Паршивый отряд. Хроники Новгородского бунта (СИ)

— Пойду поссу. — Сказал Игнат, сделав вид, что в подпитии забыл о чём они говорили до этого относительно приличия данного процесса и отправился к конюшне, как и планировал. Человек разговаривавший с ним, к счастью, почти сразу, отвлёкся на махорку, которую вновь вышедший из таверны лояльный к разбойникам постоялец неаккуратно продемонстрировал, выпустив густое облачко дыма.
В Конюшне было тепло и влажно от дыхания скотины. Пахло конским навозом и соломой. И, это было самое приятное место из тех, в котором Игнатий сегодня находился, потому что здесь он чувствовал себя в безопасности.
Повозка Валентина была уложена очень плотно и роясь в его вещал Игнатий удивлялся насколько много можно собрать с собой в дорогу не нужного если едешь с женщиной. Ему самому не приходилось путешествовать в женском обществе. В доме Онежских он помогал исключительно Эдуарду и путешествовал только с ним и чаще всего налегке. Жену, его бос брал с собой, куда ни будь крайне редко и если делал это, то не брал Игната, а давал ему выходной. Поэтому, когда Игнатий нашёл меч, который должен был быть всегда под рукой, в мешке со сменной одеждой Валентина, то долго ухмылялся, представляя про себя, как бы он его доставал, выпутывая из плена запасных сорочек и штанов, представься ему необходимость воспользоваться оружием в пути. «Зато сразу ясно кто укладывал вещи в дорогу». — Подумал Игнат.
Меч был достаточно большой. Понятно, что крупному и мускулистому Валентину такой был в самый раз. Но пронести его незаметно в номера таверны представлялось не простой задачей. Плаща на Игнате не было. Только короткая кожаная куртка и холщовые брюки. «В штанину его не спрячешь. Будет виден! Что делать?» — Размышлял Игнат. Потом попробовал пристроить меч на спину под куртку. Получилось, но конец ножен пришлось спрятать в штаны и поднять воротник стойкой, чтобы скрыть эфес у затылка. «Ну будь что будет. Надо идти, а то ещё тот пьянчуга спохватится, что это меня так долго нет и пойдёт искать». — Рассудил про себя Игнатий и отправился в таверну.
Двор ему удалось преодолеть без особых проблем. Приходилось не естественно ровно держать спину, но у него получалось это делать небрежно. Действительные сложности начались, когда он вошёл во внутрь и дверь неосторожно хлопнула, он побоялся придержать её, чтобы не обнаружить меч и привлёк нежелательное внимание.
— О, поссал! Иди сюда, выпей с нами! — Радушно провозгласил его новый товарищ.
— О да. — Игнатий поднял в верх большой палец и сделал вид, что не понял того, что его приглашают. Но мужик оказался настойчивым и повторил приглашение:
— Давай, давай, иди сюда! Хозяин всех угощает. Отличное бухло, выпей с нами.
В другом случае Игнатий так и сделал бы, но сейчас не мог сесть, не обнаружив своей ноши. А в голову ничего не приходило. От испуга там стало пусто и звонко. Он решил, что выпьет стоя, а потом под предлогом заказать ещё какого-то особого бухла пойдёт к хозяину. Но когда он подошёл и ему налили, то радушие навязавшегося друга оказалось так велико, что тот попробовал усадить Игнатия силой. Эфес выскочил из ворота и стал для всех очевиден.
— Постой, постой… Что это у тебя там такое? Да ты не ссать ходил. Давай ка его сюда.
Другой здоровый детина в твердом кожаном панцире стражника, надвигался на Игната спереди, а сзади, его уже держали за плечи и выкручивали руки. «Вот уроды, вроде пьяные, а так у них всё оперативно. Видимо навык не пропьёшь». — Мелькнуло в голове Игната. Меч у него отобрали, руки связали собственным поясом, а разговор пошёл настолько гнилой, что чуть не вызвал слёзы отчаяние на глазах. Как на зло меч Валентина оказался достаточно дорогим, а сорочка Игната, которой он очень гордился, была нарядная и имела изысканную вышивку. Людям это не понравилось всё говорило о том, что Игнатий им не ровня, а когда при нём отыскался кошелёчек торговца с настоящими деньгами, то гнилой разговор превратился в настоящий допрос с угрозами отрубить пальцы. Судьба мизинца на правой руке весела на волоске под аккуратно пристроенным к нему лезвием меча Валентина и Игнатий был почти готов расколоться и показать обоз в конюшне и сдать вообще всё и всех, но случилось нечто странное…
 
Прогулка Игнатия за мечом получилась действительно долгой. Эдуард нервничал. Светик подливала масла в огонь излагая нездоровые фантазии относительно того, что могут сделать с мальчиком разбойники попадись он им с мечом. Валентин переживал за обоз и в тайне, не доверяя Игнатию подозревал его, про себя, в побеге. Наконец Эдуард решился посмотреть куда делся его помощник и аккуратно вышел в коридор как раз в тот момент, когда Игната схватили и начали вязать ему руки. Поняв, что внизу происходит нечто не доброе Эдуард аккуратно поспешил спустится по лестнице и когда выглядывал из-за двери, отделявшей лестницу от общей залы увидел всю нелицеприятную картину допроса. Мерзость ситуации вызвала в нем прилив сильнейшей ненависти к здоровым пьяным уродам готовым пытать мальчишку за несколько лишних монет. Светик начала действовать. Время остановилось само собой без желания Эдуарда или приказа с его стороны. Она всё решила за него. Он мог и не спешить. Даже если бы в этот момент стражник постарался отрезать Игнатию палец, находящийся уже под лезвием меча он бы не успел этого сделать, даже если бы Эдуард шёл к нему спокойным шагом. Но Эдуард не был так сдержан. Поняв, что разбойники беззащитны и полностью отданы в его власть он почувствовал странное остервенение, буквально залившую кровью его разум ненависть, исходившую не только из его души, в целом чуждую таким чувствам, но и из нового существа, поселившегося в нём. Эдуард в несколько прыжков очутился рядом с толпой злодеев и выхватив из ножен меч, весящий у одного из них на поясе, проткнул горло стражника, собиравшегося покалечить Игнатия. Потом занялся остальными. Времени у него было предостаточно, и он устал, когда закончил.
Игнатий, по мере того, как острое лезвие приближалось к его пальцу хотел зажмурится, но глаза остекленели, и он уставился на еще свой мизинец не моргающим взглядом. Потом хотел закричать, но во рту было сухо и язык не поворачивался. Игнатий оцепенел, а когда собиравшиеся пытать его люди разлетелись на части брызгая кровью и теряя внутренности вначале ничего не понял, так и стоял упиревшись взглядом в свой палец. Примерно за одну секунду шестнадцать человек превратились в кучу обрубков. Эдуард не просто убил их, он рубил изо всех сил. Конечности не успевали отваливаться, а кишки выпадать как он переходил к следующему, замороженному для него Светиком объекту ненависти. Он мог позволить себе изощряться и резать уши, или кромсать разбойников на мелкие куски. Когда всё кончилось участвовавшие в допросе опали кучей фарша их доспехи были сняты и валялись по полу словно кто-то успел их раздеть. Кровь обширным ручьём смешиваясь с опрокинутым пивом, текла к выходу. Рядом стоял с окровавленным мечом Эдуард, сам опешивший от ужаса, при виде того, что совершил и остолбеневший, залитый кровью Игнатий.
Всё это произошло на виду у большого количества свидетелей, находившихся в зале. Валентин тоже был очевидцем, наблюдая происходящее от двери на лестницу. Через несколько секунд гробового молчания Игнатия сильно вырвало, а потом подобные звуки раздались из разных углов залы. После была минута шума, криков ужаса и слёз, а потом опять стало тихо. Обеденная зала опустела. Эдуард продолжал стоять с окровавленным мечом в руке, а Игнатий сидеть на коленях среди груды обрубков и луж крови. За их спинами пробежал к выходу Валентин закрывающий глаза Елене. Еще через пару минут они побросав всё ускакали в сторону города. Осознав, что его жизни больше ничего не угрожает Игнат вышел на улицу. Свежий воздух и вид природы вернул его в реальность. Он вспомнил о махорке, которую носил с собой на особый случай, потому что постоянно курить привычки не имел. Достал свою ореховую трубку, плотно набил её дрожащими руками и прикурив от фонаря, постоянно горевшего у входа в том числе и для таких целей, присел на ступеньки крыльца наслаждаясь тишиной и пустотой. Набрал полную грудь дыма и выдохнул его клубящееся облако собираясь вместе с ним отправить в атмосферу и пережитый ужас, но всё было не так просто.