Забудь обо мне (СИ)
Мы с ним сейчас не про секс. Кажется, вообще впервые.
И я не чувствую себя девочкой, которой нужна его крепкая мужская рука.
— Иногда мне кажется, что мне надо было жить как он, потому что все гнался за чем-то, что-то доказывал, что-то вырывал зубами. А в итоге — в сороковник как-то уже ни хера от жизни не хочется.
В каком-то безумном порыве нежности обхватываю его колючие щеки ладонями.
Заставляю посмотреть на себя.
Достает сигарету, сжимает ее между пальцами и костяшкой указательного проводит по моей губе.
— Сорян, Зай, но любить тебя так, как ты хочешь, я не смогу. Разучился. Да и старый уже.
В эту минуту я понимаю, что мы с ним, как говорится в дурацких цитатках из интернета — не про чувства. Мы про что-то такое, для чего человечество еще не придумало подходящее слово. Это не та любовь, которой я правда хочу — чтобы были признания, объятия, нежности и чувства, от которых кружится голова.
Это вообще не любовь.
Это притяжение двух планет, которые могут сойтись вместе, потому что такова их природа, но рано или поздно, когда мы окажемся слишком близко — нас просто разорвет друг об друга.
Поэтому мне нельзя принимать все это слишком близко.
Ничего хорошего из «нас» все равно не получится.
Я нужна ему, как нужен желанный и очень долго уходящий в другие руки трофей.
Он мне — чтобы забыться, выдохнуть, выздороветь от того, что, вопреки моему желанию, пустило корни слишком глубоко мне в душу.
И когда-нибудь нам придется просто разойтись и сделать вид, что мы все те же маленькая глупая девчонка и крутой взрослый друг папы.
Но не сегодня.
Господи, что же меня так тянет на идиотские цитаты?!
Я пытаюсь поймать фильтр сигареты губами, но Бармаглот уводит руку и в отместку щелкает меня по носу.
Морщусь, как кошка, на которую щедро брызнули холодной водой.
— Вы, Марк Игоревич, вообще никого не любите и никогда не сможете любить, — говорю так, будто обсуждаем героя какой-то книги. — Потому что только так в вашей вселенной все работает, как нужно.
Желание услышать хотя бы какое-то отрицание все равно появляется.
Совсем без участия моего головы, откуда-то из сердца.
Но Бармаглот просто еще раз затягивается, отбрасывает сигарету — аккуратно в урну рядом со скамейкой — берет меня на руки и легко, как будто я котенок, несет к машине.
Глава шестьдесят четвертая: Сумасшедшая
Самое тяжелое событие, которое мне предстоит пережить — день рождения моего отца.
Ему пятьдесят.
Красивая дата, по случаю которой мы с мамой заранее выезжаем в наш загородный дом и начинаем в две пары рук готовить мясо и все остальные вкусняшки для мужских посиделок в дружном кругу.
Я знаю, что хоть событие и неформальное, обычно на него съезжаются его приятели с женами и детьми.
Самые избранные, у отца таких всего пятеро.
И Бармаглот, конечно, среди них.
И приехать ему придется вместе с Милой, потому что так положено.
Это ритуал.
Если будет что-то не так — никто не поймет.
А все эти крутые мужики с большими деньгами и большими проблемами почему-то очень сильно дорожат именно своими женами и видимостью стабильной жизни.
Так что, когда я дважды режу один и тот же палец — это рекорд даже для меня — мать чуть не силой отбирает у меня нож, садит на стул, делает чай с остатками сушеной липы и выразительно смотрит, явно рассчитывая услышать о моих душевных страданиях.
А меня разрывает от бессилия и злости на саму себя, потому что у меня никогда не было от нее секретов и потому что она всегда давала мне самые правильные советы. Даже если их ценность я понимала потом, а сразу относилась к нравоучениям с налетом «житейской мудрости».
Но как ей сказать, что мне предстоит пережить два дня под крышей одного дома вместе с мужиком, с которым я трахаюсь, и его законной женой?
Снова врать?
В последнее время я делаю это слишком часто.
Даже придумала себе поклонника, о котором рассказываю, что он старше, опытнее и есть причины, по которым я пока не спешу слишком в него «вляпываться». Это самый безопасный способ рассказывать что-то о Бармаглоте, не вскрывая его личность.
Потому что моей маме даже в голову не придет, что после всех моих слез на ее кухне я вступила бы в отношения с женатым мужиком.
Так что…
— Ну что случилось с твоим Мистером Икс? — Мама вытирает руки о бумажное полотенце. Называть моего невидимого «мужчину» героем популярной оперетты — это же святое. — Снова что-то очень сложно?
Киваю.
Делаю глоток чая и немного морщусь, потому что сахара в нем слишком много.
— Может, погадаешь мне на липовых чаинках? — пытаюсь разбавить напряженное ожидание серьезного разговора.
Мама делает серьезное лицо, берет чашку, долго колотит липовый цвет и, хмурясь, начинает что-то вдумчиво «читать» в этой зеленой требухе на дне чашки.
— Чай говорит мне, что… — Она зыркает в мою сторону, и я в последний момент успеваю как-то «спрятать» лицо за беззаботным веселым настроением. — Что ты думаешь, что можешь обмануть свою мать.
Теперь уже с укором.
Я поднимаю ладони, как будто сдаюсь, но на самом деле мне даже в страшном сне не может присниться, чтобы я призналась в той грязи, которую творю уже почти месяц.
— Просто у него есть… бывшая, — пытаюсь выбрать самую безопасную аллюзию на наши с Миллером отношения. — Она очень к нему привязана и до сих пор считает, что он что-то ей должен, и что у них просто… перерыв, пауза и вот это вот все.
Мама кивает.
Она слишком меня любит, чтобы подумать обо мне черте что.
Хороший повод поскорее развязаться с Бармаглотом. Мы и так дважды чуть не попадались на глаза людям, которые хорошо знают и Бармаглота, и моего отца. И ситуации, в которых нас могли бы застукать, были слишком очевидно «неправильными».
— И тебя беспокоит, что он не может все это закончить? Или что он не хочет заканчивать?
— Второе, — сдержано отвечаю я.
И вдруг понимаю, что действительно злюсь из-за этого.
Из-за роли любовницы, о которой сама же просила.
Злюсь, что вместо того, чтобы проводить время вдвоем, я должна буду улыбаться мегере, сидящей под руку с Бармаглотом и делающей вид, что их семейная жизнь — образец счастья и эталон безоблачного союза двух сердец.
Даже подташнивает где-то у самого горла.
— Алиса, — мама берет меня за руку, а я, как в детстве, прижимаюсь к ней щекой. — Когда мужчина любит — он не прячет свою женщину, словно дырявый носок. И не дает ей повода думать, что она — номер два в его жизни. Если у Мистера Икс есть женина, которая для него важна настолько, что, несмотря на прошлое и разрыв, он не хочет расстраивать ее своими новыми отношениями, значит…
— Ясно-понятно, — перебиваю до того, как она закончит.
И даю себе обещание сегодня же, когда подвернется возможность, сказать Бармаглоту, что между нами все кончено.
По крайней мере, тогда я буду знать, как переживу эти дурацкие выходные, а не сдохну, захлебываясь собственным ядом, глядя на их семейное чириканье.
До вечера я еще как-то могу держать себя в руках.
За готовкой и приготовлениями не то, чтобы сильно отвлекаюсь, но в моей голове хотя бы появляются другие мысли, и они вытесняют страх предстоящей встречи и еще больше — панику по поводу разговора с Миллером.
Загадочная женская душа — я не знаю, чего я больше боюсь: что он отреагирует слишком бурно и устроит сцену, или что сделает свое любимое «лицо похуиста» и согласится, что так действительно будет лучше.
Около пяти начинают съезжаться гости.
Отец, как обычно, отвлекается тем, что делает за домом шашлык, и встречает их мама.