Потерянная богиня (СИ)
Однако даже это прагматичное замечание, высказанное, конечно же, мной, — кем же еще! — ничуть не испортило нашего радужного настроения.
Так мы проскакали где-то пару часов — к чести нашей сказать, взяв хороший темп, на который даже не повлияла охватившая наш отряд временная эйфория. Кони наши совершенно не возражали, только радуясь возможности быстрого бега по мягкой траве навстречу свежему ветру, в отличие от медленной неуклюжей поступи по скользким неровным камням в душных коридорах подземелья. Честно говоря, уже через полчаса после нашего «освобождения», с ужасом вспоминая наше блуждание в темноте или сокрытие в узкой расщелине, превращенной Дани в искусственный тоннель, когда местный троглодит, исходящий ядовитой слизью, клацал зубами в полуметре от нас, я вообще не смогла уложить в голове, как мы остались целы, и, что немаловажно, невредимы, да еще и сохранили сравнительно здравый рассудок.
— Слушай, Дани… — неожиданно для самой себя спросила я, — а как же ты жил там, на рудниках?! Да еще столько лет…
Дани, увидев мой ошарашенный вид, звонко захохотал.
— Джен, ну я же не в Старом Забое жил! Там поселок рабочий был, а чудовищ вообще не было! Ну, если не считать тех, что изредка в шахту случайно забредали, да еще некоторых надсмотрщиков — вообще звери!
— Ну, это понятно, — отмахнулась я. — Но вообще, столько лет под землей… да еще и эльф, причем, без магии… Это же чахотка верная…
Дани очень серьезно покачал головой.
— Нет, Джен, эльф на руднике — это не чахотка. Это — чума! Причем, для стражников! — он рассмеялся, от души веселясь, глядя на мою нахмурившуюся физиономию. — Особенно, если это такой эльф, как я. Прикинь, им столько лет меня терпеть — вот уж наказание! А они, между прочим, тоже магией не владели!
— Тьфу, блин, Дани! — прыснула я. — Тут человек, понимаешь, в кои веки к нему сострадание проявил, участие здоровое, так он нет, чтобы случаем воспользоваться…
— А я и пользуюсь! — он всхлипнул от смеха. — Когда еще у тебя такое лицо увидишь! — потом немного успокоился и добавил уже серьезным, хоть и неизменно веселым тоном. — Вообще, ты знаешь, привыкнуть можно ко всему. Только стоит ли? — подмигнул он мне. — Вот и я решил, что — нет. Жизнь, в конце концов, нам один раз дается, и уж точно не для того, чтобы ее бездарно тратить. А более бездарного смысла жизни, чем корячиться под ударами всяких уродов, добывая на хрен тебе ненужное непонятно что — вообще придумать трудно. Особенно, если у тебя душа жаждет подвигов и фантазия бурная, да такая, что не то, что у тебя самого — у окружающих крышу сносит. А вообще… я думаю, что мне просто очень повезло.
Я округлила глаза.
— С рождения попасть на рудники, это ты называешь «повезло»?
— Да, еще как… только не на обстоятельства, а на людей.
— Извини, но я что-то не поняла…
— Да все на самом деле просто. Был на рудниках один дядька — Саагр. Стражник. Здоровый, страшный, свирепый, его даже свои все боялись. Но уважали. О нем даже слухи ходили, что он был героем какой-то войны, причем не то генералом, не то еще каким военачальником, но потом что-то такое совершил, за что его хотели казнить, но ввиду прежних заслуг сослали на Шахты. На пожизненное, но стражником. С ним там никто не спорил, на мелкие нарушения с его стороны закрывали глаза, но он особо и не зарывался. Этот человек был сам себе закон. И он… взял меня под свою защиту. — Дани задумчиво улыбнулся и принялся снова набивать трубку. — То из карцера забирал в свою каморку, то подкармливал, то подлечивал, если нужно было. И остальные знали, что если со мной что случится, Саагр с них шкуру спустит.
— И что, не били? — спросил Эльстан.
Дани хмыкнул.
— Ну почему, «не били»? Били, и в карцер бросали, и еды лишали — но это все нормально, заслуженно, да к тому же я зачастую и сам нарывался, так что никто не в обиде. Но… ничего больше дозволенного, если можно так выразиться, со мной не делали, — он стал раскуривать трубку. — Ну не смотри на меня так, высочество, ты все равно не поймешь, а рассказывать тебе о специфике каторжной жизни, тем более, где стражники отбывают срок наравне с заключенными — то есть, живут там безвылазно, разве что в более сносных условиях — у меня сейчас нет никакого желания. Но мне, как я уже сказал, повезло — Саагр меня практически усыновил. У него дочка маленькая была, он мне все про нее рассказывал… Добрый был человек. Это он и рассказал мне о Старом Забое… только не думал, видать, что его рассказ пригодится… Да и я не думал. А потом… — Дани глубоко затянулся, — нам сказали, что его перевели в другую тюрьму.
— А на самом деле? — Эльстан даже приподнялся в стременах.
Дани лишь пожал плечами.
— Может, так оно и было… хотя вряд ли. У него было слишком много врагов. Как бы то ни было, мне там оставаться было нельзя. Я и рванул. А как мы сбегали, я вам уже рассказывал.
— А… он действительно был генералом? — после паузы осторожно спросил Эльстан.
— Да нет, конечно, — хмыкнул темный эльф. — Это стражники слух такой пустили, чтоб не так обидно было вытягиваться по струнке перед тем, кто по званию не выше их. Не был, он ни генералом, ни героем войны…
— А кем он был?
Дани отнял от лица трубку, повернулся к Эльстану и пристально взглянул в глаза.
— Человеком. Просто сильным и хорошим человеком.
Наш утонченный принц вздохнул, кивнул задумчиво.
— Так что я считаю, мне очень повезло, — уже спокойным, ровным тоном продолжил Дани. — Да и вообще, мне со стойкой периодичностью попадаются исключительно хорошие люди, что не может не радовать. А в такой компании я хоть… Тьфу, хотел сказать, хоть гракху в пасть, хоть в подвал Инквизиции, да только я, кажется, везде уже побывал! — Корд фыркнул. — Ну, тогда — хоть на Гаронда!
Я покачала головой. Он рассмеялся.
— Да ладно, забей! — беспечно отмахнулся он, окончательно возвращаясь в свое радужное расположение духа, — Джен, любишь ты из-за всего грузиться, я в следующий раз двадцать раз подумаю, прежде чем тебе что-то рассказывать. Что было — то было, что говорить. Зато сейчас как весело!
— Да уж, обхохочешься, — хмыкнула я.
— Кстати, у меня появилась одна идея… не знаю, развеселит она тебя или нет, но скучать тебе уж точно не придется, — Дани умно поднял вверх указательный палец. — Раз уж мы благополучно выбрались из каменного мешка, с чем всех вас поздравляю, и делать нам пока более нечего, чем тупо и однообразно ехать, как ты поняла, у меня есть предложение, подкупающее своей новизной. Можешь не закатывать глаза, ты поняла правильно. Я о твоем обучении.
— Слушай, гуру, я, между прочим, глаза не закатывала! — возмутилась я его бессовестному поклепу. — Я не против обучения никоим образом, кстати, я еще хотела попросить кого-нибудь из вас, чтобы мне показали хотя бы азы этого вашего боевого искусства… Короче, драться меня научите хоть как-то, чтобы я столбом не стояла, когда вы чудеса ведения боя демонстрируете!
Мои бойцы не сговариваясь, переглянулись, после чего устроили небольшое совещание, в результате которого постановили, что… все-таки большего успеха я смогу добиться, если буду развивать магические способности. Во-первых, бойцов у нас и так достаточно, чего про магов как раз не скажешь, а во-вторых — учиться магии можно и в седле, не останавливаясь на привал, что невозможно при освоении боевого искусства. И, наконец, одним из определяющих моментов оказалось, что для того, чтобы более-менее сносно научиться драться, мне понадобится время, которым мы, к сожалению, не располагаем, а с магией есть хоть какие-то шансы, что дар у меня проснется быстро, и я смогу приносить хотя бы минимальную пользу нашему отряду
Я прищурилась.
— Отмазались, значит? Ладно, гуру, смотрю, ты у нас один попавший остался? — усмехнулась я, глядя на довольного Дани. — Ну, смотри, потом не жалуйся! Можно сказать, сам напросился. Погнали, учитель!
Мы погнали.
Дани, как я поняла, задался целью во что бы то ни стало развить мои ментальные способности. Цель, не спорю, похвальная и даже благородная, но… через пару часов я возненавидела своего учителя всеми фибрами своей души и измученными клетками головного мозга. Когда у меня сначала просто ничего не получалось, это еще было полбеды. Но когда к этому же нулевому результату прибавилась головная боль, я разозлилась не на шутку. Дани, напротив, очень обрадовался, посчитав это добрым знаком.