Злодейка в деле (СИ)

—  По закону с третьего поколения титул становится наследуемым.
—  Мать особы из семьи купца. Формально у него обозы с продовольствием, но на самом деле он балуется контрабандой.
—  Звучит не особо перспективно, —  вздыхаю я.
Почему из всех девушек империи именно она? В прочитанном в прошлой жизни романе искать подсказки, наверное, бесполезно, ведь не было ни намёка, что бедная сиротка главная героиня окажется шпионкой и диверсанткой. Я уверена, что что-то есть, ведь почему-то степняки её выбрали. А если не божественное происхождение, то что?
Феликс прищуривается:
—  Моя принцесса, кое-что я для вас нашёл. Начать с того, что интересующая вас особа в семье не только поздний, но и единственный ребёнок, что несколько… необычно.
Есть зелья, предотвращающие нежелательную беременность. Не сказать, что дешёвые, но и не дорогие. Крестьянам такие не по карману, а вот рядовым горожанам —  вполне, чиновнику и дочери купца —  тем более. Однако же у аристократов, даже у мелких, затягивать с рождением первенца не принято. Простолюдины, кто может себе позволить, стараются аристократам подражать.
—  Мать особы обращалась к целителям?
—  Соседи рассказали, что она даже из столицы дважды выписывала, но оба раза ей не помогли, а вот бродячий эксцентрик помог. Сперва она к нему вместе с мужем съездила, когда вернулись, она была уже в положении. Второй раз эксцентрик появился лично, уже после рождения девочки.
—  Степной шаман?
Феликс пожимает плечами:
—  Не знаю. Полагаю, вы правы, ваше высочество. Следов эксцентрика я не нашёл.
—  Молодец, —  невпопад отвечаю я.
Я отчётливо осознаю, что за неполные три недели, большую часть из которых “съела” дорога, Феликс проделал огромную работу. Он раскопал значительно больше, чем я ожидала. Но я так и не получила ответа на вопрос, чем главная героиня особенная. Хотя… Предположительно дед главной героини ведёт дела со степняками, он же, возможно, из лучших побуждений, свёл бездетную дочь с шаманом. Если исходить из этой версии, то получается, что ничего особенного в девочке нет, а что шаман нашаманил совсем другой вопрос.
Эх, мне бы посмотреть на героиню по-особенному, вдруг бы что-то рассмотрелось… Но мечтать о несбыточном пустое.
Может, зря я Феликса не выслушала раньше? В теории —  зря. На практике… не факт, что зрение бы заработало. В любом случае, принципиально ничего не меняется —  посмотрю, когда вернусь. Олис под предлогом заботы девочку изолировал, не думаю, что она опасна. В смысле думаю, но интуитивно угрозы не улавливаю. Аргумент, конечно, сомнительный.
Я отворачиваюсь к окну.
—  Моя принцесса, позволите пригласить вас на верховую прогулку? Уж очень хочется убедить вас кататься на лошадях, а не ломать спины крокодилам.
—  Пфф.
Я невольно улыбаюсь, но на предложение не отвечаю, и Феликс отводит взгляд. Кажется, он искренне расстроен отказом. Неужели он хотел проехаться со мной бок о бок? Определённо, между нами что-то возникает.
—  Никогда не пойму, что за удовольствие сидеть в качающейся коробке, —  фыркает он, приподнимается, явно намеревается выпрыгнуть на ходу.
—  Ящерка, я должна оставаться в карете.
—  Принцесса, мы ещё в центральной части, здесь можно не бояться стрелы из засады.
—  Разве я боюсь стрелы? Ящерка, я должна оставаться в карете, чтобы никто не сомневался, что я в ней.
Феликс вопросительно выгибает бровь. Намёк он понял —  оставаться в карете я не собираюсь, в планах отлучка, причём тайная. Я ухмыляюсь и загадочно молчу. Нет причин раскрывать детали заранее, зато можно подействовать на нервы неведением. Но не только это. Мне интересно, как быстро Феликс поймёт мою задумку. Одни подсказка у него есть.
Нарочито печально вздохнув, Феликс, выпрыгивает из кареты. Я остаюсь в одиночестве, но оно больше не тягостное. Того, что Феликс просто поблизости, мне хватает, чтобы чувствовать себя увереннее.
Я мысленно пункт за пунктом прохожусь по своему плану. Не слишком ли я полагаю на Книгу и интуицию? Но именно благодаря Книге и интуиции папа жив, а его несостоявшийся убийца мёртв.
 
Чем больше я думаю, тем больше я уверяюсь в своей правоте, но одновременно задумка кажется всё более и более безумной.
И пришло время частично раскрыть карты.
Вечером, в сгущающихся над лагерем сумерках, держа в руках чашку чая, я подсаживаюсь к Олису. Ужинали мы не вместе, Олис как раз допил, вытряхивает капли с чаинками в траву. Я откровенно мешаю встать, но меня чужие трудности не заботят, я поднимаю к чернеющему небу мечтательный взгляд.
—  Звёзд ещё нет.
—  И не будет из-за облачности, принцесса, —  отвечает Олис.
—  Император приказал тебе в точности выполнять мои распоряжения и не увлекаться инициативой? —  резко меняю я тему.
—  Именно.
—  Знаешь, почему я настояла, что ты должен быть заместителем, а не советником?
—  Чтобы усложнить мне жизнь? —  хмыкает Олис. —  С советника какой спрос?
—  В том числе, но не только. Для меня важно, чтобы без меня армия не осталась обезглавленной. Задачу ты знаешь —  добраться до южных границ в кратчайшие сроки.
—  Принцесса?!
—  Хм?
Олис, не отрывая от меня взгляда, опускает чашку в траву, разворачивается ко мне корпусом. С минуту Олис обдумывает мои слова. Я с показной беззаботностью пью чай.
—  Принцесса Крессида, вы же не собираетесь бросить армию?! —  Олис говорит предельно тихо, чтобы расслышать, мне приходится напрягать слух.
—  Нет, конечно, нет. Олис, я отлучусь ненадолго. Приблизительно через день догоню. В крайнем случае, через два. И мне нужно, чтобы ты мою отлучку прикрыл.
—  Не зная подробностей? —  Олис не столько спрашивает, сколько констатирует. Моя просьба ему явно не по душе.
—  Я хочу нанести неформальный визит вежливости кое-кому весьма и весьма полезному. Визит, скажу откровенно, важный. Успех моего плана зависит от успеха этого визита. Поэтому, Олис, как твой командир я приказываю тебе взять управление на себя, —  с улыбкой завершаю я.
Олис мрачнеет, но ответ даёт ожидаемый:
—  Есть, госпожа главнокомандующая.
—  Хей, не дуйся. Если у меня ничего не получится, я не хочу, чтобы ты надо мной потом смеялся, —  я говорю почти правду. Да, основная причина в доверии. И не только Олису. Зрение работает как хочет, попытки перенастроиться ни к чему не привели, я не представляю, нет ли среди солдат шпиона. Но личная причина именно такая, и пусть Олис не будет смеяться вслух, в мыслях —  запросто.
—  Вы же знаете, что я бы не стал, Крессида.
—  Ха! В лицо бы не стал. А вечером давился бы смехом в подушку.
Олис улыбается краешком губ, и такая его улыбка выглядит гораздо искреннее, чем широкая, во все тридцать два зуба.
Некоторое время мы молчим, сидя бок о бок.
—  Крессида, а что мне делать, если ты не успеешь догнать?
Ого!
Кажется, это первый раз, когда Олис обратился ко мне на “ты”. В нежном детском возрасте было, но каждый раз я задирала нос и отвечала, что как императорской принцессе он должен говорить мне “вы” и сама выкала, при этом с остальными братьями общалась нормально. Олис недоумевал и расстраивался, пару раз даже до слёз.
—  Я успею. Жди основные силы. Генерал с руководством справится лучше нас обоих вместе взятых. И пусть делает всё, что считает правильным. Если я опоздаю, это будет значить. что мой план бездарно провалился.
—  Я буду верить в тебя, Кресси.
—  В нас, Олис. Ведь я обещала тебе карьерный взлёт. Заместитель госпожи главнокомандующей звучит солидно, но я обещала больше. Будешь ещё с высоты своей вершины проклинать меня за подставу и вспоминать беззаботное безделье.
 
—  Ага. Я мог бы сейчас приятно проводить время на благотворительном ужине, а не давиться армейским пайком.
—  Вот-вот.
—  Удачи, Кресси.
Олис уходит первым. Я оглядываюсь, ловлю взгляд сидящего в одиночестве Феликса. Почему-то в сумерках он выглядит позабыто-позаброшенным. Я прищуриваюсь и похлопываю ладонью рядом с собой. Феликс обрадовался? Издали, в полутьме мелькнувшее и пропавшее выражение не понять.