Потерянная богиня (СИ)
— Ну… не совсем, — замялась я.
Он неожиданно нахмурился.
— В смысле?
Я задумалась, стоит ли рассказывать, что произошло на самом деле. Однако, видимо, я думала слишком выразительно, поскольку из размышлений меня вывел торжествующий голос Дани.
— Ты хочешь сказать, что…
— Да ничего я не хочу сказать! — вспылила я, но он был непреклонен.
— Это плохо, — он стушевался так же неожиданно, как до этого обрадовался. — А вот было бы отлично, если бы сказала. Тогда бы мне не пришлось бы тыкать пальцем в небо, пытаясь угадать, что случилось.
Я прыснула.
— А ты не пытайся.
— Не могу! — честно признался он. — Я, как никак, твой учитель, и должен знать, какую сторону твоего дара следует развивать в первую очередь. Если у тебя видение — то это Предвидение. Между прочим, очень редко встречается. А если… Джен, ну что у тебя было? — начал канючить мой «гуру». — Я же сам слышал! Ты же сама Витольду сказала! Ну, не сейчас, а прошлый раз…
Я приподняла бровь.
— А ты, значит, подслушивал.
— Не подслушивал, а слышал. Это разница, — с умным видом возразил он.
— А тебе не приходило в голову, почему я Витольду сказала, а не тебе? Потому что он вопросами меня не достает.
Он застонал.
— Джен! Ну не дразни!
— Я и не дразню, — пожала я плечами.
— Но я ведь все равно узнаю! — прищурился он.
— Удачи, — пожелала я.
— Господин Данириэль, можете не спрашивать, это бесполезно, — раздался звонкий серебристый голос проснувшегося Эльстана. — Когда госпожа Дженнифер сочтет нужным, она обязательно посвятит вас. Но не раньше.
— Пока «госпожа Дженнифер сочтет нужным», я от любопытства умру, — фыркнул Дани. — Будете, как дураки, с трупом таскаться.
С этими словами он демонстративно встал и… начал собираться в путь. Заметив, что ждать нам больше некого — Корд уже давно не спал, молча наблюдая за нашими спорами, — мы, не дожидаясь рассвета, принялись сворачивать лагерь. Дорога предстояла трудная.
Вот на этом месте мне хотелось бы особенно поблагодарить наших сценаристов. Сразу поясню, с ума я не сошла от нервного напряжения и речь к получению Оскара готовить не собралась. Тут кое-что другое.
Дело в том, что в книге, по который мы снимали фильм, сколько я ее не перечитывала, не находила ни одной сцены, согласно которой моя героиня должна была лазать по горам или пещерам. Но наши доблестные господа сценаристы, прознав, что кино будет сниматься в богатой своим разнообразным ландшафтом Новой Зеландии, решили использовать сей факт с максимальной выгодой для народа, который очень любит всевозможные спецэффекты, а так же, когда героям их любимого фильма усложняют и без того нелегкую жизнь. Именно радения этих невидимых бойцов кинематографического фронта привело к тому, что моя судьба обогатилась бесценным опытом альпиниста и спелеолога любителя, и как мы все тогда дружно не стонали, узнав о проявленной инициативе наших коллег, но именно сейчас я это оценила. Так что, собираясь в поход под древними горами Элантиды, ужаса перед неизведанным я не испытывала, благо хотя бы минимальная подготовка у меня имелась.
По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.
Но, с другой стороны, других вариантов маршрута все равно не было, и, дабы не уподобляться вечно недовольному Эльстану, я решила к предстоящему походу подойти с максимумом энтузиазма.
Однако, кстати, зря я так на Эльстана — он меня несказанно удивил. С момента его пробуждения я еще ни разу не услышала от него каких-либо возмущений или причитаний. Он спокойно собирался в горы, тут же налаживал дополнительное снаряжение — своим сверхострым эльфийским клинком срезал несколько прочных веток, сделав посох, некое подобие копья и еще несколько предметов, прямое назначение которых пока было мне непонятно. Причем, все это он делал спокойно, без своего патетического надрыва или же обреченной меланхолии, в его движениях появилась какая-то особенная сила, и уверенность, скажу даже, что более адекватным, чем сейчас, я его еще до этого не видела. Было такое ощущение, будто он проснулся от долгой спячки, и сейчас несколько недоумевает, что нас так может удивлять в его, казалось бы, абсолютно естественном поведении. А ведь он, подумала я, сейчас действительно вел себя абсолютно естественно.
Только не для странника-пилигрима, добровольно возложившего на себя обет скитания, а для того, кем он являлся на самом деле — сыном великого Илидора, хозяина Изумрудных Чертог эльфийского леса. И родным племянником Элионеля, Верховного Владыки эльфов — как я узнала от Дани, который, наконец, вспомнил, почему все это время так хотел назвать Эльстана «высочеством». Иными словами, повезло нам с пилигримом еще больше, чем мы думали с самого начала.
Вообще, надо сказать, на команду мне жаловаться не приходилось. Не знаю, что послужило тому толчком, но этим утром все принялись заниматься сборами на удивление слаженно, без обычных пререканий, будто путешествовали вместе уже не один год. Эльфы вообще спелись, что-то оживленно обсуждая, и глядя на них, я не смогла сдержать улыбки — светлый и темный, они были словно ангел и демон, причем, особенности их характеров и манеры поведения только усугубляли внешнее сходство с персонажами библейского небесного воинства, даже отсутствие крыльев не могло сбить меня с толку и оторвать от созерцания этой картины, будто сошедшей с фрески эпохи Возрождения.
Зверь почти боднул меня в плечо, нетерпеливо постукивая копытом оземь. Надо признаться, он был прав. Нам пора было идти дальше. Эльстан всучил мне в руки посох и какое-то подобие походной сумки, однако, с очень легкой поклажей.
— Здесь только самое необходимое, — пояснил он. — Немного воды, медикаментов и теплая одежда, и еще суровые подошвы на ремешках — если понадобится, оденешь на сапоги, как войдем в пещеру — там могут быть очень скользкие камни. Но это уже на твое усмотрение.
— Эльстан, а… что-то не так? — спросила я, удивленная его подробными указаниями.
Он мягко улыбнулся.
— Ну что ты, все в порядке. Просто меры предосторожности. Мы же не знаем, что там может быть… Да, — он снова переключился на деловой тон, — за Зверя не переживай, копыта я ему сам соломой обмотаю.
Зверь подозрительно покосился на эльфа, но потом все же кивнул. Эльстан почтительно поклонился.
— Тебе несказанно повезло, — подал голос ведьмак, — вот меня бы он никогда не подпустил.
Я усмехнулась, вспомнив случай в таверне. А Эльстан вдруг ответил неожиданно серьезно.
— Конечно, повезло. Расположение такого благородного скакуна очень трудно заслужить. Он очень гордый и общается только с теми, кого считает достойным своего внимания. Я, честно говоря, даже не рассчитывал на его благосклонность.
Сын Илидора без всякого намека на шутку изобразил полный церемониальный поклон, выражающий глубокое почтение и безграничное уважение к высшему по положению собеседнику. Я, совершенно потеряв дар речи, молча повернулась к Витольду, но он только приложил палец к губам и молча кивнул — видимо, несмотря на всю абсурдность ситуации, она была более чем нормальной в рамках эльфийского этикета. Переведя взгляд на Дани, я получила подтверждение своей догадке — он отреагировал точно так же, как и Витольд, только вдобавок еще принялся бешено жестикулировать, благодаря чему я очень смутно поняла, что все это как-то связано со старыми легендами и древними традициями. По крайней мере, кроме меня поведение Эльстана никого не удивило.
Даже Зверя — мой скакун вытянулся по струнке, принимая дань уважения и почитания как должное, без зазрения совести слегка склонил голову — самую малость и еще больше вздернул подбородок, но уже как-то дружественно, если можно так сказать. Однако Эльстан это заметил и чрезвычайно обрадовался.
В конце концов, мне все это надоело, и я высказала Зверю в ухо все, что я о нем думаю. Он обиделся, но поскольку я это проигнорировала, скоро перестал дуться и снова принялся тыкаться мордой мне в плечо, пытаясь помириться. Но я была непреклонна в своем решении наказать его за чопорность и наглость, превзошедшие всякие границы. Он очень грустно вздохнул, потом сорвал зубами какой-то цветочек, припал на колено и с мольбой в печальном взоре протянул мне под всеобщие дружные аплодисменты. Конечно, такому натиску противостоять я была не в силах, я тут же рассмеялась, приняла подарок, почесала его за ушами и даже погладила по гриве, приговаривая ласковые слова. Мир был восстановлен.