Забудь обо мне (СИ)
Выхожу, даю ей выдохнуть.
Вены на шее Алисы натянуты проглоченным криком.
Но она сама тянется навстречу.
И где-то здесь я срываюсь.
Вдалбливаюсь в нее весь, яйцами ударяясь о мокрую промежность.
Накачиваю собой с каждым новым толчком, нещадно вколачивая в кровать ее маленькое худое тело.
Мне нравится, что в ее криках — удовольствие, даже если она кричит очень громко. Кажется, как никогда ни одна женщина до нее.
Отдается сразу вся, хоть трахать ее такую тугую — испытание на прочность.
Я долблю ее так сильно, что спинка кровати ударятся в стенку с выразительным стуком.
Сжимаю губы, когда оргазм подкатывает сначала к затылку, а потом вниз — до копчика.
На последних толчках Алиса вытягивается в моих руках, напрягается, как перетянутая до предела шелковая лента.
Кончает, покрываясь мелкими капельками пота.
Я успеваю замереть, чтобы посмотреть, как она вскидывается подо мной, как мотает головой — и ее волосы превращаются в хаос.
Выхожу, чтобы сжать член ладонью и в пару движений спустить все на ее дрожащий влажный живот.
Глава пятьдесят восьмая: Сумасшедшая
Мне кажется, что я сплю и вижу сон, в котором кто-то аккуратно перекладывает меня на середину кровати и накидывает на голое плечо одеяло и сверху — плед.
Это ведь был сон?
Я и Бармаглот, секс, удовольствие, от которого меня чуть не разорвало на куски.
Просто сон?
Я не хочу открывать глаза даже когда часть моего любящего выдумывать всякую хрень сознания начинает поддаваться реальности и напоминать, что в последние дни в моей крови такая жесткая концентрация обезболивающих, что «поймать» галлюцинации было бы вообще делом не удивительным.
Но когда посреди ночи ворочаюсь и чувствую, что на мне лежит что-то огромное, тяжелое и неподъемное, как бревно, начинаю о чем-то подозревать. Особенно, когда привыкшие к темноте глаза в полумраке комнаты различают орнамент знакомой татуировки.
Сначала хочется поддаться порыву и провести по ней пальцами, посмотреть, встанут ли дыбом волоски на его руке.
Но мозг просыпается за секунду до того, как я протягиваю пальцы.
Черт.
Блин!
Откидываю одеяло в сторону и потихоньку выбираюсь из-под руки Бармаглота.
Во сне он недовольно хмурится.
Накидываю халат и на полусогнутых на кухню.
Прикрываю дверь и краем глаза замечаю, что в отражении чайника у меня до смерти перепуганное лицо.
Мы переспали.
Это точно не сон, потому что между ногами тянет и, если честно, немного побаливает, потому что у меня никогда не было такого… гммм… большого мужика.
Я сделала это не совсем в здравом уме.
Вот же…
Достаю телефон, и хоть на часах четыре ночи, пишу сообщение Танян: «У меня был секс с Миллером!»
Даже не знаю, зачем. Ничего нового, кроме того, что я — дура, она мне точно не скажет.
Может просто чтобы завтра утром увидеть это и еще раз понять, что все это действительно случилось. Спустя шесть лет флирта, взаимных насмешек и подколок, приятной взаимной и ни к чему не обязывающей симпатии — вот так… сорваться.
Но ведь…
— Заяц, вообще-то я не люблю, когда женщина сбегает из постели посреди ночи.
Я так глубоко ныряю в свой внезапный страх, что пропускаю звук открывшейся двери.
Это громадина стоит там в своей любимой позе — опираясь плечом на дверной косяк.
С растрепанными волосами, немного сонными глазами и плечами, на одном из которых след моих зубов.
Когда я его укусила? Такое было?
Господи боже.
— Утром я избавлюсь от кикиморы, — говорит он, зевая в кулак. — Как ты и просила.
Киваю, делая вид, что только это меня и волнует.
— Зай, что случилось?
Я мотаю головой и пытаюсь хотя бы за что-то схватиться, чтобы хотя бы создать видимость, что мне внезапно в четыре утра захотелось пожрать. В забывчивости тянусь за чашкой больной рукой и смахиваю ее на пол прямо себе под ноги.
Все небьющиеся чашки прекрасно бьются, как оказывается. И, как зараза, на миллион мелких осколков, а не как положено — на несколько крупных черепков. Хочу сделать шаг в сторону, но Бармаглот оказывается рядом раньше. Берет меня за локти, поднимает, словно какой-то детский стульчик и молча ставит на кухонный диван.
Как-то вообще не спрашивая находит веник и совок, быстро собирает осколки.
Уходит, ни слова не говоря, и возвращается уже с пледом.
Накидывает его мне на плечи, усаживает поудобнее.
— Зай, есть будешь? Я голодный.
Молча киваю.
— Хотите поразить меня своими кулинарными талантами, Марк Игоревич? — снова не могу удержать свою внутреннюю язву.
Это просто защитная реакция.
Что ничего не изменилось. Что это был просто секс. Нет, хорошо, это был лучший секс в моей жизни. Но мы все же Сумасшедшая Алиса и Злой Бармаглот, и нет повода что-то менять.
— Собираюсь накормить свою женщину, потому что у нее вид — краше в гроб кладут, — не поворачиваясь, отзывается Марк.
Взбивает яйца, разогревает сковороду.
Поджаривает пару ломтиков докторской колбасы, выливает сверху яйца.
Пока что все похоже на то, что у него получится вполне съедобный омлет.
Бармаглот поворачивается.
Надо бы запретить ему скрещивать руки вот так, потому что я от этих бицепсов размером с трехлитровые банки просто умишком тронусь. Даже сейчас приходится закрыть рот ладонью, чтобы сдержаться и не укусить его за кончик вороньего хвоста на татуировке.
— Когда-то давно я пару лет жил в студенческой общаге, — говорит Бармаглот, как будто угадывает мои мысли.
— Пожалуй, я прославлюсь, если прямо сейчас начну писать ваши богатые мемуары, — ехидничаю я.
— Я еще не настолько стар.
— Маразм нечаянно нагрянет… — нараспев, почему-то давясь собственным смехом.
Бармаглотище делает приглашающий жест, и я от души хохочу. Так долго, что приходится постараться, чтобы взять себя в руки и вытереть набежавшие в уголки глаз слезы.
— Это просто нервы и стресс, — не очень старательно извиняюсь.
— Нет, Зай, это — эндорфины, — довольно ухмыляется этот здоровенный гад.
— Уверяю, Марк Игоревич, что даже при всем желании не успела бы сожрать столько шоколада, — кривляюсь в ответ, заодно жадно поглядывая, как он ловко переворачивает омлет, держит еще под крышкой еще минуту и раскладывает на две тарелки.
Тут же отламываю ломтик, наспех стужу и кладу в рот.
Вкусно.
Ну то есть — нормальный человеческий омлет. Не подгоревший, не пересоленный, мягкий и воздушный.
— Зай, просто тебя нормально никто не трахал, — спокойно, как удав, продолжает Бармаглот. — Поэтому у тебя шок. Привыкай — трахаться я люблю. И раз уж у нас отношения без обязательств и просто приятный секс, я…
Он замолкает, замечая, что от такой наглости и откровенного самолюбования я даже перестала жевать — и вилка с ломтиком омлета зависла где-то на полпути к моему рту.
Бармаглот прищуривается.
Я прекрасно знаю вот это выражение лица — он обязательно сейчас скажет какую-то пошлую хрень, от которой я либо покраснею до самых пяток, либо мы разругаемся в хлам.
— Зай, и в задницу я тебя тоже выебу — имей ввиду. Пора тебе учиться заниматься сексом по-взрослому.
Вот же…
Трахарь-террорист!
Глава пятьдесят девятая: Сумасшедшая
Во вторник Бармаглот везет меня на осмотр к врачу.
Мне делают еще один рентген и снимают повязки. Но больничный продлевают еще на неделю. Не то, чтобы я адский трудоголик, но не привыкла валяться в постели и ничего не делать. Тем более, когда весь класс моих маленьких разбойников вручили в руки старой мегере, и родители уже вторую неделю штурмуют мой вайбер сообщениями о том, как детям тяжело, и как меня не хватает.