Крысиная тропа. Любовь, ложь и правосудие по следу беглого нациста
13 марта 1938 года мы поехали в город в большом «мерседесе» и стали искать наших друзей и выделенное нам место. Там были Фишбёки, Леры и остальные. Внезапно издали донесся громкий крик, быстро превратившийся в радостный рев: «Хайль Гитлер!» Рев приближался, как неистовое людское море. Дорога на Хельденплац была полностью запружена людьми, стоявшими плечом к плечу до самой ратуши и вокруг Баллхаусплац. Потребовалось много времени и усилий, чтобы расчистить путь. Фюрер стоял со вскинутой рукой, приветствуя толпу, издававшую возбужденные крики… то был искренний, прочувствованный всплеск ликования. Всеми владела безудержная радость.
С фюрером были Зейсс-Инкварт с женой и многие другие. Фюрер медленно поднялся по лестнице на балкон Хофбурга. Он стоял в метре от меня, я хорошо его видела и слышала. Поприветствовав толпу, он начал речь. Будучи австрийцем, он был глубоко взволнован, словно сам с трудом верил в происходящее. Все длилось недолго, но Отто успел побеседовать с Зейссом и поприветствовал всех остальных наших друзей [168].
Для Шарлотты время, проведенное рядом с Гитлером на балконе на Хельденплац, навсегда останется «лучшим моментом в жизни» [169]. Потом, спускаясь с балкона по мраморной лестнице, Отто спросил ее, хочет ли она, чтобы он вернулся к юридической практике и зарабатыванию денег или чтобы принял назначение в новом правительстве. «Делай то, что тебе интереснее, — был ее ответ, — на пропитание нам всегда хватит». Получив зеленый свет, он поцеловал жене руку: пакт был заключен [170].
Включенная в Германский рейх Австрия именовалась «провинцией Остмарк». Новое правительство возглавил Зейсс-Инкварт, взявший к себе на службу товарищей по «Немецкому клубу» [171]. Эрнст Кальтенбруннер, ближайший друг Отто в СС, стал министром общественной безопасности, подчиненным непосредственно Гиммлеру; Ганс Фишбёк был назначен министром торговли и транспорта; Одило Глобочник стал гауляйтером Вены [172]. Епископ Павликовский, арестованный за протест против ареста коллеги, был быстро отпущен и присоединился к общему восторгу [173], так как церковь приняла участие в игре.
Из Германии завозили надежных чиновников. Йозеф Бюркель [174] из штаба Гиммлера стал рейхскомиссаром, ответственным за осуществление полного союза с Германией, реализацию нюрнбергских расовых законов и решение «еврейского вопроса». Он учредил Zentralstelle für jüdische Auswanderung in Wien (Центральное бюро по переселению евреев в Вене) и назначил его руководителем бывшего товарища Отто по СД Адольфа Эйхмана, поселившегося в отеле «Метрополь» [175]. Бюро торопило выезд или изгнание австрийских евреев: всего за несколько месяцев уехало более 100 тысяч человек. Среди них был мой дед Леон Бухгольц: у него отняли бизнес по производству спиртных напитков и гражданство и юридическим решением выслали из рейха в ноябре 1938 года [176].
В самом начале этой своей деятельности Отто встретился с Зейсс-Инквартом в Баллхаусе, куда не попал четырьмя годами ранее, во время Июльского путча. Ему была предложена должность рейхскомиссара [177], о чем сообщалось в газетах Германии и Австрии и даже в «Нью-Йорк Таймс»:
Д-р. Артур Зейсс-Инкварт, губернатор Австрии, назначил организатора нацистского путча в июле 1934 года д-ра Отто Вехтера государственным комиссаром по кадровым вопросам. Узнав о провале путча, Вехтер бежал в Германию [178].
Гитлер вернулся в Вену спустя месяц, чтобы отпраздновать День Великого германского рейха [179]. 9 апреля Шарлотта побывала на собрании в ратуше, пообедала с Отто в знаменитом ресторане Meissl & Schaden на Ноймаркт, потом супруги были на концерте: «Сидели во втором ряду, чудесно» [180]. Назавтра австрийцы проголосовали на плебисците за включение Австрии в Германский рейх (евреи и другие нежелательные элементы в голосовании не участвовали). Сказать на плебисците «да» призывали многие, в том числе лидер социал-демократов Карл Реннер [181] и католическая церковь. Епископ Павликовский тоже поддержал объединение и, «обработанный», видимо, коротким пребыванием в тюрьме, подхватил также призыв «разделаться с разрушительным влиянием мирового еврейства» [182].
«Проголосовали рано», — записала в своем дневнике Шарлотта. Она принадлежала к 99,74 %, поддержавшим объединение, — результат, укрепивший положение нацистов и позволивший Шарлотте стать «светской бабочкой»: порхать по коктейлям, вечеринкам и приемам для «заметных персон». Они с Отто, блестящая пара, посещали концерты и оперу, были на премьере фильма Лени Рифеншталь «Олимпия» и на последующем приеме. Зейсс-Инкварты и Фишбёки стали частыми гостями в Мюрццушлаге.
Отто получил и другие приятные известия: Гиммлер сообщил ему, что Гитлер прекратил расследование причин неудачи Июльского путча [183]. Отто мог больше не опасаться ответственности за срыв покушения (такое обвинение он и раньше наотрез отвергал.) «Я свято следовал воле фюрера», — записал он. 8 июля Шарлотта устроила роскошный ужин в честь тридцатисемилетия мужа. Среди гостей были Манни Браунегг и другие старые друзья, соратники по Июльскому путчу Павлу и Блашке, а также политические руководители: глава СС и полиции Эрнст Кальтенбруннер [184], государственный комиссар по ариизации Австрии Вальтер Розенберг. Пригласили также нового нацистского бургомистра Вены Германа Нойбахера [185] и профессора Норберта Гюрке [186], ведущего преподавателя права из альма-матер Отто, антисемита.
Шарлотта побывала на Зальцбургском фестивале и ездила с Трудл Фишбёк в Байройт на «Кольцо нибелунга» Вагнера. «Чудесно!» — написала она на открытке с Германским домом образования (Haus der Deutschen Erziehung), украшенным флагами со свастикой. Каждый день оказывался еще лучше, чем предыдущий. «Здесь фюрер, обедает с Г. (Гиммлером)» [187]. «Труде побывала у фрау Геббельс и у фюрера» перед оперой «Гибель богов» [188].
Еще через две недели Шарлотта сидела в ложе Венской оперы рядом с Артуром Зейсс-Инквартом. Давали «Фальстафа» Верди. Она еще не знала, что беременна четвертым ребенком, зачатым в блаженные дни после аншлюса. Через девять месяцев, 14 апреля 1939 года, в Вене появился на свет Хорст Артур Вехтер. Зейсс-Инкварт согласился быть его крестным отцом и подарил крестнику томик «Майн Кампф». Шарлотта была в восторге от второго сына, ангелочка с длинными черными волосами. Она принимала гостей на веранде нового дома, виллы «Мендл», тонувшей в весенних азалиях. «Я обожала его нянчить, и он рос как на дрожжах, хотя был слабенький и все время пускал слюни».
9. 2014, Лондон
«Я был нацистским ребенком», — сказал о себе Хорст в нашу первую встречу, но тогда я не знал подробностей и того, насколько он честен. Теперь же я понял, почему его устраивает заголовок статьи в «Файненшл Таймс»: «Мой отец, хороший нацист».