Сломленная. Часть 2 (ЛП)

— Звучит неплохо. Куда хочешь пойти?
Я смотрю на него.
— Кто тебя звал?
Он садится рядом со мной на диван со своей миской хлопьев.
— Я сам себя позвал, имею в виду, что я тот мудак, который должен продолжать давить на тебя.
Верно. Куда я хочу пойти? Понятия не имею, я не выходила из дома несколько месяцев, не говоря уже о том, что у меня не было желание что-то сделать. Было бы чудом, если бы я вспомнила, где находится что-нибудь, кроме меню доставки. — На самом деле я не знаю. Я не думала так далеко.
— Тогда предоставь это мне. — Он встает, прежде чем я успеваю возразить, ставит миску в раковину и направляется наверх. Довериться ему — действительно пугающая концепция для меня.
Я немного прибираюсь, прежде чем Джейкоб возвращается вниз.
— Ты готова? — Я оборачиваюсь и вижу его в джинсах и футболке. На нем бейсболка, что напоминает мне о том, как Кэм всегда жаловался на шляпы, которые им приходилось носить. — Земля вызывает Шей.
Я вытряхиваю себя из транса, в котором находилась.
— Да, извини. — Я хватаю ключи и следую за ним к входной двери, направляясь к своей машине.
— Куда ты идешь? — Я поворачиваюсь и в замешательстве смотрю на него. Он стоит рядом со своим грузовиком, который стоит на моей подъездной дорожке. — Я сажусь в свою машину, потому что сказала, что сегодня уезжаю, а потом ты так грубо отнял у меня поездку.
— Как ты собираешься вести машину? Ты даже не знаешь, куда мы направляемся. Садись в мой грузовик. — Мужчины всегда хотят водить машину. Клянусь, это какое-то извращенное тестостероновое дерьмо. Я закатываю глаза, прежде чем подхожу к его пассажирской стороне и забираюсь внутрь. Джейкоб надевает темные очки и выезжает с подъездной дорожки. Находясь на улице, я чувствую себя счастливой, наверное, я не осознавала, как сильно скучала по тому, чтобы быть где-то еще, кроме своего дома.
— Чему ты улыбаешься? — Джейкоб смотрит на меня.
— Просто приятно снова чувствовать себя немного нормально.
Он смеется.
— Ты всегда была нормальной, просто немного сошла с ума.
Я удивленно смотрю на него.
— Серьезно?
— Эм, да. А как ты назовешь то, что ты не выходила из дома, не отвечала на телефонные звонки и не разговаривала с другими людьми в течение четырех месяцев? Я удивлен, что ты не собрала выводок бездомных кошек.
Я бью его по руке.
— Не нужно быть придурком.
Он просто качает головой и включает радио. Из-за того, что я была одна долгое время, я узнаю эту песню и начинаю подпевать.
— Ты говоришь придурок, я говорю чудотворец.
Я предпочитаю не отвечать ему, он и так достаточно хвалит себя. Однако внутренне я должна отдать ему должное за то, что он заставил меня отказаться от этого. Я застряла в вечном наказании, которое, как я отказывалась думать, я не заслуживала. Я наказывала себя, когда должна была заботиться. Джейкоб был прав, оставаться в доме и отгораживаться от всех мне совсем не помогло, хотя я никогда бы ему в этом не призналась. Я смотрю на него и вижу в совершенно другом свете. Я не могу себе представить, как вернусь в лагерь и увижу, что он натворил. Зная, что все пострадали, пока тебя не было, и ты ничего не мог сделать.
Мы подъезжаем к парку, и я в замешательстве смотрю на него. Он не произносит ни слова. Джейкоб просто выходит из грузовика и открывает заднюю дверь. Когда он подходит ко мне, в руках у него большая сумка и одеяло.
— Ты собираешься остаться в грузовике?
Он направляется к парку, я выхожу и следую за ним. Он останавливается посреди лужайки и расстилает одеяло, прежде чем сесть на него. Я сажусь рядом, все еще не уверенная в его планах, пока он не начинает доставать вещи из сумки.
— У нас будет пикник?
— Ну, я не хотел перегружать твои несуществующие социальные навыки, приводя тебя куда-то, где тебе пришлось бы взаимодействовать с людьми.
— Эй! Я могу быть очень общительной, если захочу! — Я смеюсь, когда говорю это, и мне так хорошо.
Он протягивает ко мне руки в притворной капитуляции.
— Как скажешь. Я не повар, так что, надеюсь, ты любишь арахисовое масло и желе. — Он распаковывает два сэндвича, пакет чипсов, пару бутылок воды и пачку Орео.
 
— Что ж, я рада, что не сижу на диете.
— Принцесса, поверь, когда я говорю, что тебе нужно откармливаться, а не сидеть на диете. — Опять это прозвище. Он использовал его и раньше, но в основном, когда вел себя как придурок. Однако, когда он говорит это сейчас, в его голосе слышится искренность. Я бы солгала, если бы сказала, что это не заставило меня почувствовать то, чего мне почти стыдно чувствовать.
Я беру сэндвич, чтобы отвлечься.
— Такой крутой парень. Расскажи немного о себе. Как тебе удалось развить в себе ту потрясающую индивидуальность, которой ты обладаешь? — Я знаю, он рассказал мне о своих родителях прошлой ночью, но я хочу знать больше. Я подумала, что, если спрошу в шутливой форме, это может его немного расслабить.
— Рассказывать особо нечего. — Он пожимает плечами, прежде чем откусить еще один кусок от своего сэндвича, и избегает смотреть на меня.
— Хорошо, я начну. Я была избалованной засранкой, так как у меня не было ни братьев, ни сестер. Никогда не была по-настоящему популярна, но меня это устраивало. Я ненавидела парней до старшей школы, и до последнего года у меня не было парня. — Слова просто льются рекой, и я замолкаю, когда осознаю, что только что сказала. Кэм был первым парнем, которым я когда-либо интересовалась. Как бы я ни боролась с этим, я чувствую, что снова начинаю отступать. Я не хочу чувствовать эту боль, и не хочу срываться на публике.
— Эй, вернись. — Я смотрю на него, но не могу выдержать зрительный контакт. — Я скажу тебе, если ты выйдешь из своей головы.
Я смотрю на него снизу вверх и киваю, пытаясь успокоиться и побороть беспокойство.
— Я переехал к своей тете после того, как мои родители умерли. С ней не было ужасно жить, но она понятия не имела, как воспитывать ребенка. Я был подавлен после всего случившегося, поэтому использовал еду, чтобы утешить себя. В начальной школе я был толстым, и, как следствие, надо мной жестоко издевались. Я никогда не позволял им добраться до меня, хотя они никогда не видели, как сильно ранили. — Он делает глубокий вдох. Подобные истории кажутся такими чуждыми, когда их рассказывает кто-то вроде Джейкоба. — У меня не было ни одного друга за все время учебы в начальной школе и большую часть средней школы. Единственный раз, когда у меня были какие-то отношения, это когда одна девушка сидела со мной за обедом. Я учился в восьмом классе.
Его рука потирает затылок.
— Эта девушка обратилась ко мне и тусовалась со мной. Очевидно, парни из моего класса подумали, что я пытаюсь приударить за ней. В тот день они последовали за мной домой. Сказали мне, что я извращенец, потому что девушка была намного моложе меня. Они вчетвером выбили из меня все дерьмо, после чего моя тетя отправила меня на домашнее обучение. Меня тошнило от того, что я видел в зеркале, поэтому решил измениться. Я попросил ее перестать покупать нездоровую пищу. Я каждый день бегал по своему району, пока другие дети были в школе.
— Джейкоб, мне жаль. Это звучит ужасно. — Я не могу поверить, что над парнем, сидящим передо мной, раньше издевались. Сегодня ему никто ничего не скажет. Он около 183 см ростом и сложен как чертова крепость.
— Да, хорошо, если я начну вдыхать это чертово печенье, я рассчитываю, что ты меня остановишь. — Он одаривает меня одной из своих замирающих улыбок.
Я не могу не улыбнуться в ответ, отправляя одну в рот.
— Я прикрою тебя.
  
Глава 7
 
Мы долго сидим в парке, просто разговаривая. Мне действительно нравится проводить время с Джейкобом. Когда он не выводит меня из себя, с ним действительно приятно общаться.
— Итак, могу я спросить тебя кое о чем?
Я смотрю на него снизу вверх.