Те, кого нет (СИ)

Голос прозвучал так, будто челюсти полковника пришлось разжимать штык-ножом.
2
Площадку под навесом, где предполагалось застолье, Наташа прибрала еще утром, прямо с подъема — об этом просил накануне сам хозяин дома.
День начинался прозрачный, погожий, отчаянно голосили и возились в ветвях птицы, но уже к полудню снова навалилась жара. Столы и удобные полукресла на двадцать персон были расставлены как положено, оставалось расстелить скатерти, которые тугой хрустящей стопкой лежали сейчас на сервировочном столике.
Этим она и занялась, когда послышался звук открываемых ворот, негромкое ворчание двигателя хозяйского джипа, а затем и голоса.
Что-то рановато для гостей, — подумала Наташа, — ведь сказано было: начнут прибывать после двух. Она разгладила складку, чуть потянула на себя снежно-белое полотнище, оглянулась — и застыла.
По гравийной дорожке, ведущей через лужайку от гаража к дому, в полном составе шествовало то самое тесно живущее чужое семейство, о котором она и думать себе запретила. Последним вышагивал Валентин, зыркая по сторонам, как карманник в трамвае.
Наташа подавила нервный зевок, но не отвернулась, не убежала, и даже не стала прятаться за опорой навеса. Чувство собственного достоинства взяло вверх: с какой стати, если все равно целый день придется провести рядом с ними!
В этот момент Валентин заметил ее и сбился с шага. Прищурился, пожевал губами и как ни в чем не бывало двинулся дальше.
Ну и дела! Так вот чем обернулось предложение Анюты поработать вместо нее в Шаурах…
Переговоры в агентстве «Фрекен Бок» прошли как по маслу. Летом людей катастрофически не хватало, и было решено, что она приступит со следующей недели. А наутро, первым же автобусом, она отправилась в Шауры и довольно быстро отыскала дом полковника Смагина.
При ней были паспорт, который ей вернули при освобождении из колонии, пачка сигарет, мобильный, немного денег, старенький светлый комбинезон, выданный Анютой, резиновые перчатки в упаковке и адрес родичей приятельницы в Старых Шаурах.
Адрес не пригодился — хозяева наняли ее на три дня и предложили ночевать здесь же. Спросили только имя и назвали сумму оплаты. Цифра показалась ей астрономической, к тому же тут было красиво и как-то по-особому спокойно.
Наташа взялась за дело с ожесточением и начала с небольшого флигеля, примыкавшего к хозяйственным постройкам. Внутри он выглядел так, будто строители только что ушли, бросив все как придется. Заляпанное штукатуркой и цементным раствором единственное окно выходило на гараж и собачий вольер, прихватывая кусок газона, но толком разглядеть что-либо через него было невозможно.
Хозяин, представившийся Савелием Максимовичем, велел Наташе полностью освободить помещение, перенести и рассортировать по полкам в соседней пристройке все, что было свалено во флигеле, вымыть окно и пол, высушить и проветрить. «Родион поставит тут стол, пару стульев и электрокамин. Кушетка имеется, приведете в порядок. Постельное белье вам выдадут».
Звучало вполне по-армейски. Правда, она так и не поняла, кто такой Родион. Охранник, может быть, водитель? Но было не до того — она провозилась до самого обеда, но флигелек вылизала до блеска, а закончив, отправилась в большой дом за дальнейшими распоряжениями.
Хозяйка, Инна Семеновна, жарила котлеты. Мойка была завалена посудой — мисками, ножами, деталями разобранного кухонного комбайна. Посудомоечная машина бастовала — и Наташа молча принялась мыть все подряд, расстелив на мраморной столешнице чистое полотенце и складывая на него вымытое.
— Спасибо, дорогая! — воскликнула хозяйка, отставляя сковороду и выключая плиту. — Вы меня просто спасли… Вам нужно поесть, пожалуйста, не стесняйтесь. Берите все, что найдете в холодильнике, и обязательно — котлетку. Потом наведите тут порядок и приходите ко мне в зимний сад. Я, пока наши не вернулись, займусь кактусами. Моющие средства в шкафу, губки и салфетки там же, но плитку промойте без порошков, просто теплой водой… Окна, кажется, еще ничего… И обязательно перекусите, — повторила она, сняла фартук, бросила его на высокий табурет у блестящей хромом барной стойки и исчезла.
 
Тут Наташа проколготилась еще часа два. Потом пожевала, покурила в открытое окно и позвонила Анюте — доложить, что все вроде нормально, когда вернется — точно не знает, ночует у хозяев.
Кухня была необъятных размеров, сверкала металлом и не сказать, чтобы остро нуждалась в уборке. Хозяйка поддерживала чистоту. Поэтому Наташа успела привести в порядок и примыкавшую к ней комнату, с виду больше похожую на маленькую гостиную, чем на столовую.
В фарфоровой китайской вазе стояли полузасохшие розы. Она сунула колючие осыпающиеся стебли в пакет с мусором, который собиралась вынести, вымыла вазу, полюбовалась синими драконами, вьющимися по глянцевитой поверхности, и отправилась искать хозяйку.
В зимнем саду, который располагался в левом крыле дома, ей показалось душно. Пахло приторно-сладким, горели лампы дневного света, и жалобно орала кошка. Повсюду были растения, большинство из них Наташа никогда не видела: они свисали со стеллажей, ползли по натянутым бечевкам, цвели, вились и кустились.
Она пошла на звук и в дальнем углу обнаружила Инну Семеновну.
Хозяйка стояла на коленях за стеллажом, прижимая к груди упитанную рыжую персиянку и что-то шепча ей в розовое ухо. Животное висело как тряпка, без движения, и безостановочно мяукало. Наконец кошка умолкла и только время от времени постанывала — совсем по-человечески.
Наташа присела рядом и протянула руку.
— Что это с ней?
— Не знаю.
— А, — догадалась Наташа. — Видно, ей тут дышать нечем. Надо ее вынести на воздух, на травку… Ей рожать скоро. Когда у нее срок?
— Откуда мне точно знать? — растерялась хозяйка. — На днях. Вы думаете, Джульетте нужен свежий воздух?
— Конечно! — убежденно сказала Наташа. — Он всем нужен. Извините, я хотела спросить, где нарезать свежих цветов в столовую? Я там тоже прибралась…
— Я сама. — Инна Семеновна поднялась. — Возьмите Джульетту и отнесите на газон к водоему. Я открою здесь рамы и приду. Только не дайте ей удрать!
Наташа приняла хозяйское сокровище. Джульетта оказалась довольно увесистой и на ощупь горячей. Осторожно тронула кошачий нос — сухой и шершавый. Легонько почесывая за ухом и прижимая животное к груди, она направилась к выходу. Джульетта поерзала, повертела головой и затихла.
Но как только Наташа присела на скамью у водоема на газоне, кошка снова стала вырываться из ее рук. Пришлось спустить ее на траву, хотя если рыжая надумает чесануть куда-нибудь, неприятностей не миновать.
Она уже жалела, что ввязалась в эту кошачью историю. Однако обошлось.
Тяжело переваливаясь, кошка проковыляла по газону, остановилась и выгнулась дугой. Пока она зарывала свое добро, Наташа вспомнила бродячих котов и собак, которые кормились при пищеблоке в колонии. Их гнали, но они каким-то образом снова и снова просачивались в зону, находили лазейки. А при появлении начальства моментально прятались по щелям и закоулкам, забивались в кочегарку и за мусорные баки.
— Джульетта, — позвала она. — Иди ко мне, киска… Не хочешь? Ну, погуляй, погуляй на воле.　
Она достала сигарету из нагрудного кармана комбинезона.
Тут и в самом деле было красиво. Все на своем месте, ничего лишнего. Полковник расстарался. Наташа неторопливо курила, наблюдая за Джульеттой. Та, как кролик, жевала газонную траву, перебирая стебельки в поисках нужных. Верхняя губа кошки мелко подергивалась. Затем она растянулась на краю водоема и стала следить за движением в глубине. Там время от времени что-то поблескивало, а листья кувшинок вздрагивали.
Показалась хозяйка с букетом садовых ромашек.
— Как это вам удалось ее уговорить? — спросила Инна Семеновна, присаживаясь рядом.
Наташа не ответила, только пожала плечами. Что тут ответишь? Мышцы ныли, двигаться не хотелось, однако она взяла себя в руки, поднялась и сказала: