Начало немыслимого

Вождь подошел к Вышинскому и, тронув его плечо рукой, доверительно сказал:
– Я очень надеюсь, что вы все правильно сделаете, товарищ Вышинский. Точно так же как делали это и ранее. Не стоит унывать, если первый блин будет комом. В этом я почти уверен. Главное начать переговоры, заставить англичан думать, торговаться, считать выгоду. Сделаем это, значит, сделали половину дела. Всего вам доброго.
Полным подтверждением правильности сказанных Сталиным слов стала телеграмма, пришедшая в Москву воскресным вечером из Стокгольма. Она гласила следующее: «Дядя серьезно болен, но доктора надеются на успех от назначенного лечения».
  
Глава X
 
В полях за Эльбой сонной – II
 
– Нет, нет и нет, генерал Бредлов. Ваши утверждения относительно планов русских строятся на предположениях, в корне неверных, и подобны замкам из песка… – Черчилль решительно потряс в воздухе кулаком с зажатой в нем сигарой. От этих энергичных движений столбик пепла обломился и упал прямо на карту боевых действий, украшенную красивыми обозначениями. Подобное кощунство к творению воинской мысли вызвало гневное возмущение у стоявшего навытяжку перед премьером генерала. На его лице заходили желваки, но скованный невидимыми узами присяги, он был вынужден проглотить свое негодование.
У тайно прилетевшего в Брюссель Черчилля было отвратительное настроение. Пять минут назад он по буквам объяснил начальнику оперативного отдела, что тот идиот, и пригрозил ему отставкой без пенсии и всякого пособия. Для бравых полководцев, не раз бесстрашно водивших свои полки прямиком в пасть к смерти, это было самым страшным наказанием из тех, что можно только придумать. Это было крайне несправедливо, но что поделать, воины всегда подчинялись правителям.
– Флот… Немецкий флот, захваченный нами в Киле и Фленсбурге, вот что нужно Сталину. Вот ради чего он затеял весь этот поход, а не ради обращенного в руины Гамбурга… Как вы думаете, генерал? Вот тот могучий магнит, что прочно приковал к себе внимание русских армий. Ведь это же так очевидно! Смотрите!.. – Черчилль навис над картой и стал тыкать в нее дымящейся сигарой, пренебрежительно отмахнувшись от услужливо протянутой генералом указки.
– За время конфликта на севере русские заняли Тромсё, на юге их войска вышли к Килю. Что это вам напоминает? Правильно, гигантские клещи, которые, по замыслу Сталина, должны сомкнуться вот здесь, в районе Дании, чтобы захватить наш главный военный трофей – флот адмирала Деница. Германские корабли – это лакомый кусочек для маршала Сталина. Он давно положил на него глаз и в своих письмах ко мне неоднократно напоминал, что как союзник Россия имеет право на одну его треть. Ясно, что северное направление является приоритетом в действиях Сталина… – Черчилль перестал трясти сигарой над столом и, сделав ею непринужденный пируэт, с победоносным видом отправил в рот.
– Но это только один из возможных вариантов действий русских, господин премьер-министр… – заикнулся, было, генерал, но тут же был жестоко бит могучим интеллектом своего высокочтимого собеседника.
– Я совершенно не понимаю, за что английская казна платит вам деньги, Бредлов?! Как можно быть таким непонятливым человеком?! Что доносит авиаразведка о действиях русских после занятия ими Тромсё?! – требовательно спросил премьер своего адъютанта от авиации.
– С вечера вчерашнего дня их передовые части движутся на юг, по направлению к Нарвику, господин премьер-министр! – браво доложил Черчиллю полковник Хомбс, всем своим видом демонстрируя, что он-то как раз и не зря получает деньги британских налогоплательщиков.
– Правильно. А были ли со стороны русских попытки переправиться через Эльбу и проникнуть дальше в нашу оккупационную зону? Я вас спрашиваю, генерал… – премьер грозно вперил свой тяжелый взгляд в притихшего Бредлова.
– Нет, господин премьер-министр, не было, – с трудом выдавил военный, покрываясь липким потом. В этот момент, когда отставка без пенсии и мундира стала так реальна, он страстно жалел, что находится в штабе, а не в войсках. Там, среди своих собратьев по ремеслу, можно свободно отстаивать свою точку зрения, не боясь подвергнуться остракизму. К тому же у генерала так некстати свело живот, что доставляло ему дополнительные мучения.
 
– И что из всего этого следует? – продолжал донимать Бредлова расспросами Черчилль.
– Что вы правы, господин премьер-министр, – быстро согласился со своим мучителем генерал.
Причиной столь быстрой сговорчивости стала схваткообразная боль, что в ускоренном темпе принялась терзать его кишечник.
– Да? – удивился Черчилль. – А мне показалось, что у вас есть свое, особое, мнение, генерал.
– Услышав ваши доводы, я понял, что ошибался, господин премьер-министр, – Бредлов оказывал героически усилия против коварного врага, но прекрасно понимал, что был обречен на позорное поражение.
– Я очень рад, что вы наконец-то поняли и оценили то, что ясно любому школьнику, генерал Бредлов, – разочарованно хмыкнул премьер. Он был настроен на долгое препирательство и теперь даже испытывал нечто похожее на разочарование.
– Я тоже, господин премьер-министр. Извините, но сейчас мне нужно сделать один важный звонок, – Бредлов из последних сил пытался соблюсти приличия.
– Ну, если вам так нужно, можете идти… – Черчилль снисходительно повел плечами, и Бредлова как ветром сдуло. Ведь главное в этих случаях не добежать, главное донести.
– Слава богу, что такие генералы в основном находятся в штабах, а не командуют войсками, – презрительно бросил премьер, едва за Бредловым закрылась дверь. Руководитель английского правительства не терпел слабовольных людей.
– У него сегодня был трудный день, сэр, – вступился за коллегу начальник штаба 2-й армии генерал Артур Гордон Пим.
– У нас всех сегодня трудный день… – сварливо не согласился с ним Черчилль. Вытащив сигару изо рта, он подошел к карте.
– Итак, теперь все согласны с тем, что главным направлением русского наступление является Фленсбург с находящимся там флотом. Пока у Сталина нет сил и возможности пересечь канал и продвинуться еще дальше на север, но можно не сомневаться, что со временем они у него появятся. Что вы намерены предпринять для срыва плана русских и реализации замыслов операции «Немыслимое»?
Премьер ожидал, что говорить будет фельдмаршал Александер, но слово взял генерал Пим. В те моменты, когда дела шли не так, как того хотело верховное руководство, у фельдмаршала пропадала уверенность в себе, и он начинал размазывать кашу по тарелке. Артур Пим хорошо знал эту особенность и потому взял инициативу в свои руки.
– Вы совершенно верно отметили, сэр, что у Сталина пока нет сил для продолжения похода на север. Все те танковые соединения, которыми располагал маршал Рокоссовский, полностью задействованы для оттеснения наших войск из Шлезвига, захвата Гамбурга, Любека и выхода к южной стороне канала. Анализируя сведения, поступившие к нам из дивизий, можно смело сказать, что наступательный порыв русских на данный момент полностью выдохся. Чтобы привести свои войска в порядок и продолжить наступление, маршалу Рокоссовскому нужна тактическая пауза минимум на полторы недели. За это время он успеет подтянуть тылы снабжения, пополнить войска резервами и сможет наступать в любом направлении… – как бы невзначай подчеркнул Пим.
Острое ухо Черчилля моментально уловило скрытый подтекст, но премьер-министр не подал вида. Он только неопределенно кивнул головой, как бы показывая, что сказанное принято к сведению, и генерал продолжил свою пояснительную речь.
– Наших войск, находящихся в Голштинии, хватает только для обороны полуострова, – с сожалением констатировал Пим, – о наступлении против войск Рокоссовского можно будет говорить только через неделю, не раньше. К этому сроку мы надеемся завершить переброску немцев из Норвегии и, довооружив их, двинем против русских.
– Вы думаете, Рокоссовский спокойно позволит вам сделать это? Не обольщайтесь, генерал, не стоит недооценивать своего противника. Маршал Рокоссовский один из лучших маршалов Сталина, и как он умеет воевать, прекрасно видно по результатам его наступления в прошлом, да и в нынешнем году. Наверняка он не будет сидеть сложа руки и попытается сорвать ваши далеко идущие планы… – пустил парфянскую стрелу в темя генерала Черчилль.