Болотный край (СИ)

Кстати, собаки с недавних пор шли в еду. На развалинах нашли гору соли и специй, которые использовали для обработки мяса. Конечный продукт отличался не самым приятным вкусом, был жёстким, но отлично насыщал. Ещё и шкуры пробовали выделывать, готовя их в качестве накидок от ночного холода. Вот только получалось плохо.
За неделю были сделаны десять плотов, на которых можно посадить по десять человек без груза. Они отличались от того, который я оставил в лагере Максимки. На такое количество поплавков монтажной пены у нас не было. Поэтому внутрь жестяных тубусов пихали всё, что хорошо держится на воде, девяносто процентов — пенопласт и пустые пластиковые бутылки. Кстати, пенопласта и похожего на него розового стройматериала у нас было много. Эти материалы мы снимали со стен разрушенных домов. До переноса ими жители утепляли свои стены, для защиты от сырости и холода. Из десяти плотов шесть мы сделали из камер от фур. Накаченные камеры превратились в поплавки, на которые закрепили настил. Пять «дутиков» отлично держали восемь-десять человек с небольшим грузом. Каждыую камеру я укрепил одной духовной искрой. После такого я слёг на сутки с жесточайшим откатом. На пике негативных ощущений я мысленно хотел сдохнуть и сто раз дал себе зарок больше так не делать и беречь себя.
— Да уж, мы предполагаем, а Бог располагает. Правильно это заметили наши предки, что придумали такую присказку, — однажды сказал мне Иван. — Думали, что переезд затянется на пару месяцев. А в итоге ещё и десяти дней не прошло, а мы уже свой лагерь у заправки бросили. А завтра уже первая партия народа на плотах поплывёт к горам.
* * *
К счастью, никакие людоеды до нас не успели добраться. Вся наша группа, изрядно увеличившаяся за счёт новичков, за три дня перебралась на другой берег озера со всем имуществом. К слову, я пару раз слышал чужие разговоры старожилов лагеря у заправки о том, что новички могли наврать про нападение. Лично я в такое не верю, слишком напуганы они были. Сильно напуганы, такое огромной толпе разновозрастных людей не сыграть никогда.
Сейчас наша группа насчитывала уже за сотню человек. Слабых, стариков и детей было очень мало. В основном молодые или просто крепкие мужчины и такие же женщины. Иные просто не смогли выжить после переноса. Вожаков, если так можно назвать старших группы, было четверо. Наиболее авторитетным оказался Колокольцев, практически президент. Остальные трое — это Клавдия Вагон, последнее стало прозвищем из-за места, где она жила со своей крохотной общиной; Василь Старцев, помощник Колокольцева и Сергей Сергеевич Сергеев, старший среди тех, кто спасся от людоедов. Все остальные, кто ранее обретался рядом с Колокольцевым, как-то вдруг после переезда к сопкам отошли от власти. Ах да, можно сказать, что в совете, то есть вожаками были ещё я и Лиза. Нас постоянно звали на каждое совещание и прислушивались к нашим предложениям. Впрочем, как такового влияния у нас с девушкой не имелось. Практически уверен, что Колокольцев держит нас рядом с собой из-за наших способностей, приносящих огромную пользу, чтобы нас не переманили какие-нибудь конкуренты. А то, что они однажды появятся, я в этом уверен на сто процентов. Человеческая суть по-другому не может.
Первые сутки мы отсиживались на берегу, отдыхали после плавания, осматривались, искали опасность или какие-нибудь её следы. На второй день после плавания была создана большая группа из крепких мужчин, которая отправилась в долину. В неё попал я со своими товарищами, Иваном и Директором. А ещё к нам как-то вдруг незаметно приклеился Максимка. Его даже Колокольцев стал считать членом моей команды. Группа получила восемь арбалетов с десятью усиленными болтами и три пневматические винтовки с двадцатью усиленными пульками. Дополнительно к этому оружию каждый мужчина был вооружён топором или самодельным тесаком, копьём. К примеру, у меня на поясе висел короткий меч из тонкой рессоры. В нём было чуть больше семидесяти сантиметров от острого кончика до обуха рукояти. Клинок был широкий к острию и слегка изогнут. Тот, кто отковал его, назвал тактическим кописом. По мне же — это была пародия на кукри, только слабо изогнутая и слишком длинная. По правде говоря, я даже не знаю, кто первым предложил вооружаться по-средневековому. Пока что никаких причин и признаков к подобному не располагало. С другой стороны, людоеды были все сплошь с холодным оружием, фабричным — топоры и большие ножи, и самодельным. Кроме оружия мы несли пилы, кувалды и большие топоры, большой запас гвоздей и скоб для крепления древесины. Всё это требовалось для главной задачи: найти удобное место и там построить защитную стену из местного леса с помостом для часовых.
 
Всё шло до поры хорошо: в долине не нашли никаких следов крупных зверей, зато хватало мелких зверьков и птиц, которых можно было бить и отправлять в котёл. Тут одних мышей столько, что можно ими кормиться долгое время. Просто варить тушки нужно подольше на случай, если они переносят какие-нибудь болезни, присущие земным грызунам.
А потом один из лесорубов попробовал воду из озера.
— Тьфу, — немедленно стал он плеваться, — горькая дрянь, тьфу!
Оказалось, что вода в озере заметно горчила. Пить такую не сможет никто. Наша четвёрка, зарекомендовавшая себя в качестве разведотряда, пошла обратно вдоль ручья, вытекающего из долины. Всё время пробовали из него воду. Мы шли больше двух часов, прежде чем исчез неприятный привкус.
— А мы не сдохнем от этой дегустации? — сказал Директор после очередной пробы. — У меня уже все губы высохли уже.
— Ты её не глотай, а выплёвывай, — посоветовал ему Иван.
— А если она ядовитая? Или радиоактивная? — продолжал стоять на своём Директор.
— Тогда мы умрём. Учитывай тот факт, что радиация не выветривается, а мы пили из озера не один раз, — допил его Иван.
— Бли-ин.
— Горечь в воде бывает от высокого уровня пэаш, вот и всё. Если бы этого минерала было больше, то вода стала бы горько-солёной, — уверенно заявил Максимка.
— Откуда знаешь?
— Что за пэаш?
— Ну-у, — отрок смущённо отвёл взгляд в сторону, — я это где-то в инете читал и случайно запомнил. У нас как-то дома от фильтра вода стала горчить, вот я и поискал там почему так.
Иван покачал головой:
— Пользы от твоих знаний… м-да.
— Сами ещё меньше знаете, — надулся паренёк. — Больше ничего не скажу.
Водоросли в воде местами попадались, как и немного травы по берегам. Но настоящие заросли и водная живность мы увидели только спустя два с лишним часа пути. При этом шли мы достаточно быстро, экономя время. Когда нашли границу окончания горечи, мы повернули назад.
— Настоящая живая и мёртвая вода, — сказал Максимка на обратном пути.
— Ага, а в долине Баба-яга живёт, ещё скажи, — хохотнул Директор.
На следующий день кроме моей группы была выделена ещё одна в количестве трёх человек. Мы с ней отправились вглубь долины до подножия гор. На дорогу туда и обратно ушёл весь день. В лагерь мы вернулись уже в темноте. В качестве плюсов можно принять находку двух небольших родников с нормальной вкусной водой. Минусами же было то, что окончательно убедились в отсутствии крупных животных. Не могут они не оставить никаких следов: зачёсов на деревьях, троп, помёта, нор, тех же костей. Мы прошли всю долину от начала до конца и видели только мышей и небольших птиц. Некоторое время сто с лишним человек проживут на них и ещё рыбе в озере. Но это два или три месяца, потом территорию, мягко говоря, выжрем. Походы на болото в развалины домов тоже не самый лучший вариант. Там существует огромный риск наткнуться на банду людоедов или стаю псов. И малоэффективен: энергии на дорогу и работы будет уходить прорва, её придётся восполнять найденными продуктами и в итоге посёлку станет перепадать мало что.
«То есть, — мой взгляд невольно лёг на горы, — по любому скоро придется отправиться туда в поисках перевала и разведки местности с той стороны. Если, конечно, там проход есть и по нему могут пройти дети».