В августе сорок первого (СИ)
— Не стоит, Александр Михайлович! Страдать суевериями… С моим-то прошлым…
— Ну да, — усмехнулся, понявший намек Василевский, — тогда так: твоя армия создается для того, чтобы вывести из войны Финляндию, а заодно решить вопрос с шведской рудой, ибо нечего потомкам гордых викингов добывать железо германским «друзьям».
И это слово «друзья» в устах довольно сдержанного полководца звучало с неприкрытой иронией.
— Тебе суток хватит, чтобы прикинуть, что тебе для этого надо, дам тебе двух помощников, присмотрись, может быть, пригодятся. Кабинет и нужные документы тебе выделили. Секретчик доставит любые нужные документы. Работай!
И кого мне дали в помощники! Генерал-майора Алексея Иннокентьевича Антонова! Одного из лучших штабных офицеров (простите за такое хронопарадоксальное определение) РККА, человека, который в МОЕЙ реальности дослужился до генерала армии и стал единственным генералом, удостоенным Ордена Победы! Человек, который был в полном доверии у Иосифа Виссарионовича Сталина и помогал вождю разбираться в трудной военной науке. Когда возле вождя появился Антонов, Сталин стал намного увереннее руководить военными событиями, все больше отбрасывая мешающие политические и идеологические штампы, все больше подчиняясь логике военного противостояния. И вот этого человека дают мне с таким толстым намеком. Конечно, возьму к себе начальником штаба армии! От имени второго помощника голова кругом пошла: полковник Иван Христофорович Баграмян, нет, тот самый Баграмян! Легендарный маршал, взявший неприступную крепость Кенигсберг! Нет, что сделал в моей реальности этот выдающийся полководец перечислять не буду. Думаю, тут, в этой реальности он окажется ничем не хуже. Начальник оперативного отдела армии? А согласиться? Не решит это понижением или опалой? Надо поговорить. Вроде бы он человек открытый, прямой, поэтому по результатам разговора и решим.
И закипела работа. Вечером того же дня к нам присоединился капитан первого ранга Василий Иванович Платонов, опытный флотоводец, руководивший отрядом охраны гавани в Мурманске, под началом которого были немалые силы небольших кораблей. Платонова прислали потому, что он хорошо знал условия как Балтики, так и обстановку на Северном флоте, а мне стало совершенно очевидно, что выполнить поставленную задачу можно только в тесном взаимодействии армии, авиации и флота.
* * *Минск. Здание Наркомата Внутренних Дел. 3 июля 1941 года.
Получив очередную депешу из столицы Лаврентий Цанава долго и витиевато ругался, используя все богатство древнего менгрельского языка. Ему мало было операции по зачистке Белоруссии, теперь еще и это свалилось на его бедную голову! И вроде бы ничего сверхособенного от него не требовалось: обеспечить передачу лидерам еврейских общин Эстонии, Латвии и Литвы предложение вовремя эвакуировать своих соотечественников морским путем в Ленинград, откуда их потом расселят в СССР. Но на границе был введен карантин. На всякий случай, как было приказано говорить, но все-таки… И граница еще более строго охранялась соседями, с другой стороны. А самое главное, Лаврентий Фомич никак не мог понять: откуда он сюда и каким боком. Почему не привлекают специалистов из Коминтерна, на худой конец, да и резидентура в этих странах должна что-то делать, а не языками чесать. И тут сбрасывают ему очередное ЦУ. Вот «Совместная операция НКВД и ГРУ РККА». Ну что за совместность? Зачем? В этой ситуации, когда по всей Белоруссии шла зачистка от националистического подполья, а жители западных областей массово переселялись вглубь страны под предлогом борьбы с чумой, Цанава понимал, что война вот-вот разразиться, и что надежды удержать западные регионы нет, на совещании в Москве это назвали планом «выжженная земля». Примерно так встречали захватчиков в древние времена кочевники Великой степи: уходили вглубь бескрайних просторов, поджигая за собой траву и отравляя колодцы. Но выбрана такая тактика была из-за того, что руководство СССР и товарищ Сталин лично решили сделать все, чтобы минимизировать потери мирного населения, а жителей «западенщины» максимально интегрировать в советское общество. Объем работы был гигантским. Спасало то, что промышленного оборудования в этих областях было не так уж много (во всяком случае, годного для дальнейшего использования), а вот продовольствие вывозилось очень тщательно. У крестьян переписывалось имущество, скот забивался, давались расписки на компенсацию, которую получат на новом месте жительства. Крестьянам это не нравилось, но и бунтов не поднимали. За всю операцию именно крестьянских выступлений с драками и боями — раз два и обчелся, а вот при ликвидации баз АК и местных националистов порой шли очень жаркие бои. Хорошо, что они были признаны террористическими организациями и с ними никто уже не церемонился. Чекисты могли себе позволить роскошь просто отстреливать самых отъявленных врагов, потому что сквозь сети переселенческих комитетов проходило столько народу, что информации о подполье становилось с избытком. А сколько будет работы, когда война начнется? Ведь именно тогда начнется эвакуация предприятий из крупных городов Белоруссии, в первую очередь, Минска. И вот тут работы будет… А еще пришел приказ начать сбор урожая даже раньше положенного. А это техника, транспорт, мобильные бригады сельхозрабочих, эшелоны, которые уйдут на Восток. И все это надо обеспечить охраной и вовремя проконтролировать! И какого ему еще заниматься евреями, да еще в сопредельных государствах! Цанава не знал, что этот приказ он получил в силу вынужденных обстоятельств: несмотря на то, что в странах Прибалтики были сформированы правительства народного единства, в состав которых входили социалисты и коммунисты, полиция и, особенно, тайная полиция оставались центрами сопротивления советизации, состояли сплошь из реакционеров, которые почти двадцать лет с коммунистами боролись и не собирались сдавать позиции. Тайная полиция Латвии и Литвы давно установила тесные связи с Абвером, став ядром будущего антиправительственного заговора. Нужна была только отмашка. Общими усилиями полицейских сил были провалены несколько резидентов, особенно по линии НКВД и Коминтерна (местные спецслужбы получили наводку от Абвера, а тот — от своего агента Куусинена[1]). В какой-то момент Берия психанул, и решил использовать кадры Белоруссии, сообщив о сложной ситуации тогда еще начальнику ГРУ Виноградову. Цанава думал не так долго, как любил: времени на длительные раздумья не было. На следующий день его представитель говорил с лидерами еврейской общины тут, в Белоруссии, в том числе с несколькими видными сионистами (деятелями сионистского движения). Им и поручили связаться с единоверцами на Балтийском побережье. Белорусский чекист составил для Берии отписку с ярким и красочным описанием действий в данном направлении (писать красиво он уже давно научился), да и про это дело забыл, уверенный, что Лаврентий Павлович не будет этим делом слишком интересоваться. Был не в курсе, что этот вопрос был на контроле у Самого! Надо сказать, что Виноградов в этом деле все-таки перестраховался и с прибалтийскими евреями беседовали представители армейской разведки, которые были на базах РККА в этих странах. Правда, беседа получилась не слишком продуктивной и нужного контакта так и не произошло. Всего свои страны согласилось покинуть примерно сорок пять тысяч евреев (из более чем полумиллиона, проживающих на этих землях). В основном, это были беднейшие семьи, которые влачили жалкое существование, среди них почти не было квалифицированных рабочих (с этим вопросом в странах Прибалтики вообще была напряженка), но кто сказал, что портные, сапожники и мастера по металлу не будут востребованы в военное время? Тут, как говориться, ваше спокойствие в ваших руках… Но «деятельность» Цанавы была взята на карандашик в одном из кремлевских кабинетов, где, по рассказам знающих людей «всю ночь горел свет».
* * *Москва. Кремль. 6 июля 1941 года
В кабинете Сталина слушали доклад Василевского, кроме вождя в кабинете присутствовали Берия, Молотов, Тимошенко, Ворошилов и Шапошников. Доклад начальника Генштаба подходил к концу: