Охота на Мясника

Но его не послушались. Все быстро оделись и спустились вниз.
Впятером они разместились в не успевшей остыть рябухе, тронулись и завернули за угол. Вопреки утверждению Крюкова ни елок, ни ночного магазина они не обнаружили.
— Ничего, — обнадежил компанию Крюков. — Мир спасли, а уж елку с шампанским найти — раз плюнуть!
— За двадцать минут до Нового года? — скептически прищурился Антон. — Ну-ну, поглядим.
— Ох уж эта молодежь! Ничему-то они не верят. Нигилисты прямо какие-то! — проворчал Крюков. — С машиной нам это — раз плюнуть.
— У тебя бензин на нуле, — заметила Ирина.
— Фигня, у меня полная канистра в багажнике, — успокоил всех Крюков.
— А ее не сперли? — продолжал сомневаться Антон.
— Слушай, после того как ты спас мир, с тобой стало просто невозможно общаться. Ты свое дело сделал? Отдыхай, — урезонил его Крюков. — У меня в багажнике тоже сигнализация натяжного действия. Если бы кто залез, то весь район услышал бы. Не волнуйся, успеем в лучшем виде.
Лейтенант в патрульной машине ГИБДД, несшей службу на перекрестке, заметил рябуху.
— Вон, смотри как чешет, — указал он сержанту, дремавшему за рулем. — Пошли тормознем? С праздничком поздравим?
— Да это же Крюков со спецухи, — проворчал сержант. — Его тачку вся Москва знает, — он громко зевнул. — Вот раздолбай, даже на Новый год опоздал! Таким нужно родиться.
— Думаешь не успеет? — с сомнением произнес лейтенант.
— Сто пудов. Мажемся на дичку баксов? Результат я у него потом узнаю.
— Давай тогда уж на полста, — протянул пятерню лейтенант.
Рябуха со свистом рассекала ночное пространство. Экипаж лихорадочно прощупывал взглядами пространство, с завистью отмечая сияющие огнями квартир жилые дома.
— Жалко, что никто так и не узнает, что мы спасли мир, — грустно произнес Антон.
— Но кое-кто все-таки знает, — обнадежила его Мария. — Например я.
— Спасибо, — в голосе Антона зазвучали непривычно сентиментальные нотки.
— А ты напиши мемуары, — предложил Крюков.
— На фига? Все равно не поверят, — махнул рукой Антон. — Стой! — заорал он. — Вон справа по борту елки!
— А слева магазин. И по-моему он работает, — добавил Мерфи.
Крюков загнал рябуху прямо на развалины елочного базара. Хозяева сняли и увезли забор и прочие служебные атрибуты. Непроданные елки никто вывозить не собирался. Они лежали неразобранной кучей.
От жадности Крюков напихал елками полный багажник. Антон помогал ему их заталкивать. Тем временем вернулись Ирина и Мерфи с пакетами и бутылками.
— Грузимся, у нас семь минут! — предупредил Крюков.
— Успеем? — на сей раз усомнилась Мария.
— А может все-таки двинем к Семену?
— Стыдись, малодушная! Тут через пустырь напрямик — три минуты.
Крюков дал газу и рябуха рванула с места.
— В детстве и ранней молодости я сразу после боя курантов мчался к окну и высматривал раздолбаев, которых Новый год застиг посреди улицы. Иногда таковых не наблюдалось, а иногда случалось сразу по несколько человек…
Мотор заглох через полторы минуты, как раз посреди пустыря. Крюков выскочил из машины и принялся выкидывать елки из багажника. Остальные тоже не усидели и отправились ему помогать.
Когда багажник опустел, Крюков озадаченно почесал в затылке.
— И где же твоя канистра? — осторожно озвучила Ирина мучивший всех вопрос.
Крюков обреченно ощупывал запаску, словно канистра могла завалиться под нее. Кроме запаски в багажнике ничего не было.
— А это что?
Мерфи нагнулся и отлепил от диска запасного колеса приклеенную скотчем бумажку.
— Баксы!
— Сто долларов!
— Что?
Крюков выхватил бумажку у него из рук и развернул. В тусклом свете лампочки на сгибе внутри мелкими буковками можно было разобрать слово "Взятка".
- ****ашка, сукин сын! Спер канистру!
Крюкова обступили и стали тормошить.
— Ладно, кончай нервничать! Праздник ведь!
— Первый раз встречаю Новый год на улице, — радостно сообщила Ирина.
— Действительно, в этом что-то есть, — уныло поддержал ее племянник. Он натыкал елки прямо в снег. — Жалко игрушек нет.
 
Крюков включил радио. Мария лихорадочно чистила мандарины, предусмотрительный Мерфи доставал из пакета пластмассовые стаканы.
— Ура! — сказало радио. — Поздравляем вас с Новым годом, дорогие россияне!
— А меня? — спросил Мерфи.
— А ты чем лучше? И тебя тоже, — Крюков бабахнул шампанским, которое еще не успело как следует остыть. — С Новым годом! С новым счастьем!
— Ура! — зашумели все. — С Новым, двухтысячным!
— Как Новый год встретишь, так его и проведешь!
— Как новый век встретишь, так его и проведешь!
— Как новое тысячелетие встретишь…
— Ну что же, получается, что я теперь, всю тысячу, лет буду бешено счастлив!
— Не суетитесь, новый век только через год наступит, — возразила Ирина.
— Раздай мандарины, поручик Мерфи, — распорядился Крюков.
— Между прочим меня зовут Роберт, — обратился к собравшимся Мерфи. — Можно просто Боб.
— Он и на Бобика откликается, — ввернул обиженный на весь свет, то есть на себя самого, Крюков.
— А вас как зовут? — спросила его Мария. — А то неудобно по фамилии.
— Меня зовут Крюков, — сказал Крюков.
— Нет, имя, — настаивала Мария.
— У него замечательное имя, но он его почему-то считает неприличным, — пояснила Ирина.
— Какое же? Акакий? Хераск? Фаллопий?
— Может Говней, Перебздей или Мудей какой-нибудь? — предположил Антон. — А что? Нормальные русские имена.
— Не угадали. У меня не русское имя, — сдался Крюков. — Когда меня привезли из роддома, отца срочно откомандировали в Восточную Германию а мама заболела. В то время у нас проездом гостила папина старшая сестра. Она была инженером на каком-то ударном строительстве и приехала в Москву получать орден за перевыполнение очередной пятилетки. Она меня и оформила в духе тогдашних идей. Родители потом чуть в обморок не упали. Но было поздно. С тех пор она к нам больше не приезжала, не звонит и не пишет.
— И как же она вас окрестила? Или озвездила? — поинтересовалась Мария. — Кто вы? Индустрий? Энергий? Днепрострой?
— Или Ленин-В-Ссылке? — предположил Антон.
— На букву "П". Угадайте с трех раз, — подсказала Ирина.
— Прораб?
— Паровоз?
— Политбюро?
— Прогресс! — продемонстрировал знание русского языка Мерфи.
— Полет-На-Луну! — снова блеснул интеллектом Антон. — Или Привет-Участникам-Двадцатого-Съезда-КПСС?
— Один идиот недавно сына Пушкиным назвал. Представляете? Пушкин Иванов! Или Пушкин Лермонтов! Хуже уже некуда.
— У меня хуже, — печально сообщил Крюков. — Меня зовут Пявчет.
— Как???!
— Пявчет. Сокращенно от "Пятилетку в четыре года".
Все замолчали, придавленные страшной тайной этого сильного человека. Сумеет ли он и дальше пронести ее сквозь жизнь и не сломаться?
Где-то вдалеке в небо взмывали китайские петарды, с грохотом рвались хлопушки. Городские и федеральные власти почему-то не сочли наступление 2000-го года датой, достойной официального салюта, как, например, День банно-прачечных войск или Столетие изобретения революционером Кибальчишем вечного двигателя. Поэтому ночное новогоднее небо оставалось загадочно-темным.
Тихо падал снег. Пахло елкой и мандаринами и дешевое шампанское казалось сказочно прекрасным.
* * *