Право на сына (СИ)
— Нет, — мотаю головой. — Просто… ты был таким… холодными и отстраненным, чеканил каждое слово и требовал избавить тебя от последствий, что я ни на минуту не задумалась, глотнула таблетку и решила, что всё к лучшему. Я ведь не сразу узнала, что беременна, — улыбаюсь, потому что действительно не знала. Думала, снова начались сбои с менструальным циклом, но нет. Доктор подтвердила, что я беременна. — Я не могла пойти на аборт, — объясняю ему. — Я ведь лечилась, мне нужно было забеременеть и родить, иначе я бы с большой вероятностью больше не родила.
— То есть ты выпила таблетку, зная, что ночью был, возможно, последний шанс забеременеть?
— Да, — киваю. — Не знаю поверишь ты или нет, но уже тогда я поняла, что это неправильно и мне… нужно попробовать другой способ. ЭКО, например.
— Но ты забеременела, несмотря на выпитую таблетку, — будто не поняв с первого раза, переспрашивает Стас.
— Да. У меня была стимуляция гормонов и день был благоприятный. Гинеколог сказала, что такое бывает, да и таблетки не всегда попадаются качественные.
Стас молча переваривает полученную информацию, анализирует, постукивая длинными ровными пальцами по рулю. А я испытываю потребность говорить дальше. Не извиняться, нет, рассказывать, как все было на самом деле. Мне это нужно не меньше, чем ему. Хочу стереть вставшую между нами недосказанность.
— Я знаю, что поступила плохо, когда обманула тебя и сказала, что понятия не имею, кто ты на самом деле, просто… это был мой последний шанс забеременеть, — на глаза наворачиваются слезы от осознания, что он может мне не поверить, что сочтет мошенницей, которая просто захотела родить от богатого мужчины, а потом, спустя несколько лет, предъявить права сына на наследство. Я быстро смахиваю проступившие слезинки и смело продолжаю разговор:
— Ты нравился мне задолго до того, как я встретила тебя в клубе и заговорила. Я знала твое имя. Не могла не знать, потому что, как ты уже сказал, Лера общалась с Олей. Да и ты был медийной личностью, — пожимаю плечами. — Ты нравился мне. Высокий, симпатичный, мужественный и сильный, я всегда хотела мальчика, который будет похож на тебя, а в тот день всё… совпало. Я ведь не надеялась, что между нами что-то будет, а потом ты меня спас, — снова смахиваю слезы со щек. — Я поддалась соблазну, не могла отказать себе в возможности быть с тобой.
Когда понимаю, что слов слишком много, и я иду по второму кругу, замолкаю и фокусирую взгляд на приборной панели. Могу ли я сказать что-то еще? Наверное, да, но тогда мой небольшой рассказ превратится в настоящую новеллу, а слез станет так много, что ими впору затопить весь автомобиль. Поэтому я молчу, стараюсь отключить мысли, что делают меня слабой. Решаю подождать его ответа и говорить по ситуации, обещаю себе больше не плакать, чтобы не давить на жалость.
— А я не мог отказать себе в тебе, — серьезно произносит Стас. — Я ведь до последнего не узнавал тебя. Только когда Оля сказала о сыне и о подруге подруги, которая его родила, вдруг всё сопоставил в голове.
Решаюсь перевести взгляд с приборной панели на него. Цепляюсь за ровный и чуть заросший щетиной подбородок, за приподнятые в усмешке уголки губ, за глаза, которые смотрят на меня почти как прежде. В его взгляде больше нет холода и злости, хотя видно, что он многое не понимает, а еще пытается увести тему в другом направлении, за что я ему безумно благодарна. Уверена, мы сможем еще не раз поговорить о случившемся в будущем. Лежа у камина в объятиях друг друга я буду каяться, а он — прощать.
— Боюсь спросить, о чем ты сейчас думаешь, — и снова улыбка. — На этот раз теплая и невероятно искренняя.
— О камине, — признаюсь, обещая больше никогда ему не врать. Хватит из нас недопонимания и недомолвок. Я хочу, чтобы он знал обо всем и чтобы верил, что я искренне хочу быть рядом.
И всегда хотела.
Об этом я тоже обязательно скажу ему…
Когда придет время признаваться в любви и говорить свадебные клятвы.
— А сейчас? — спрашивает рядом с моим лицом.
Я распахиваю глаза, которые позволила себе мечтательно прикрыть. Чувствую, как щеки заливаются краской от того, что я представляла нашу свадьбу. Его в темно-синем деловом костюме, невероятно сексуального, красивого, статного, такого, что все присутствующие девушки будут сворачивать шею и завидовать. И меня в пышном белом платье, с идеальным макияжем и высокой прической, с волнением в груди и любовью в глазах.
В мечтах я позволяю зайти себе слишком далеко.
А под его спокойным взглядом расслабиться и убедиться, что никакой бури не будет. По крайней мере сейчас, когда его губы касаются моих, а рука фиксирует мой затылок.
— Я очень сильно хочу на тебя злиться, — рычит мне в рот, продолжая терзать его поцелуем. — Но когда ты смотришь так, не могу.
Из моего рта вырывается всхлип, который он тут же подавляет своими губами. Целует, пробует, растягивает удовольствие. Мы отрываемся друг от друга далеко не сразу и не так легко, как может показаться. Нам обоим мало, несмотря на то, что совсем недавно произошло между нами. Мы были близки, но я все еще чувствую желание Стаса в его обжигающем дыхании, во взгляде, которым он жадно ощупывает мое тело, во влажном поцелуе с мятным привкусом и в нетерпеливых руках, блуждающих по коже.
— Ты правда не злишься? — спрашиваю с надеждой.
— Конечно злюсь, женщина! — возмущается Стас. — Ты три года молчала и не искала меня, чтобы сообщить о ребенке. Почему, кстати, ты этого не сделала, раз забеременела даже после моей, действенной на все девяносто девять, таблетки?
— Потому что ты слишком сильно не хотел детей, а я желала стать мамой больше всего на свете.
Кажется, это именно то объяснение, которое ему нужно. Да я ведь действительно так думала. А еще боялась, что он отберет у меня Даню. Просто скажет, что такая как я ему не нужна и… будет воспитывать сына сам. Страшно и совсем нелогично, поэтому умалчиваю об этом, прекрасно зная, что Стас другой. Или же сильно изменился.
— Ну и куда же без “сильная, самодостаточная” и мое самое любимое “сама со всем справлюсь”.
— Не без этого, — отвечаю с улыбкой.
— Ладно, самодостаточная моя, поехали забирать ребенка от бабушки и знакомить нас друг с другом не как некого Стаса и Даню, а как отца с сыном.
Глава 41
Всю дорогу до дома мамы я нервничаю и тереблю подол платья в надежде успокоиться. Стас знает про Даню и хочет, чтобы я представила его сыну, как отца? Я вдыхаю поглубже и выхожу, стоит ему припарковаться у дома.
— Выглядишь так, будто я веду тебя на каторгу, а не прошу познакомить с сыном, — замечает Стас, когда мы выходим из автомобиля.
— Я волнуюсь.
Это и правда так. Всю дорогу я думала о том, как пройдет их встреча, как Стас возьмет сына на руки, прижмет к себе, обнимет. И как я скажу сыну, что это его папа. Впрочем, вряд ли он поймет.
— Напрасно, — он пожимает плечами. — Даня еще маленький, чтобы понять, а вот твои родители могут удивиться.
— Мама знает, — сообщаю ему. — Папа… может подозревать.
— Значит, сюрприз не удастся.
— Ты все еще на меня злишься?
Я не могу заметить его шутливо-напускной тон и то, что он тоже нервничает, хотя и пытается скрыть это за улыбкой.
— Так сильно заметно?
— Ты шутишь и это совсем тебе не свойственно.
— Прости, — признается, окончательно убеждая меня в том, что я верно расценила его состояние. — Я не могу поверить, что у меня растет сын. И что я не знал о нем.
— Прощения должна просить я, — аккуратно замечаю. — Я должна была сказать.
— Я бы хотел знать, — кивает Стас. — Даже если ты специально стимулировала организм, чтобы беременность наступила, я должен был знать о нем, это ведь… мой ребенок.
— Давай приедем в другой раз, — прошу его, пока мы не позвонили и не вошли внутрь.