Полуночная невеста (СИ)

— С сосудом. Поверь, это не одно и то же.
— Ладно. Попробую.
Сила Тахара ощущалась теплом. Оно зародилось на кончиках пальцев, а потом стремительно скользнуло по рукам, добралось до сердца и окутало его жаром. Мир сделался ярче, чувства обострились, а в руках появился зуд. Хотелось что-то сотворить и немедленно!
— Достаточно. — Рейн насильно разжал наши переплетенные пальцы. — Лукас, если ему снова поплохеет — сообщи магистру Алару. Лаори, на выход!
Я слышала приказ Рейна, но не могла и пошевелиться. Меня переполняла такая радость, что я не могла сконцентрироваться на простейших действиях.
— Беда с тобой, Худышка. — Рейн подхватил меня на руки.
Я уткнулась носом в его грудь и укуталась в аромат груш и свежескошенной травы, а вот магия Тахара не пахла. Она была теплой и только.
Я поделилась своими наблюдениями с Рейном.
— Это потому что в тебе не так много от “Хрусталя и Железа”. Часть силы приняла — и ладно. Теперь подумаем, на что ее употребить. Будь ты магом, она бы улеглась в твоем источнике, а так…
— Как так? — ошалело выдохнула я.
Мы уже миновали площадь, а внутренний зуд все не унимался. Хорошо, что Рейн нес, адекватно передвигаться я не могла.
Пришибленное чужой магией сознание все-таки вспомнило, что все владевшие "Хрусталем и Железом" были творцами. Так что зуд в пальцах объясним.
Мы миновали ворота и буквально вклинились в толпу адептов. Ради разнообразия встречали не нас.
— Ого как махина!
— И как только никого не сожрала!
— Слышал ее сам магистр Алар прибил!
Я вытянула шею и едва сдержала горестный возглас: на земле в луже крови лежала зеленая упитанная горгулья.
 Глава 17 
— Ш-ш-ш… Тише солнышко, она точно была мертвая, — Рейн сюсюкал со мной со мной, как с малышкой. Счел, что я мёртвой горгульи испугалась.
Я нервно хихикнула.
Интересно, как он отреагирует, если я ему сейчас скажу, что раньше эта туша была каменной?
Рейн выслушал меня молча, а потом вдруг вытащил из кармана жилета блокнот, который вроде как сгорел в очаге моего дома.
— Но я же видела пепел. Его было так много. — Я вырвала блокнот из руки Рейна и принялась судорожно переворачивать страницы.
Мои рисунки! Точнее, руны, которые я месяцами выводила на бумаге, упражняясь в каллиграфии.
— Немного магии иллюзий. — Рейн взмахнул рукой, и по комнате закружили хлопья пепла. — Рисуй, Худышка. Тебе нужно хоть как-то израсходовать огонь, полученный от Тахара.
— Не заговаривай мне зубы. — На всякий случай я прижала блокнот к груди. — Я рассказывала тебе о горгулье.
— Я услышал, но думаю, что это всего лишь совпадение. Тебе надо сосредоточиться на рунах, Худышка. Или кто-нибудь из преподавателей с факультета “Хрусталя и железа” может заметить изменения.
Я поудобнее уселась на постели и положила на колени мольберт, который Рейн чуть раньше вытащил из пространственного кармана.
Рейн велел мне рисовать руны, но тем вечером у меня выходили лишь толстопопые горгульи и змееобразные лаару. Полюбовавшись на мои шедевры, Рейн только хмыкнул, что я в своем репертуаре, и посоветовал не засиживаться допоздна, чтобы завтра с утра начать готовиться к контрольной по истории магии.
***
Все сосуды обладали немагическими талантами. Считалось, что так природа компенсировала пустоту внутреннего источника и отсутствие магического дара. Мою заполнила любовь к каллиграфии. Орсана как-то обмолвилась о своей страсти к вышивке. А Тааши? Она обожала алхимию, но ее интерес был скорее исследовательский, возиться в мастерской она не любила. На выходные Рейн отвез меня домой. Я заходила в гости к мистеру Лаю и выяснила адрес Тааши в Дар'Алане. Интересно, как она там?
— Что-то неясно?
Рейн заглянул через мое плечо, и я тут же перестала понимать, что читала. Знакомые буквы не складывались, выходила сущая бессмыслица. Мы валялись на полу в моей комнате, и близость Белобрысого отключала мозги. Хотелось откинуться назад и почувствовать нежность объятий. С тех пор как мы начали заниматься вместе, Рейн вел себя безупречно: не хамил, не язвил и больше не пытался меня поцеловать, однако его присутствие начало ощущаться острее. Теперь я, как и Орсана, могла с легкостью определить местонахождение Рейна, чувствовала себя стрелкой компаса, верно указывающей направление.
 
Сумасшествие какое-то!
После дуэли Тахара и Лукаса прошло пять дней. Сама я рыжего больше не видела, но Рейн утверждал, что тому полегчало. Я все сделала правильно: переняла излишек магии, а потом больше суток рисовала руны как заведенная. Рейн установил в моей комнате мольберт, так что несколько знаков я вывела размером с хороший портрет, не поступившись на детали и штриховку.
Результат впечатлил Рейна. Он одобрительно похмыкал, поцокал языком, а потом с моего разрешения свернул рисунки в рулоны и куда-то утащил. Думала, мастеру Лоуренсу показать, но нет, через несколько часов мне вручили кошелек с сотней серебряных сольтов и… списком заказов! Вот так я узнала цену начертательной магии. За идеальнее символы маги были готовы платить серебром, ведь растиражировать руны с помощью печати или копирующего заклинания было нельзя. Только рисовать от руки. Я, пустышка из Низины, владела особым талантом, который маги именовали пассивной магией.
Зубы Рейна задели кончик моего уха и слегка сжали.
— Ай! Ты чего кусаешься?
— Чтобы ты проснулась. Если что-то не ясно — спроси. У тебя не так много времени.
— У тебя тоже, — буркнула я, старательно игнорируя жар, разлившийся по телу.
Два дня! Мне оставалось потерпеть всего два дня. Точнее, уже полтора, и это безумие завершится. Уже завтра мне предстояло вернуться в аудиторию и со всеми написать контрольную по истории магии. После инициации Рейна я покину ВАД, но написать эту контрольную для меня стало делом принципа, с тех пор как я узнала об истинном отношении госпожи Ласур к пустышке из Низины. Я-то думала, что она выставила меня, чтобы проучить или проверить. Фигу! Магиана просто не хотела отвлекаться на такое ничтожество, как я.
Я мрачно усмехнулась и покрепче сжала зачарованное перо. Как бы ни сложилась моя судьба в Дар’Алане, я знала, чем буду заниматься.
Начертали ценились. Я могла создавать символы для будущих заклинаний или ассистировать целителям. С тех пор как я помогла Сандре нанести целебную татуировку, меня регулярно зазывали в лазарет. Работы хватало. Мой дар был интересен магам  — значит, у нас с дядей Ладаром теперь всегда будет достаточно денег.
А вот о планах Рейна я ничего не знала.
— Чем займешься после инициации?
Он наконец-то откатился в сторону и растянулся рядом на покрывале. Такой собранный, уверенный и безумно привлекательный. Светлые волосы были взлохмачены, с полчаса назад Рейн сунул голову под кран, чтобы охладиться. Пока я читала учебник по истории магии, он изучал мемуары магов, прошедших инициацию. Уж не знаю, что он там вычитал, но башня снова задрожала, а Рейн рванул в ванную.
— Приглашу тебя на свидание.
Я поперхнулась воздухом.
— Не шути так.
— И не собирался. Маг и сосуд часто становятся любовниками. Считается, что всему виной магическое притяжение, но я долго думал и осознал, что в моем случае оно тут ни при чем. Меня тянет именно к тебе, Худышка. Такой упрямой, несносной и отважной. —  Рейн опрокинул меня на спину и выдохнул прямо в губы: —  Бесишь, но все равно стала единственной. На других девчонок больше и не смотрю.
— Наследника великого рода тянет к девчонке из Низины?
— Грязная кровь. Отец сам виноват, — Рейн сел на покрывале и криво усмехнулся. — Знаю, ты в курсе. Алар предупредил.
— Магистр очень загадочный человек, но он о тебе заботится.
— Никаких загадок. Алар уже потерял одного ученика и теперь перестраховывается.