Паршивый отряд. Хроники Новгородского бунта (СИ)

— Садись посиди с дороги добрый путник. Что тебя привело в мою скромную обитель в столь поздний час? Я думаю ты пришел по делу? Ко мне мало кто заглядывает просто так поболтать. Может только один медведь и пару зайцев.
Эдуард присел куда ему предлагали и ощутил кратковременное облегчение убедившись наконец, что имеет дело с живым человеком.
— Да я действительно по делу, — начал Эдуард, — и дело мое очень важное, конфиденциальное. Суть его, и мой визит, я надеюсь, останутся в тайне!
Произнося все это, он выпрямил спину и поглаживая ладонями колени наклонялся то вперед, то назад.
— Все дела очень важные и любят тишину. Иначе какое же это дело, если о нем можно трепать всем подряд. — Ответил отшельник, потом вытащил откуда-то глиняную кружку, сняв с костра котелок с чаем налил ее почти до краев, и протянул Эдуарду. — Пей дорогой! Замерз наверное, вон зуб на зуб не попадает.
Это замечание обескуражило Эдуарда потому, что в таком полумраке разглядеть дрожь его зубов, для нормального человека, было невозможно. Он машинально отхлебнул из чашки, над поверхностью которой в синем свете костра поднимался белёсый пар. Обжёг язык. Чай был травяной и маслянистый, на вкус не очень. Эдуард решил больше его не пить.
— Ну рассказывай, рассказывай, чего удумал?
— Я… Знаете, — Эдуард начал из далека решив, что прямым вопросом можно ничего и не добиться. — Я учувствую в скачках, в городе и от того выиграю их или нет зависит моя жизнь. Я хотел бы спросить, может Вы мне, что ни будь посоветуете, у вас есть какое ни будь средство, чтобы ускорить мою лошадь или замедлить лошадь противника?
— Средство всегда есть. Но любое из них имеет цену. Ты пей чаек, пей. Тебе от него полегче станет!
«Пронесет что ли», — подумал про себя Эдуард, а в слух сообщил:
— У меня есть деньги и связи в городе, если Вам что-то нужно я могу это достать.
— Того, что мне нужно давно уже нет в городе. Но, я имею в виду, что тебе придется платить не мне. Нельзя что-то взять и нечего не положить взамен. Делая шаг в этом мире, мы берём частичку чей-то жизни и оставляем частичку своей. А ты хочешь вторгнуться в естественный процесс событий. Я знаю, ты думаешь я дам тебе яд которым надо будет травить не в чем неповинную скотину. Но яд — это грубо и не гарантирует результат. Потом если судьи поймут, что лошадь противника была отравлена, будут повторные скачки, а на тебя упадет тень подозрений…
— Что же вы можете мне предложить? — спросил Эдуард. — Я же не знаю ваших способностей.
— Есть у меня одно верное средство. Но ты должен будешь услугу. Смотри! — Старик вытянул и разжал старую сморщенную руку, которую держал во время их разговора под полой своего балахона и оттуда вылетел маленький огонек. — Эта крошка сможет помочь тебе. Она может добавить пару секунд жизни или отнять их у твоего противника. У тебя будет время, чтобы обогнать его. Ты понимаешь о чем я?
— Не совсем. Что значит у меня будет две лишние секунды? Откуда они возьмутся? — Эдуард насторожился. Заверения отшельника звучали слишком неправдоподобно.
— Мы все живем в одной реке времени и нам кажется, что она течет везде с одной скоростью. Но это не совсем так. Как и в любой реке, в этой есть и стремнина, и водовороты, и отмели, и затоны. Вот этот маленький огонек, — старик приподнял светлячка немного выше как бы давая разглядеть его Эдуарду. Но Эдуард видел только не большой комочек света. — Эта крошка видит течение времени немного со стороны, поэтому может направить вас с соперником по разным каналам и у тебя будет две, может полторы лишние секунды. Да, и зачем тебе подробно вникать в механику действий. Просто знай, что ты будешь должен ему что-то равноценное. Бери его он твой.
Отшельник вытянул руку, слегка подул на ладонь и светлячок полетел к Эдуарду еще не успевшему сказать ни да, ни нет. Он от неожиданности хлебнул еще чаю и опять поморщился, а светлячок подлетев к нему, повис у левого уха и застыл там, как бы в ожидание.
— А Вам я что буду должен? — Спросил после короткого раздумья Эдуард.
 
— Я просто рад от него избавится, не переживай. — И отшельник улыбнулся простодушной улыбкой, которая не очень вязалась с его антуражем.
— Всё же, если я не стану пользоваться его способностями, передумаю, мне Вам его назад принести? — Эдуард привык уточнять детали контракта до того как он будет подписан.
— Нет, нет, — отшельник махнул рукой, как полная, жеманная торговка, — он теперь твой. Может в другой раз пригодится.
После этого диалога Эдуард почувствовал, что дело сделано и ему захотелось поскорее уйти. Но просто встать и отправится в обратный путь было не удобно. Поэтому он ерзал по пеньку еще некоторое время пытаясь куда ни будь деть руки, но так и не нашел для них удобного места и чашка с чаем мешалась ужасно. Было совершенно не понятно куда её деть. Поставить за землю он не решался, а другого места для неё просто не было.
— Ну, если чай не хочешь не пей. Он полезный конечно, но дело твое, как знаешь. У тебя ко мне еще, что-то есть, или только по поводу скачек пришел?
— Да вроде бы и всё. Все остальные вопросы как-то сами решаются.
— Ну тогда идти что ли. Я своими делами займусь. А то ты штаны этим пеньком протрёшь.
Эдуард молча встал и счастливый от того, что экзекуция в которой он добровольно принял участие кончилась. Попрощался с отшельником. И собираясь уходить повернулся к яркому пламени костра спиной, посмотрел в непроглядную темную ночь и страх овладел им по-настоящему. Он помедлил, словно ища предлог остаться и вдруг вспомнил, что не спросил как пользоваться светлячком.
— Извините. — Обернулся он назад, но отшельника уже не было и только одинокий костёр ярко горел на поляне. Эдуард про себя крепко выругался, но искать старца не решился и медленно направился в холодный мрак ночи.
Дорожка была ухабистая, местами скользкая, а иногда казалось, что ее вообще нет и только мокрая от росы трава мочила штаны почти до самых колен.
В лесу завыли волки, не очень близко, но все-таки страшно. Ночь была безлунная, звезды светили плохо, трава становилась все выше и гуще. Вскоре Эдуард понял, что идет просто по полю не разбирая дороги и направления. «Возможно гонку было лучше проиграть». — Мелькнула в его голове здравая мысль.
Спустя еще минут десять он уже точно знал, что не малейшего представления не имеет о том куда ему идти и где он находится. Было очень холодно и страшно. «Либо съедят, либо замерзну». — Появилась еще одна мысль.
— Ну и пусть! — Уже в слух добавил он и прошел еще некоторое расстояние.
Стало ясно: где-то надо остановится до утра и хорошо бы в более-менее сухом и безопасном месте. Оглядевшись еще раз он увидел сквозь темноту силуэт большого дерева, к которому и направился, предполагая найти под ним естественное укрытие. До рассвета оставалось не так уж и долго. Короткая весенняя ночь должна была подходить к концу. Эдуард надеялся вздремнуть на часок другой и дождавшись рассвета найти дорогу в город.
Добравшись до дерева и осмотрев его Эдуард пришел к выводу, что ему повезло в двойне. Это оказалась огромная разбитая молнией ива с прекрасным дуплом внутри, в которое он залез. Завернувшись там в плащ и положив голову на бок, он увидел не яркий свет над левым плечом. Светик была рядом и ему от этого стало уютней, он ненадолго заснул.
Проснулся Эдуард с рассветом, но не от яркого солнца, а от невыносимого зуда. Оглядевшись он понял, что ночью в темноте не разглядел муравейник, который находился прямо в дупле. Ругаясь и отряхиваясь, он вылез наружу весь перепачканный древесным углем, опухший от укусов, вонючий и злой. Ничего не оставалось, как сесть на некогда отломанную грозой ветку этой ивы и выкурить утреннею трубку запивая крепким бренди из фляжки. Зуд потихонечку начал угасать, а настроение опять поправляться. Но, стало ясно, что в городе придется придумывать историю для того чтобы объяснить свое ночное исчезновение.
— Во-первых, в начале надо сходить в баню. — Начал проговаривать он, размышляя в слух. — Потом пойду к другу и скажу, что был у любовницы, а он пусть в случае чего подтвердит домашним, что мы с ним встретились вечером у городского ипподрома, а потом пошли к нему выпить рюмку другую и засиделись до утра планируя на чем можно заработать. По-моему, не плохой план. — Под итожил он явно довольный собой. Сделав еще пару глотков, он начал отряхиваться и приводить себя в порядок попутно поедая последний бутерброд с ветчиной.