Фармацевт (СИ)

Так, что зависть, прозвучавшая в словах Ирмы, имела свои основания. Девчонки ведь не понимали, что из-за вынужденного безделья на физкультуре время урока растягивается для меня до бесконечности. В общем, плохо быть единственным парнем в группе на уроках физкультуры.
Интермедия
Несмотря на ненастную погоду за окном, в преподавательской комнате медучилища было оживленно. Совсем немного оставалось до ноябрьских праздничных дней и преподаватели радовались, что хотя бы на несколько дней забудут о работе и на законных основаниях отпразднуют очередную годовщину Октябрьской революции.
С мебелью в кабинете имелась напряженка, поэтому преподаватели были вынуждены сидеть по трое за одним столом.
Совещание по итогам первой половины семестра должно было вскоре начаться, ждали только директора.
В это время в дальнем углу комнаты Капитолина Григорьевна Готовцева что-то оживленно рассказывала своей подруге, первой сплетнице училища Татьяне Андреевне Филимоновой, преподавателю русского языка и литературы.
Если прислушаться к их разговору, то можно было понять, что речь идет о старосте 101 группы фармацевтов, Викторе Гребневе.
– Представляешь, Татьяна, этот парень с каждым днем удивляет меня все больше и больше, – с жаром рассказывала Капитолина Григорьевна. – Совершенно не похож на пятнадцатилетнего подростка. Я за время работы перевидали их не один десяток. Так, вот психологически – он практически взрослый человек, особенно такое чувствуется, когда начинаешь с ним разговаривать на отвлеченные темы. Сама знаешь, в этом возрасте для подростков среди родителей авторитетов не существует, да и среди учителей их немного.
До встречи с Гребневым я была уверена в том, что являюсь, без всякого сомнения, авторитетом для своих студентов. Однако этот парень для меня оказался крепким орешком.
Вчера я обнаружила его теа-тет с комсоргом из их группы, очень деятельной, симпатичной девочкой. Не удержалась и пошутила насчет их уединения в кабинете физики.
– Девушка явно смутилась, а Гребневу хоть бы что, как с гуся вода, уставился так нахально на меня, что я сама почувствовала себя неловко. Когда такое бывало?
– Капа, так, чем они там занимались, ты так и не сказала? – заинтересовалась Филимонова, – неужели целовались в таком возрасте? Или, что-то еще хуже?
– Да ничем таким они не занимались, – сообщила Готовцева, – сидели за моим столом, напротив друг друга и что-то обсуждали.
Гребнев на мой вопрос пояснил, что обсуждают явку группы на демонстрацию седьмого ноября.
– Да ну, тебя, Капа! – разочарованно выдохнула Татьяна Андреевна. – Вечно ты заинтригуешь донельзя, а потом оказывается, ничего и не было, один пшик.
– Я вот чему удивляюсь, – продолжила свою речь Капитолина Григорьевна. – Ведь именно Дмитрий Игнатьевич посоветовал мне выбрать старостой этого мальчишку. И оказался прав. У Гребнева настоящий талант в управлении коллективом, никогда бы не подумала, что парень сможет так командовать девчонками. Интересно, бы знать, почему Москальченко принял такое решение, ведь в совхозе у девушек четко определились лидеры.
– А ты, что не знаешь? – удивилась Филимонова. – Все началось во время сдачи документов. Тогда этот паренёк умудрился поссориться с Ингой Николаевной, довел её до белого каления, а сам вел себя так, как будто для него в порядке вещей так говорить с взрослыми. Тогда его Дмитрий Игнатьевич и заметил.
Но тут в кабинет зашли завуч и директор училища, поэтому разговор сплетницам пришлось прекратить.
В последнюю неделю октября в группе все разговоры в основном крутились не вокруг праздновании годовщины Октябрьской революции, а о том, что в субботу двадцать девятого октября у нас в училище пройдет праздничный вечер. В начале пройдет торжественная часть с выступлением директора училища, затем награждение особо отличившихся на сборе урожая, и выступление наших самодеятельных артистов. А затем, начнется самое главное событие вечера – танцы. Именно о них с придыханием говорили девчонки, зная, что на вечер будут приглашены курсанты речного училища.
 
Большинство девчонок надеялись, что именно на неё обратит внимание суровый курсант в черной морской форме, Наши доморощенные будущие фельдшера и зубные техники у них совершенно не котировались.
Моя соседка по столу тоже сидела с задумчивым видом.
– Ирма, о чем мечтаешь, неужели тоже о речнике? – спросил я.
– Почему бы и нет, – ответила девушка. – От наших парней все равно никакого толку не будет. Вы и на парней то не похожи.
А ребята из речного училища, после окончания пойдут работать на суда. Будут в загранку ходить. – Мечтательно добавила она.
– У моей двоюродной сестры муж работает механиком на сухогрузе, ты даже не представляешь, какие он ей сапоги привез из Амстердама.
– И что, из-за сапог стоит выходить замуж за нелюбимого человека? – поинтересовался я у пятнадцатилетней соплюхи.
– Ну, почему же за нелюбимого, – рассудительно ответила та. – Курсантов много, кто-нибудь обязательно понравится.
Все что я вынес из этого разговора, было то, что наши девочки сейчас изрядные максималистки, им пока подавай самое лучшее, ну, лучшее с их точки зрения. И только через два-три года, по мере взросления, мечты о принце на белом коне сменятся желанием просто выйти замуж.
Лично я идти на этот вечер не хотел. Но отвертеться не удалось. Никто меня о желании не спрашивал.
Актив групп в составе старосты, комсорга и профорга должен был присутствовать в обязательном порядке.
Наверно, не только мне не хотелось идти на этот вечер, потому, что все присутствующие уместились в актовом зале и там еще остались свободные места. Однако первый и второй курс присутствовали в полном составе в отличие от более старших курсов, студентки и студенты которых нашли себе более интересное занятие, например, пойти на танцы в клуб железнодорожников, находящийся через дорогу от общежития, а не слушать тоскливый доклад директора училища и два часа дожидаться обещанных танцев.
Я сидел в компании Светки Писаренко и Люды Епанчиной ожидая начала торжества, когда в президиум на сцену начали подниматься преподаватели, возглавляемые директором И тут что-то ворохнулось в моей душе. На сцену среди прочих поднялась до боли знакомая мне по прошлой жизни девушка.
– Я даже закрыл глаза от нахлынувших воспоминаний. Как будто это случилось только вчера.
Толчок локтем в бок пробудил меня к жизни.
– Витька, тебе что, плохо? Чего глаза закатил? – прошептала Светка.
– Тебе делать больше нечего? – возмутился я, потирая бок. – Теперь уже и не задремать.
– Нечего дремать, просыпайся, сейчас директор будет речь толкать, – сообщила Света.
Я уселся удобней, и начал разглядывать свою первую девушку из прошлой жизни, одновременно удивляясь, почему за месяц учебы её ни разу не встретил в коридорах училища. И как я мог вообще о ней забыть? Ведь с этого года Наташа Смолянская стала секретарем комсомольской организации училища, и по любому я должен был её увидеть.
А сейчас, глядя, на такой знакомый и родной профиль, я размышлял, стоит ли пытаться вступать в одну и ту же воду второй раз, или нет, и никак не мог придти к определенному решению.
Раздумывал я долго, целых полтора часа. Но когда начались танцы, я плюнув на все сомнения быстрым шагом направился к девушке, беседующей с директором, чтобы пригласить её на первый тур вальса.
  
Глава 10
 
– Добрый вечер, – обратился я к директору, – разрешите, я прерву вашу беседу и приглашу эту милую девушку на танец.
Москальченко в первый момент с неподдельным изумлением посмотрел на меня. Затем, видимо узнав, расплылся в улыбке.
– Молодой человек, я лично, ничего против не имею, так что приглашайте, а там уж все зависит от девушки. – ответил он.
– Можно вас пригласить на танец? – обратился я уже к Наташе, удивленно слушавшей наш диалог.