Паутина дорог (СИ)
— Но мы еще сможем, — добавил он тяжело и сердито.
— Леон, прошу тебя…
— Не волнуйся, дорогая. Этот… не услышит.
— Мы не должны стать еще большими предателями, — объяснила Дейна свой страх как можно понятнее. — Это плохо кончится.
И она рассказала про двух других вассалов, удивленная тем, что Виенто не поведал об этом Леону раньше. Тот слушал очень внимательно, хмурился и вздыхал, а потом пожал плечами.
— Они и впрямь предатели. А мы? Просто пойдем наперекор его диким и глупым желаниям.
Дейна сглотнула. Было кое-что, волнующее ее больше свадьбы с Леоном.
— Послушай, — сказала она негромко, и прикусила нижнюю губу от волнения, — а откуда он узнал про мои дела с книжной гильдией? Я не признавалась в письмах…
— Это сказал я, — без зазрения совести брякнул Леон.
И посмотрел на любимую с виноватой улыбкой.
Как во сне, Дейна медленно подняла руку.
Шлеп!
Звонкий хлопок разнесся по всей гостиной. И тут же новый удар настиг больную щеку Леона.
Оттолкнув глупого мальчишку, Дейна вскочила на ноги и опрометью вылетела из гостиной, не желая видеть уже никого из влюбленных мужчин.
Глава 15. Вино и боль
Даниэль Виенто не злился и не метался в ярости по своим покоям. Как истинный дворянин, воспитанный аристократичным и строгим отцом, он старался скрывать свой огненный характер. Особенно от Дейны Морлан. Девчонка и так пережила множество боли, проблем и потерь, зачем ее мучить?
Зато мучился он сам, сгораемый от жестокой болезненной страсти.
Еще недавно Даниэль надеялся, что Леон поймет все правильно и отстранится от Дейны. Зря! Юнец оказался резким и дерзким наглецом, вдобавок ко всему и неразумным. А его выходка с кольцом и вовсе разочаровала герцога в Леоне. Грань с ней, с грубостью и недостойностью поведения! Даже он, Виенто, проведший с Дейной куда меньше времени, чем мальчишка, знал, что той не по нраву золото.
Девица предпочитала серебро и синие камни или хотя бы изумруды. Услышав об этом единожды, Даниэль накрепко это запомнил. А Леон наверняка слышал это от девушки куда чаще.
Глупость выходки Лоренцо никоим образом не сочеталась с любовью к Дейне.
Чем скорее это поймет сама Дейна, тем будет лучше для нее. Но разве он, Даниэль Виенто, имеет право указывать взрослой женщине на лучший выбор?
Выбирать ей и только ей. Жаль только, что влюбленный человек не способен полагаться на голос трезвого и чистого разума. Сильные чувства опьяняют и сбивают с толку. Даниэль и сам проходил через это, благодаря чему отлично понимал Дейну и ее решения.
Если бы ему предложили выбор между Дейной и любой другой женщиной, герцог выбрал бы Дейну. Так же, как она, очевидно выбрала Леона после ухода Виенто из гостиной.
Даниэль Виенто был одним из тех немногих мужчин, что считались с женским мнением, не ставя себя и свои желания выше. Но он не считал Леона достойным кандидатом на любовь девушки.
Увы, это именно тот случай, когда лучше всего отойти в сторону и посмотреть, что будет.
* * *
Терзаемый тяжелыми мыслями и неутешительными выводами, Даниэль закрылся в выстывшем кабинете и решил выпить бутылку вина в одиночестве. Но без хорошей компании на бутылку темного стекла было тошно смотреть, и поэтому он зачем-то вышел в коридор. Ведь знал, что никого, кроме него, Лоренцо и Морлан в особняке нет, а пить благородный густой напиток с лакеем не представлялось достойным.
Старинный особняк скрипел ступенями и дверями, в темных углах раздавался пыльный шорох, хотя везде было чисто. Тяжело вздохнув, Даниэль покрепче сжал озябшей ладонью горлышко бутылки и пошел наугад. Борьба со странной горечью внутри едва ли могла увенчаться успехом этой гадкой ночью.
Для семейства Морлан он прослыл чудовищным злодеем, безжалостным похитителем детей, и Стихийные Боги знают, кем еще. Только Дейна относилась к герцогу с пониманием и не горела фанатичным желанием отомстить за давние события.
Делало это ее в его глазах еще прекраснее? Пожалуй.
Нестройный ход мыслей Даниэля нарушил звонкий и медленный стук маленьких каблуков по лестнице. Факелы, освещающие коридор, выхватили из холодного мрака стройную девичью фигуру, неуклюже спускающуюся по крутой лестнице.
— Дейна? — спросил он хриплым шепотом.
В ответ донесся лишь громкий всхлип. На душе стало совсем скверно.
Конечно, это была Дейна. Медленно бредущая, заплаканная, но знакомо стойкая, пытающаяся держаться за последнюю соломинку. С ней что-то случилось. Возможно непоправимое, о чем Даниэлю было страшно думать. Но правде часто приходится смотреть в глаза, не избегая ее цепкого взгляда.
— Дейна, что с вами?
Он наконец-то сумел поддержать ее под руку, когда она миновала последнюю ступеньку и опасно пошатнулась. Серо-голубые глаза красавицы блестели от слез, непослушные каштановые кудри растрепались и торчали в разные стороны, розовые губы дрожали. Дрожали и плечи, и ноги, и вся Дейна.
— Все в порядке… — выдавила из себя девушка, хотя явно лгала.
Страшная догадка вползла в разум Виенто, и он сглотнул, тщетно пытаясь убедить себя в обратном. Но это так глупо… нелепо… подло…
— Пойдемте-ка со мной, — озабоченно проговорил он и увлек ее за собой.
Он ожидал, что девица Морлан будет сопротивляться и спорить, но она молча и покорно семенила за ним, глядя в пол. Яркий цвет факелов выхватил из темноты разорванный надвое подол ее ночной сорочки — белый, неуклюже волочащийся по полу, и от того страшный.
Герцога Виенто затрясло от ярости и праведного гнева, едва картина стала яснее. Но прежде чем делать поспешные выводы, он привел бедняжку в свой кабинет и дал Дейне напиться воды, чтобы она хотя бы немного успокоилась. Выпрямившись в кресло, одаренная ведьма невидяще смотрела на него и молчала. Ее разум не повредился, но она охвачена шоком и ужасом.
Потребовалось минуты две-три, чтобы прийти в себя и не отдать приказ устроить облаву во всем особняке.
Даниэль мерял комнату шагами, пытаясь начать неудобный и скверный разговор. Будь у него сестра, он попросил бы ее о помощи, но никто из родственников, кроме проклятой Мелинды, не выжил в последнее десятилетие. Именно ему предстоит устранить последствие греха, сотворенного неким мерзавцем.
Надо было с чего-то начинать, и герцог подошел к креслу, в котором продолжала сидеть Дейна. Опустился на ковер, возле камина. Если он будет нависать над ней, девица еще больше испугается и окончательно замкнется в себе.
— Дейна, кто напал на вас? Кто вас… обидел?
Слова давались с трудом и проходили через горло острыми алмазами. Кто бы мог знать, что в самом безопасном для Дейны доме ее может поджидать такая лютая опасность?
— Не скажу.
Теперь упрямица говорила твердо, но все так же отстраненно.
— Вы знаете мерзавца?
— Я… нет.
И снова ложь. Во спасение, но чего?
Герцог уже хотел, было, продолжать расспросы, но тут Дейна обняла себя за плечи тонкими руками и заговорила сама — бесцветным звонким голосом:
— Вам нет нужды искать его. Вы и не найдете. Он сбежал из особняка.
По женским щекам, тронутым слабым румянцем, потекли новые слезы. Даниэль поспешно отвел взгляд в сторону, чтобы не смущать ее своим вниманием. Глядя в пустоту, мужчина видел ненавистное веснушчатое лицо, обрамленное рыжими волнистыми волосами. Сейчас этот поганый щенок их остриг, но образ в памяти Даниэля остался именно таким.
Сжав кулаки, он прорычал глухо и злобно:
— Пошлю погоню!
— Даниэль!
Она впервые выкрикнула его имя без титула и фамилии, но гнев не позволил заострить на этом внимание.
— Притащат сюда… к моим ногам… как грязного бродягу…
— Пожалуйста! — взмолилась Дейна громко и звонко.
Ее возглас заполнил кабинет, клинком полоснул озлобленную душу Даниэля, и оставил после себя гнетущее пустое молчание. Герцога словно окатили холодной водой, а потом отрезвили звонкой пощечиной, и он пришел в себя. Сознание прояснилось. А потом он увидел, что на полу, возле двери, стоит забытая бутылка темного стекла.