Быть человеком (СИ)

— После того, как он убил двух человек, воля ему не светит, — довольно улыбнулась Наталья Анатольевна.
— Да неужели, — прищурился Иван. — Эрен покинет комплекс после того, как будут проведены анализы и тесты на очищение организма от сыворотки, а ваши коллеги решат его проблему размножения. На это у меня приказ, подписанный самим президентом. А за гибель двух человек отвечать будете вы, потому что намеренно пошли наперекор моему распоряжению.
— Что?! — задохнулась женщина. — Вы не посмеете!
— Ещё как посмею, — недобро усмехнулся Иван. — Вы не просто нарушили мой приказ, Наталья Анатольевна, вы поставили под удар данное мной этому мальчику слово. Этим вы нанесли урон моей репутации. Если вы не в курсе, я известен тем, что всегда держу обещания. Именно поэтому не часто их даю.
В глазах собеседницы к ярости начала примешиваться самая настоящая ненависть, да Ивану было плевать. У него был ряд принципов, своеобразный кодекс благородства, но своё место он получил не за красивые глаза. Во-первых, если он сейчас спустит учёной её поступок, другие могут решить, что его приказы можно нарушать. Во-вторых, он действительно всегда держал своё слово.
— Иван Юрьевич, — выдержка Наталье Анатольевне начала отказывать, и её потряхивало, — вы не понимаете, это существо должно остаться здесь. Его структура ДНК уникальна! И теперь можно оставить его, имея вескую причину.
Раздражённый вздох сам сорвался с губ. Спокойнее. Он должен держать лицо. Нельзя показывать, как его раздражает эта женщина. ДНК у Эрена уникальная, видите ли! Да их братия столько таскала бедолагу по своим опытам, выкачали из него такую прорву крови и прочих телесных жидкостей, что таких вот Эренов они маленькую армию создать могут! Но нет, она прицепилась именно к этому парню.
— Я всё решил, — произнёс он твёрдо. — Вы нарушили приказ и понесёте за это ответственность. В следующий раз думать будете, прежде чем городить самодеятельность.
— Как избирательно наказывают нарушителей, — прошипела Наталья Анатольевна.
— О чём это вы? — чего он ещё не знает?
— Да так, мелочи, — ядовито ответила женщина. — Всего лишь о том, что сам Эрен — результат нарушения устава проекта. Его человеческая часть ДНК принадлежит моей предшественнице — Светлане Петровне, но её за это что-то никто не наказывал.
Высказавшись, Наталья Анатольевна злой фурией вылетела из кабинета, оставляя Ивана сидеть и осознавать сказанное. Шок — это испытывал Иван. Он знал, учёным запрещено использовать свои биоматериалы в производстве гибридов. Всё необходимое им поставляют из других лабораторий. Это делается, чтобы исключить излишнюю личную вовлечённость персонала. Предшественнице нынешней главы лабораторий комплекса как-то удалось подменить неизвестную ДНК на свою при создании Эрена. Зато теперь ясно, почему женщина так искренне его любила. Будь Светлана Петровна жива, её бы ждали большие проблемы, но она погибла, а наказывать что её, что сына, получается, глупо.
* * *
Растерянность и беспомощность — комбинация чувств, которую Милена искренне, всей душой ненавидела. Сейчас именно они бурлили в её душе.
Все эти часы с момента, как начался проклятый эксперимент, были бесконечностью ужаса и боли для неё, лишь крохи надежды заставляли Милену держаться. Хотя ей очень хотелось забиться в какую щель и плакать, плакать, плакать. Но она решила послушать Михаила и пыталась думать о лучшем. Думала, пока ехали искать и ловить Эрена, пока говорила с ним и пока везли его обратно. После её выгнали из лаборатории и всячески пытались заставить держаться от неё подальше, но даже на расстоянии Милена слышала, как Эрен кричал. Так страшно кричал! Забившись в угол, она глотала злые слёзы. Затем ещё уйму часов ждала, пока Эрен очнётся, ведь сознания он под конец лишился, как ей сказали.
Умудрилась задремать и чуть не пропустила момент, когда он пришёл в себя. Только вот радости на его лице не было. Только страдание и желание оградиться от всех, от неё в том числе. Эрен просил, и Милена ушла. В комнате ей удалось забыться тревожным сном. И вот, спустя вечность он пришёл, но снова поспешил скрыться с глаз в душе. А она не могла отделаться от болезненного чувства, что Эрен её не хочет видеть. Оставалось гадать, это из-за того, что сам натворил, или злится за снотворное?
 
— Поговори со мной, — не выдержала Милена.
Уже минут пять как Эрен вышел из душа и молча, не говоря ни слова и не глядя на неё, лег на кровать, спиной к Милене.
— А есть что говорить? — тихо отозвался он.
Душу сжала тоска. Милена понимала, ему сейчас плохо, и собственная неспособность помочь, даже элементарное непонимание того, что его сильнее мучает, убивали.
— Да что угодно, — прошептала она. — Как себя чувствуешь, о чём думаешь? Что угодно! Меня пугает твоё молчание.
А Эрен всё молчал. С каждой секундой становилось всё страшнее.
— Я убил двух человек, — наконец отозвался он, — и чуть не переспал со случайной девушкой. Чего тут ещё говорить?
Всё-таки чувство вины, вот что разъедало его душу.
— Ты не виноват, — тихо произнесла Милена, желая коснуться плеча Эрена, но не решаясь это сделать, слишком он был напряжён. — Это был не ты.
Он повернулся резко и опалил каким-то острым взглядом своих сине-зелёных глаз, в которых бушевал шторм. Лицо исказило отчаяние.
— Нет, Милена, это был как раз я.
Сделав несколько глубоких вздохов, он резко встал, прошёлся по комнате и замер у стены. Наверное, жалел об отсутствии окна, в которое можно было залипнуть.
— Мне бы хотелось всё свалить на учёных и их сыворотку, но не получается, — снова заговорил Эрен. — С самого первого момента её действия я понимал всё. Никаких помутнений рассудка. Мир ощущался совсем иначе, это правда, но голова работала отлично. Может, была какая-то эйфория, но не она заставила меня убивать и не она толкнула меня совращать девушку. Эта сыворотка, она словно, как бы сказать, стёрла всю ту мораль, которая мной руководила прежде.
Он замолчал, а Милена боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент искренности. Возможно, когда выскажется, Эрену станет легче. И она сама сможет понять его лучше, найти слова, которых сейчас так не хватало.
— Моими соплеменниками руководит, в основном, инстинкт размножения, — продолжил он. — Они жаждут потомства и убивают людей, чтобы его прокормить или получить, тогда как я… Милена, я убил того парня, просто потому что он встал на моём пути и мне приглянулись его шмотки, а второй вообще лишь свидетель. Убил не во имя чего-то, а потому что помешали. Девчонка… мне всего лишь хотелось секса. Не потомства, именно секса. Неважно с кем и что потом с ней будет. Мне было плевать, понимаешь? Светлана Петровна с рождения учила меня: чужая жизнь — величайшая ценность. Помню, как она рассказывала о второй серии, и никогда не забуду, как испугался их глаз, где было так мало человеческого. Я не понимал, как так можно? Как можно настолько наплевательски от носиться к чужой судьбе, сломать её в угоду своих нужд? Только практика показала — я хуже их. Страшнее. Они хотя бы убивают от жажды размножения, а я просто так, потому что оказались на моём пути.
Эрен сжал кулаки и зажмурился. Милене страстно хотелось подойти. Обнять его. Как-то утешить и внушить, он ни в чём не виноват. Тем более, она искренне считала: всему виной эта адская смесь, что вогнали ему в кровь.
— Послушай, — обратилась она к нему, — ты был не в себе и не твоя в том вина. Задумайся хотя бы о том, что любой человек, даже самая добрейшая душа, может стать натуральным маньяком, отними у него его моральные ценности. Сделай его таким же, каким сыворотка сделала тебя: вижу цель — не вижу препятствий. Внутри каждого из нас живут разные демоны, и некоторые всю жизнь проживают, не познакомившись с ними толком, потому что принципы сдерживают их. А ты, Эрен, самый добрый и ответственный парень из всех, кого я знаю.
Медленно приблизившись, Милена всё же обняла его со спины. Она почувствовала, как мгновенно закаменели и без того напряжённые мышцы под футболкой, но отступать не собиралась.