сомнения, доверившись пылкому мужскому напору.
Эту ночь мы провели вместе — пытаясь насытиться друг другом, не замечали летящих часов, а заснули, лишь увидев первые лучи солнца, постепенно заполняющие комнату.
Сегодня мне первый раз снился сон — какое-то давно забытое воспоминание из прошлого, где мы счастливо жили в ещё не застроенном дачном поселке. Но почему в этом сновидении был Кирилл?
Маленький светлый мальчик, таскающий червяков нашим курицам, одним вечером притащил к нашему дому щенка. И мы даже успели налить ему большую миску молока, с радостью наблюдая за его лаканием. Но неожиданно рядом послышался лай взрослой собаки. Я смутно помнила ее, но сейчас отчетливо почувствовала горячее дыхание, липкую слюну и чувство тяжести на груди.
Я проснулась.
Вскочив на кровати, я ловко выбралась из объятий Кирилла, громко закричав. Покровский напугался, но быстро взял себя в руки, тихо сказав:
— Спокойно, Вита, это всего лишь сон.