Первый инквизитор (СИ)
Об успешном завершении моей миссии шеф лично докладывал Императору несколько дней назад. Приказ был получен однозначный. Сосредоточить усилия на остальных мирах, подвергшихся нападению и не возвращенных под власть Земли. Политические лидеры иногда отказывались видеть угрозу извне, считая трехлетнюю вялотекущую войну происками пятой колонны. Я только не мог понять какой именно и где именно, но политиков такие мелочи не интересовали никогда.
Мне с моей командой в скором времени предстояло покинуть Чайный Сад. Но что-то неуловимое в рапортах и докладах беспокоило меня. Но делиться смутными предчувствиями с шефом, я не стал, потому что не был ни в чем уверен. Я даже для себя не мог сформулировать, что именно мне не нравится. Так что, закончив свой монолог о стратегических планах Инквизиции на Мир Чайный Сад и мою группу, Максим Александрович поспешил вернуться на орбиту.
Когда я провожал шефа к трапу «примула», сильная тупая боль пронзила мою голову, и я поморщился. Это не ускользнуло от его внимания.
— Голова. Мало сна, много энергетиков.
— Ну-ка в медблок. Я с тобой.
— Это всего лишь головная боль…
— Не спорь. Расскажи про приступы — когда, обстоятельства, длительность.
Когда дежурный хирург закончил мое обследование, и я вылез из капсулы диагноста, шеф выдохнул. Видимо результаты его устроили.
— Теперь Вы мне объясните, что все это значит? — Я все еще не понимал, что происходит.
Шеф дождался, пока медики покинули помещение лаборатории и негромко произнес:
— На мирах, где идут боевые действия, выявлены необычные медицинские… скажем диагнозы. Ничего серьезного, ни внешних признаков, ни внутренних. Едва заметные изменения в генетическом коде. Мы не можем это ни контролировать, ни спрогнозировать последствия для пациентов. Один из симптомов — эпизодическая беспричинная головная боль у геномодификантов.
Понимание того, что тогда угрозу недооценивали, сейчас погружает меня в ужас и заставляет радоваться, что я избежал попадания в список пациентов. Медицинские светила метрополии были брошены на решение этой проблемы и оказались в тупике, выхода из которого нет до сих пор.
Шеф убыл, спецоперация в других системах требовала его присутствия. Мне надлежало в ближайшее время предоставить план действий как оперативный, так и стратегический.
Незамедлительно мы сделали необходимые анализы всей нашей группе и десантникам, побывавшим на поверхности мира. Все были в порядке. Спустя несколько дней стали выявлять геномодификантов среди гвардейцев и шерифов. Счет быстро пошел на десятки. Пока просто брали этих людей на учет. Предпринимать что-либо было преждевременно. Причина и следствие были не ясны. Вырванный из контекста факт держал нас в напряжении. Я понимал, что мы что-то упускаем, но что именно?
Разбирая очередную кипу отчетов, я обратил внимание на заключение судебно-медицинской экспертизы одного из магистратов, умершего во время допроса. Я перечитал выводы второй раз, ничего необычного не обнаружил. И тут мой взгляд задержался на времени смерти арестованного — оно примерно совпадало со временем, когда приступ головной боли застал меня около «Примула» во время разговора с шефом. Я перепроверил время по личному планшету — так и есть.
— Макмиллан, зайди ко мне, это срочно. — Мы круглосуточно были на связи всей группой.
Мой помощник был у меня через пару минут. Сценарий вырисовывался не самый логичный, но у нас уже имелись планы под подобные задачи.
— Проведите медицинское обследование у всех арестованных. По протоколу «генокод». — Пару дней назад мы с ним же разработали этот алгоритм, учитывая наши ограниченные ресурсы и возможную срочность задачи.
— Большинство этих ублюдков ждет смертная казнь в течение нескольких дней. Есть ли смысл тратить на них силы?
— Мне нужна эта информация. Заключения сразу ко мне. Сам продолжай заниматься по Евгению. Мало ли.
К вечеру у меня были результаты обследования большинства задержанных. Генная модификация затронула их всех. Обычные внешне люди. Но неправильные. Я перебирал их фотографии, даже повесил их в ряд на стене. Обычные люди — белые, темнокожие, азиаты, толстые и худые, высокие и низкорослые.
Они все выглядели болезненно! Наконец-то! Хотя, да, звучит притянуто, но именно так и выглядело. Я искал что-то их объединяющее и нашел.
Я распечатал их фотографии, из местного этернала или личных дел, до ареста — такие же. Поискал до вторжения. И — вот оно! Они все были нормальные, в смысле выглядели не больными. Пока речь не шла о выявлении сроков заражения, локализации источника и вскрытия связей. Надо было выбрать верный путь дальнейшего расследования.
В моих руках была информация. Серьезных научных ресурсов на Чайном Саду не было. Предстояло своими силами найти причину этих изменений, их связь с деятельностью преступного сообщества и оценить последствия для нас и всего мира. Задача поставлена, поспешим её выполнять.
С чего я вдруг окунулся в эту интереснейшую волокиту? С того, что все мои контакты с противником сопровождались внезапной головной болью. Моя фантазия, опираясь на незамутнённое сознание, сделала необходимые выводы раньше, чем получила доказательства. Зачем медлить, когда ты вошел в Мир с ноги и всё получается?
Я сделал фантастическое допущение, что генетические изменения связаны с возможностью телепатической связи. Попытки воздействовать на людей без подобных изменений приводят не к установлению контакта, а к давлению на жертву. Отсюда головная боль. И, в завершении своих выводов, я предположил, что все это связано с атакой Евгения. Потому как до появления нашего врага никаких признаков «заражения» выявлено не было. Мы проверили медицинские архивы мира с момента заселения. Ничего не обычного. Всё это происходило в последние три года.
Написав пространный рапорт, приложив все имеющиеся у меня данные и план действий, я отправил поток на флагман.
Оставалось получить результат и выяснить причину этих странностей и их возможные последствия. К появлению новых действующих лиц из Генерального Штаба Императора я хотел похвастаться еще чем-то, кроме вороха неразрешенных загадок.
Макмиллан, получивший в свое распоряжение батальон майора Варрена, должен был обследовать южную часть крупнейшего на мире континента. Там не было никаких следов атаки Евгения. Небольшие шахтерские городки и перерабатывающие руду предприятия с поселками рабочих жили своей жизнью. Военных баз или иных, представляющих интерес объектов, там же не было. Проверить местное население на предмет преступности или генетической мутации я посчитал необходимой, но не первоочередной задачей. Поэтому туда и отправился мой дознаватель. Самостоятельная работа у него получалась, и надо было не подрезать ему крылья, а позволить поработать без давления сверху.
Себе я оставил задачу, на мой взгляд, более важную — завершение расследования в столице и в Сэкунде. Города были взяты под контроль, правительство сформировано и обновленные правоохранительные органы взялись за дело. Мне предстояло выполнять роль координирующего центра и инквизитора, во всей полноте этого слова.
Я не вылезал с допросов, пытаясь задать правильный вопрос нужному человеку. Мои аналитики копали местные информационные центры. Мы пробивались через болото ненужной информации, по байтам складывая важную для следствия информацию.
А Макмиллан совершенно неожиданно столкнулся с ожесточенным сопротивлением с первых же дней работы на южных территориях. В каждом поселке шахтеров и металлургов проживало по несколько тысяч человек. В основном мужчины, но было много и женщин и детей. При попытке арестов подозреваемых гвардейцы столкнулись с вооруженным сопротивлением. Я имею прекрасную возможность предоставить слово Макмиллану, поскольку он наиболее полно и точно отражает официальную версию произошедших событий. А у меня, совершенно случайно, завалялась копия его рапорта.
Инквизитору Управления Инквизиции Империума лейтенанту юстиции Скобелеву К.А. Мир Чайный Сад, 2424 год. 135 день по местному календарю.