Что скрывают лжецы (ЛП)

— Умоляю, даже не делай вид, что ты собиралась отказаться…
— Я собиралась сказать «нет»! Ты был таким настойчивым. — Она подчеркивает это заявление поцелуем в линию моего подбородка, прежде чем с энтузиазмом продолжить болтать. — Он намеренно пытался поставить меня в неловкое положение. Он даже прочитал вслух десятую главу, когда мы встретились. В конце концов, я согласилась встретиться с ним, потому что мне действительно нужно было ее вернуть.
Потерявшись в собственном потоке бормочущей чепухи, ни один из нас не понимает, почему Кэлвин и Грейсон уставились на нас, разинув рты.
Стоп.
Какого хрена они так на нас пялятся?
Из-за того, что мы сказали? Разве мы....
О черт.
Ох, черт возьми. Дерьмо.
Я сжимаю талию Табиты, подталкивая ее замолчать. В своем волнении она даже не понимает, что мы выболтали ее секрет. Что своей бессвязной болтовней она выдает свой секрет.
Кэл поднимает ладонь, чтобы остановить нас.
— Назад. Вы, ребята, только что сказали, что она написала книгу? Какую книгу? Кто написал?
Я показываю непонимание.
— Мы такое сказали?
— Да, придурок, сказали. — Он в упор смотрит на свою сестру, на его лицо опускается темная туча. — Табби, ты написала роман?
— Э-э... — Она застыла, приросшая к полу, ошеломленная. — О боже мой. Я сказала, не так ли? Колин, пожалуйста, скажи, что я не...
Тишина.
За этим следует неизбежное.
Табита отстраняется, высвобождаясь из моего тела. Я пытаюсь остановить ее, схватив за плечо, но она удивляет меня, толкая так сильно, что я отшатываюсь на несколько шагов.
— Табита, это просто вырвалось. Детка, успокойся —
— Просто вырвалось! Просто вырвалось? О боже, я все время твердила об этом! Я такая идиотка. Идиотка! — Она вскидывает руки в воздух, побежденная, и поворачивается ко мне лицом, тыкая меня в грудь кончиком указательного пальца, игнорируя своего брата и мою сестру. Сердитая. Недовольная. — Один год, Колин. Один. Год. Двенадцать месяцев. Пятьдесят две недели. Вот как долго я держала свой роман в секрете. — Она топает прочь, пыхтя и бормоча что-то себе под нос, прежде чем вернуться. — Все возненавидят меня за ложь! Как я собираюсь смотреть в глаза своим родителям и видеться с бабушкой на выходных после того, как они узнают? Они подумают, что я... Коллин, я только что рассказала всем секрет, который скрывала от них целый год!
— Ну, не всем. Мамы и папы здесь нет, — вмешивается ее брат, пытаясь быть полезным.
— Заткнись, Кэлвин. Это касается только меня и Коллина, — предупреждает Табита с громким визгом. Ладно, может быть, это и не совсем визг, но это определенно нечто среднее между криком и хныканьем.
Эй, скромница, успокойся.
Ей серьезно нужно остыть.
Я не полный идиот, поэтому держу рот на замке, полный решимости выдержать ее тираду.
— Это был мой хорошо охраняемый секрет. Как я могла быть такой глупой? О чем я только думала! Боже, почему я просто тебе не отказала, когда ты позвал меня на свидание? Этого никогда бы не случилось. Я такая идиотка.
Стоп. Она обвиняет меня?
— Таб, пожалуйста. Успокойся, милая, будь благоразумна. Это хорошо, разве ты не понимаешь? Мне жаль, но, может быть, твой брат знает...
— Нет, забудь об этом, Коллин. Это не тебе решать. Не успокаивай меня. — Она хватает свою сумочку со стола.
— Табита, остановись. Куда, черт возьми, ты направляешься?
— Мне нужно время, чтобы подумать о том, что я собираюсь делать. Наедине.
За исключением того, что мы в университетском городке, остановились у ее брата, ради Бога, а не дома, где она может поймать такси и вернуться к себе.
— Отвези меня обратно в свою квартиру, Кэл. Я не могу сидеть с ним в машине целых три часа. Не сейчас. — Табита тащит своего брата к двери за плечо. — Мне надо выбраться отсюда. Подумать.
Он бессилен бороться с ней, поэтому устраивает допрос.
— Что за роман? — Я слышу, как Кэл спрашивает, когда его уводят. — Ты написала книгу, Табби? Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что происходит?
— Нет.
Она так зла. На себя. На меня.
 
Иррациональна.
Стоящая рядом со мной сестра нежно кладет заботливую руку мне на предплечье, напоминая о своем присутствии.
— Итак, я так понимаю, Табита написала роман и не хотела никому рассказывать?
Моя голова отрывисто кивает.
— Да.
— Вау. — Пауза. — Это так... круто.
— Да.
— Почему она скрывала это?
Мои широкие плечи слабо пожимаются.
— Потому что это романтика. Эротика.
— Вау, — повторяет Грейсон. — Это так... потрясающе.
Расскажи мне об этом.
Грей кладет ладонь мне на плечо и сжимает его.
— Она успокоится. Увидишь. — Слова моей сестры звучат тихо и слегка скептически.
— Ага.
Но даже я в это не верю.
***
Коллин: Табита, не могла бы ты, пожалуйста, ответить на мои звонки? Ты почти не разговаривала по дороге домой и не отвечаешь на мои сообщения. Нам нужно поговорить.
Коллин: Пожалуйста. Мне чертовски жаль, что они узнали об этом таким образом, но рано или поздно они бы все равно узнали.
Коллин: Грейсон сказала мне, что твой брат рассказал твоим родителям. Что они сказали? Пожалуйста, перезвони.
Коллин: Ты получила розы, которые я отправил в твой офис? Я не хотел показаться слащавым, и знаю, что ты злишься, но красные, желтые, лавандовые и персиковые розы говорят сами за себя — пожалуйста, Табита. Позволь мне лично сказать тебе, что я к тебе чувствую. Пожалуйста.
***
Заметки Табиты для ТРЕТЬЕЙ книги, пока без названия. Предложенные названия: «ПРЕДАТЕЛЬСТВО». Описание на задней обложке: Тарра чувствовала себя преданной всем миром. Единственным мужчиной, которого она любила. Красивый и умный, сообразительный дьявол стал ее падением. Из-за него стены, которые она так тщательно возводила вокруг себя, не просто рухнули — они взорвались…
 Глава 14 
 Табита 
— Дорогая, можно войти? — Несколько коротких ударов в дверь моего кабинета прерывают мои мысли, и я быстро закрываю развернутый документ на экране ноутбука, когда мой отец просовывает голову.
По иронии судьбы, в последнее время возведение стен стало моей специальностью.
— Конечно, папа. Конечно.
Это его компания и его здание. Этому человеку вряд ли нужно разрешение.
Его выдающиеся седые волосы цвета соли с перцем появляются в дверном проеме, он заходит в мой кабинет, на его лице застыла неизменная улыбка, с которой он никогда не расстается. Вокруг его глаз, обветренных непогодой и годами работы на открытом воздухе, залегли заслуженные морщинки и морщинки от смеха.
Мы черпаем свой юмор от него, Кэл и я.
— Входи. Хочешь присесть? — Я указываю на свободное кресло в углу.
Бесцеремонно плюхнувшись в кресло, которое стоит в этом офисе дольше, чем я живу, мой отец, Ходж Томпсон, потягивается, скрещивает руки на груди и оглядывается по сторонам.
— Я не был здесь довольно давно. — Он делает несколько шагов вперед, берет с моего стола из красного дерева фотографию в рамке, на которой я и моя соседка по комнате в колледже, Саванна. Молча изучает ее, затем ставит на место. — Твоя мама скоро присоединится к нам.
Мои мама и папа здесь, вместе?
Вот дерьмо, это может означать только одно: засаду.
Я натянуто смеюсь.
— Это вмешательство?
Он поднимает седую бровь.
— А что, тебе нужно?
— Хорошая мысль, пап. — Я притворяюсь невежественной, выдавив фальшивый смех. — Вы двое приглашаете меня на ланч или типа того?
Он поднимает вторую бровь и одаривает меня взглядом. Взглядом, который показывает, что твои родители знают твой секрет и ты знаешь об этом.