Проект "Ковчег" (СИ)
А Сашке стало грустно. Накатило жуткое чувство одиночества. До слез было себя жалко. Никифорову вон есть куда и к кому возвращаться, есть мама, есть девушка. Да, девушка. Как-то раньше о девушках мыслей у парня не возникало. Но в последнее время все изменилось, женский вопрос перед Сашкой возникал все острее, особенно по утрам, когда организм реагировал на него со всей мощью бурлящих подростковых гормонов. В чисто мужском, замкнутом внутри себя коллективе знали, что Алоян по приказу Терещенко выдает поварам для добавления в пищу какие-то препараты, заглушающие желание, и с пониманием относились к этому. Но тема противоположного пола по молчаливой договоренности была среди них под запретом, слишком уж болезненной она была, как в физическом, так и в психологическом плане. У всех без исключения, ну кроме Сашки в силу его возраста, там наверху, в огне ядерных взрывов погибли жены и любимые, и любой намек о них отзывался в душах выживших непереносимой болью. А вот теперь, видимо, действие препаратов закончилось.
И еще на Сашку давила гнетущая неопределенность и неуверенность в будущем. Как выйти на руководство СССР Александр уже придумал и даже предпринял для этого определенные действия. И подсказку для них он нашел в компьютере Ванина. Максим мечтал попасть именно в это время и всерьез готовился к такому развитию событий, прорабатывая планы и обеспечивая их техническими средствами. Так, он предполагал с помощью компьютера и дешифрующей программы вскрыть коды связи с руководством страны, потом под этими кодами выйти на Сталина, а там уже передав Верховному базу со всем содержимым, проситься на фронт. Причем Ванин почему-то не рассматривал, как контакт никого, кроме Иосифа Виссарионовича, считая, что попади информация о базе кому-то еще, даже из близкого окружения вождя, использовать они ее будут не на благо страны, а только в личных целях, а может и того хуже. Из чего Максим сделал такие выводы, Сашке было не понятно. Но мнению друга он доверял. И придерживаться решил именно этой линии. Правда, вот, как попасть к самому Сталину, Сашка придумать не мог.
А компьютер Лизина поверг его в шоковое состояние. Александру очень нравился подполковник своим неунывающим характером, готовностью выслушать и дать совет. Если Терещенко казался Сашке глыбой далекой и не доступной, но на которой держится их коллектив, то Лизин в его восприятии был почти своим. То, что подполковник исполнял еще и функции контрразведчика, было известно всем и служило почвой многочисленных шуток о контрразведке без разведки, над которыми Михаил Иванович и сам с удовольствием смеялся, ничуть не обижаясь. А вот то, что он был еще и глазами, ушами и карающей рукой истинных хозяев базы из правительств союзных республик стало для Сашки неприятной новостью. И то, что в двух якобы суицидах из трех, произошедших на базе, принял непосредственное участие подполковник, стало для парня сродни нокаутирующему удару. Да и много еще всякой грязи, о которой не хотелось даже думать, прочитал Александр в компьютере этого человека.
А тоскливые мысли все не уходили. Как его встретят в Советском Союзе, что его ждет? Даже в самом лучшем случае, если его не арестуют или не закроют в какой-нибудь секретной лаборатории НКВД, куда он пойдет, чем будет заниматься? Он чужой в этом мире, в этой стране. Ничего не знает, ничего не понимает. Для него совсем неважным кажется то, за что тот же Никифоров, не раздумывая, готов пожертвовать жизнью. А Сашкина основная цель не допустить в будущем повторения того, что случилось, как она найдет отклик у Сталина? И не делает ли он ошибку, выбрав Советский Союз, а не страны демократического блока, как это предполагали те, для кого строилась эта база. Ведь, как он узнал из документов Лизина, они не планировали как-то помогать России, да и вообще базироваться на ее территории. Ими планировалось вывезти ценности и информацию в Британию или Штаты, и, используя послезнание и имеющиеся ресурсы, производить корректировку истории. А не посвящённый персонал базы вместе с семьями должен быть уничтожен. Те двое, которых убил Лизин, узнали об этом, чем и подписали себе смертный приговор. Знал об этих планах Терещенко или нет, Сашка даже думать не хотел. Он просто выключил компьютер подполковника, с намерением больше никогда его не включать, слишком мерзко становилось на душе от того, что в нем хранилось
С такими тяжелыми мыслями Сашка зашел в операторскую, проверить камеры внешнего наблюдения, которые он мониторил постоянно, да посмотреть расшифровку радиоперехватов советского командования. А радиоперехваты не радовали, не будь у Сашки послезнания, он бы усомнился, что немецкую армию на пути к Москве может что-то остановить. 7 октября была окружена Вяземская группировка советских войск, а три дня назад они перестали выходить на связь[iii]. С командования Западным фронтом был снят Конев и на его место назначен Жуков. Немцы вплотную подошли к Можайску. И давили, давили, давили.
У Сашки была мысль начать передавать советскому командованию известную ему информацию, но он не был уверен, что это именно его прошлое, а так же не был уверен в достоверности имеющихся у него данных. Эх, почему Ванин не догадался запрограммировать свой дешифратор под немцев! Можно было бы отправлять расшифровки переговоров нашим. Сашка пробовал прогонять немецкие шифры через Максовскую программу, но получалась какая-то белиберда. А насколько было бы проще, если бы он смог это сделать. Но ему не хватало знаний, не было нужных умений. И это жутко бесило Александра. Через три дня уже можно было выбираться на Большую землю, а мыслей, как выйти напрямую на Сталина так и не было. Сашка задумчиво раскачивался на стуле перед компьютером, а потом, взлохматив шевелюру, надо бы постричься, да вот кто его стричь будет, решительно пододвинул к себе клавиатуру и, с силой стуча по клавишам, стал набирать текст:
«Верховному Главнокомандующему Вооруженными Силами СССР товарищу Сталину. Имеем для передачи Советскому Союзу секретные образцы авиационной техники и информацию особой государственной важности. Образец техники может быть представлен в ночь с 19 на 20.10.1941 на указанную вами площадку с запада (важно!) от Москвы, идеально подходит – аэродром Кубинка. В случае невозможности использования аэродрома в Кубинке подойдет любая другая площадка. Требование к площадке – ровная, твердая поверхность размеры не менее 150*100 метров [iv] . Точное время прибытия будет сообщено после указания вами координат площадки. Информация ОГВ будет передана делегатом связи только лично из рук в руки товарищу Сталину (важно, не обсуждается!). В случае согласия с данными условиями координаты принимающей площадки сообщите этим же шифром не позднее 23 часов 59 минут 18.10.1941 по московскому времени с сообщением для товарища Александрова»
Сашка еще несколько раз перечитал написанное, затем ввел тест в программу для шифрования под кодом Западного фронта, и, выбрав частоту радиообмена между штабом фронта и Генеральным штабом, мгновение посомневавшись, нажал «Передать в эфир». В тот же миг компьютер сопряженный с рацией базы отправил сообщение адресату[v]. Все, теперь остается только ждать ответа от руководства СССР. Сашке стало даже как-то легче на душе – решение принято, сомнения бесполезны, а значит, как говорил кто-то из древних: «Делай, что должно и будь, что будет»[vi].
Первый доклад Верховному генерал-майора в качестве Начальника оперативной группы Генерального штаба, после эвакуации Генштаба в Арзамас, был очень тяжелым[vii]. На Ленинградском фронте немецкие войска, несмотря на ожесточённое сопротивление советских частей, переправились через Волхов, захватив и расширив плацдарм. На юге оставлена Одесса. На Западном фронте врагом захвачен город Калинин, немцами взят Боровск, идут тяжелые бои под Волоколамском и Малоярославцем. Немецкие войска, не смотря на упорное сопротивление Красной армии, рвутся к Москве.
- Что предполагаете предпринять, для исправления ситуации, товарищ генерал-майор? – голос Сталина был спокоен, но напряженный взгляд и подрагивающая в руке потухшая трубка, выдавали его волнение.