Папа, спаси меня (СИ)
— Зачем ты здесь? Что тебе нужно? — стараюсь смотреть на него глаза в глаза, чтобы не показать, не продемонстрировать свою неуверенность.
— А что, если я скажу… — Кирилл делает обманное движение, будто бы с ленцой, и тут же перетекает с грацией хищника из другого конца комнаты, оказываясь прямо передо мной. Ставит руку на столешницу, опираясь на нее, вторую засовывает себе в карман и угрожающе нависает надо мной со всей громадой своего веса, роста…Меня обдает забытым ароматом его мужского естества — запахом молодого мужчины, чистого тела, вкусного будоражащего парфюма с нотками кедра, заметным, но не бьющим наотмашь сигаретным духом, — такой забытый, но все также влекущий аромат…
Я наклоняю голову чуть вбок, чтобы не смотреть ему в глаза и не находиться в такой опасной близости от его запретных, полных и чувственных губ.
Кирилл проводит носом по линии щеки, от виска к подбородку, но не прикасается, а будто впитывает мой личный запах, и сейчас особенно сильно напоминает хищника, льва, который определяет свою добычу, решает, что будет с ней делать, и от этого мое сердце снова начинает стучать невпопад.
— Если я скажу, — он понижает голос до шепота, добавляет хрипотцы, от которой мне хочется растечься ему под ноги бесформенной массой. — Что пришел забрать кое-что свое?
От его последних слов я вздрагиваю. Черт. Черт! Черт?!
Пришел забрать свое?!
Откуда он..?!!!
Господи!
В голове проносится миллиард мыслей, одна другой мрачнее.
Резко откидываюсь назад, неловко провожу рукой по столешнице и задеваю сахарницу своей холодной ладонью. Фарфор откликается и сахарница тут же летит на пол. От этого странного звука мы оба вздрагиваем и на нас снова будто бы обрушивается реальность — словно кто-то прибавил свет, звук и яркость в комнате, в которой только что мы находились вне времени и пространства…
— Тоня! — кричит из комнаты Женя.
Глава 4
Я тут же оседаю на пол, начинаю собирать осколки. Сама не понимаю, что делаю, но главное — мне удалось выпасть из орбиты напряжения Кирилла, который буквально наседает своей сексуальной энергией. Мужчина присоединяется к моей бестолковой деятельности и тоже поднимает черепки разбитой посуды. И только мы одновременно хватаемся за белый бок того, что недавно было моей любимой сахарницей, как мой палец прошибает боль.
— Ой, — дергаюсь и смотрю, как на белый фарфор опадает бордовая капля крови из моего пальца. Порезалась. И так неудачно, незадачливо!
Растерянно смотрю на вторую каплю, которая превращается в красный ручеек, которая стекает на пол, падает безобразной кляксой с маленькими брызгами.
Присутствие Кирилла, так неожиданно оказавшегося на пороге моего дома, деморализует и я отчего-то не могу справиться с такой простейшей задачей, как эта, а только молча и озадаченно смотрю, как набухает третья капля.
Кирилл чертыхается себе под нос и резко притягивает к себе мою руку. Он облизывает порезанный палец от крови и обхватывает его губами, прижимая подушечку к зубам.
Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, округлив рот, и ощущаю, что снова куда-то падаю, падаю. Лицо теплеет румянцем, все тело охватывает неконтролируемый жар, а я смотрю на самое порочное, чувственное и вместе с тем невинное действие — как мужчина останавливает кровь.
Кажется, и на него это действует совсем не так, как должно — глаза темнеют, цветная радужка совсем пропадает от расширившегося зрачка, в линии плеча чувствуется каменная напряженность мускулов. Еще мгновение — и все случится так, как обычно между нами бывало: он схватит меня в охапку, сблизит тела так сильно, что не будет возможности вдохнуть, обнимет, сжимая в капкан сильными пальцами мою плоть, поведет горячими пальцами ласковые дорожки, которые известны только ему…
— Черт, Малая… — выдыхает он, отпуская из захвата мой палец.
От его голоса у меня что-то внутри перемыкает, и я вскакиваю во весь рост, тогда как Кирилл сидит передо мной на корточках перед разбитыми черепками сахарницы.
— Тоня, ну сколько можно ждать! — разрезает сгустившуюся тишину ножом скрипучий голос мужа. Женя как всегда появляется вовремя…и не вовремя… — А, Дикий, вот ты где!
Он обводит нашу странную композицию недовольным взглядом, хмурит брови, от чего на лбу появляется залом.
— Тонька опять что-то разбила? Хм. Дикий, не обращай внимания. Моя жена немного неуклюжа.
Женя подходит ближе, в то время как Кирилл поднимается и следит за действиями моего мужа с плохо скрываемым неодобрением. Я же просто испуганно перевожу взгляд с одного на другого…
Что же будет? Сейчас Кирилл все расскажет ему, все расскажет…и…
Что будет? Что будет дальше со мной, и с…
Но додумать нервные мысли мне не удается: Женя обнимает меня за талию, резко притягивает к себе, целует в висок, и тут же игриво шлепает по попе — любимый знак. Кирилл тут же кашляет в кулак, и я вижу, что он ставится белым — будто бы мужчина сдерживает всю свою силу, чтобы не сорваться.
— Седой, поговорим? — вдруг скрипуче выдает Кирилл.
Я смотрю на него. Мужчина глядит ровно и стойко только на Женю, полностью игнорируя мое присутствие, и от этого становится еще страшнее. Он хочет поговорит…о нас? Он хочет рассказать…обо мне? Он хочет…забрать свое?!
В полуобморочном состоянии я хватаюсь за руку Жени. Глазами, в которых плещется мольба не оставлять меня, не выходить на разговор с Кириллом, когда он так закрыт и страшен, с жутко беспокоящими меня сжатыми губами, как делает всегда перед тем, как наговорить или сделать что-то резкое, грубое, больное…
— Дикий, да. Есть вопросы. Порешаем сейчас, — соглашается муж и поворачивается ко мне спиной, отпуская. Он выходит из комнаты, и я смотрю широко раскрытыми глазами на Кирилла.
Уверена, что он читает мою просьбу: «нет, не говори, не говори ему».
Кирилл же качает головой и вдруг раздвигает губы в неискренней улыбке. Он смотрит холодно, решительно, максимально пренебрежительно.
— Что, малая, испугалась? — вдруг говорит он тихо. Приподнимает брови, но не ждет ответа. Резко проходит мимо меня и идет вслед за Женей.
Я же разворачиваюсь к мойке и включаю воду, чтобы ополоснуть порезанный палец, охладить руки и остудить горящие страхом, стыдом и возбуждением щеки.
Мне нужна минутка передышки, прежде чем я принесу в комнату, где сидят мужчины чай, и узнаю, зачем в нашем городе оказался Кирилл и что он делает в доме, где ему нет места…
Глава 5
Я всё ещё не могу прийти в себя, сам не зная, что меня беспокоит сильнее всего: то, что я находился в чертовски опасной, взрывной близости рядом с ней… Или то, как этот ублюдок обращается с собственной женой? Когда-то лучший друг… Братан… Седой… Сука!.. Я смотрю ему в глаза и вижу скользкую тварь, укравшую чужое. Хочется рыло ему начистить и на этом порешать все дела. Закончить всё здесь и сейчас. Но я из последних сил держу себя в руках.
А Тоня? Тоже хороша! Связалась с таким же бандитом, коим называл меня её папочка. Хотя… Седой же у нас в компании самый сыкливый был, о его проделках никто не знал, а в школе его всем в пример ставили. Видимо изобразил из себя честного бизнесмена перед богатеньким тестем. Очаровал его харизмой, которой в нём обычно было больше всего остального… Но она ведь клялась мне, что любит…
Чччччёёёёёёрт…
Облизываю кончиком языка верхнюю губу и ощущаю слабый привкус крови во рту. Её крови. Она поранилась из-за меня. Испугалась, что я расскажу всё о нашей порочной связи её обожаемому… О том, в каких мыслимых и немыслимых позах и местах мы предавались любви. Настоящей любви… Горячей… Страстной… А потом она просто взяла и исчезла. Раздавила сердце, которое я отдал ей, в стальном кулаке, и бросила меня… Она. Меня. Бросила. Меня и никогда не бросал, а она бросила…