Зомбячье Чтиво (ЛП)

Катлер метался, извивался, но Элиза вцепилась в него, оседлав и удерживая на месте. Она едва чувствовала его кулаки, когда они отскакивали от её головы, или его ногти, которые царапали ей лицо.
Она видела только бурлящую воду и копошащуюся рыбу, видела, как Катлер дергается при каждой атаке.
Даже находясь под водой, она слышала, как они кормятся: разрывая плоть и мягкие ткани, чавкая мышцами и соединительной тканью, глухой хруст костей, который звучал странно, как будто кто-то жевал кубики льда. Они кусали и ее пальцы, которые были чуть ниже поверхности, но их главным интересом была голова.
Катлер умер ужасной смертью.
Ему даже в голову не пришло, что хитрая сука заманила его в тщательно подготовленную ловушку, пока его голова не оказалась в воде, в этой мутной коричневой воде, и началась жгучая, невероятная агония. Он не мог видеть их, только темнеющую массу тел, которые покрывали его лицо и голову, когда вода закипала красным. Их челюсти щелкали, добираясь до костей. Но он сражался, и ещё как, нанося удары злой суке и разрывая кусачую рыбу, которая превращалась в трупное желе под его пальцами. Но это было бесполезно. Стая пираний может укусить 1200 раз менее чем за минуту, а что можно сказать об этих монстрах? Их челюсти впивались ему в лицо, кусали и рвали. Он быстро лишился глаз, губ и языка. Уши и нос продержались немного дольше. В общем, его голова была обглодана за тридцать секунд.
Примерно через пятнадцать секунд Элиза отскочила, задыхаясь и всхлипывая, изучая то что осталось от своих некогда длинных привлекательных пальцев. Теперь только окровавленные обрубки, обглоданные до костей.
Голова Катлера наконец вынырнула из воды, и на самом деле это был всего лишь безглазый, безухий череп, покрытый розовой, изрытой колеями, хорошо обглоданной тканью. Он поднялся на секунду, его голова качнулась, как какой-то ужасный реквизит для Хэллоуина, а затем он упал назад и плюхнулся в воду. Стая закончила работу, которую они начали.
Элиза смотрела до тех пор, пока на поверхности не осталось ничего, кроме пузырящейся пены крови и останков. Потом легла и закрыла глаза.
* * *
Луна поднялась над бассейном реки Амазонки.
Элиза проснулась, ободранная и страдающая, не чувствуя ничего, кроме агонии, которая пульсировала в ее теле наказывающими волнами. Оводы отложили свои яйца в ее ранах. Тучи москитов напились досыта. Комары и клещи пировали на ее горле.
В тропическом лесу кричали ночные птицы, и змеи скользили по мокрому листовому суглинку. Пауки плели на ветвях гигантскую паутину, а огромные амазонские пиявки цеплялись за толстые извивающиеся корни прямо под водой. Над поверхностью канала порхали мотыльки, а в джунглях сновали еноты-ракоеды.
Все было хорошо в этом жарком туманном ночном мире.
Элиза подошла к краю лодки и заглянула в воду. То, что показал ей лунный свет, должно было бы шокировать, но она была далеко за пределами таких вещей, как шок или страх. Она была вся в синяках, порезах, усеяна десятками распухших укусов насекомых. Личинки мух уже шевелились в ее ранах. Она чувствовала только боль и страдание, а в конце туннеля не было света. Только природа в ее самой свирепой форме и канал, наполненный противоестественными вещами. Вот что лунный свет показал ей в воде: пираньи.
Сотни пираний окружили перевернутую лодку. Просто ждали. Зелёные червивые раздутые твари, со злобно сверкающими глазами. Они не были живы в течение некоторого времени, поэтому им не нужно было двигаться, чтобы проталкивать насыщенную кислородом воду через свои жабры. Утечка химикатов с биотехнического корабля, отравившего стаю, также воскресила её. Когда-то они были живыми, полными хищной жизненной силы. Социальные существа, которые жили, чтобы защищать стаю. По-настоящему опасны для человека только в сухой сезон, когда еды не хватало. Но теперь они больше не спаривались и размножались во имя стаи. Остался лишь ненасытный аппетит.
И вот что они предложили Элизе: свой аппетит. Ряды треугольных зубов движимые мощными челюстями. Челюсти, способные прокусить рыболовные сети и стальные крючки. Это было все, что у них было, и они предлагали ей это.
 
Элиза смотрела на них, окруживших её маленький остров. Как верноподданные, окружающие свою королеву. И они были верны друг другу. В этом она не сомневалась.
Они ждали.
Они знали, что она придет к ним.
Наконец, глядя на эти зияющие, усеянные зубами челюсти, сверкающие в лунном свете, все открытые в ее честь, она сказала:
- Пожалуйста, мне так больно, так ужасно больно... пусть это будет быстро.
Каким-то образом она знала, что так оно и будет.
Тогда она подумала о перуанских скотоводах. Джек рассказывал ей, что в сухой сезон они приносят в жертву голодным пираньям корову, чтобы остальное стадо могло безопасно перебраться вверх по течению. Элиза знала что станет такой жертвой.
Глубоко вздохнув, она скользнула в воду и оказалась среди них, и они приняли ее. И верные своему обещанию, они сделали это быстро.
Лодка дрейфовала вверх по течению.
Вдалеке плескалась гигантская выдра.
А в кронах деревьев пронзительно закричала карликовая сова.
Перевод: Андрей Локтионов
 "Они приходят ночью" 
 
1 
Когда зазвонил телефон, я спал как труп в морозилке, холодный, мёртвый и умиротворённый. Когда он наконец разбудил меня, я резко выпрямился, моё сердце бешено колотилось, а голова была затуманена. Как долго он звонил, я не знал. Кажется, мне снились телефоны. Должно быть он звонил уже давно.
Я вытянул руку и нащупал его.
- Стил слушает, - сказал я в трубку, мой голос был полон песка. – Что вам нужно?
- Винс? Где тебя черти носили? Я звонил тебе весь чертов день.
Я узнал голос. Хорошо знал. Это был любимый всеми детектив из отдела убийств, Томми Альберт. Мы с Томми были давно знакомы. Много лет назад, еще до того, как я получил лицензию частного копа, я служил с ним в полиции. Он не звонил мне, если это не было важно.
- Наверное, я спал. Приходится иногда.
Я взглянул на часы. Боже. Я дрых почти четырнадцать часов. Ничего удивительного, если учесть, что последние три недели я гонялся за неверным мужем и его двадцатилетней любовницей по всему штату. И все эти три недели я спал не больше трех-четырех часов в сутки. Все это дело было сплошным цирком, в котором я был главным клоуном. Не проще пареной репы, но я вернул дуэт, и поездка хорошо окупилась. Хорошо это или плохо, но именно так парни вроде меня зарабатывают на жизнь.
Я прочистил горло.
- Что, черт возьми, такого важного? Ты же знаешь, что мне нужно немного отдохнуть.
- Я уже собирался послать к тебе пару полицейских, чтобы они вышибли дверь и притащили тебя сюда.
- Не думаю, что мне бы это понравилось
Томми продолжал рассказывать, что звонил мне почти каждые полчаса в течение всего дня.
- Это случилось сегодня утром, - продолжал он. - Наш мальчик... ты, конечно, помнишь того парня, который решил, что его запястья будут выглядеть лучше, если их вскрыть бритвой? Да, но знаешь что? Угадай, что случилось сегодня утром?
- Ты вспомнил, что был помолвлен с ним?
- Ха. Нет, и пусть это останется между нами, хорошо? Нет, боюсь, что наш мальчик исчез из морга.
Теперь я окончательно проснулся.
- Что значит исчез?
- То и значит.
Это сбило меня с толку. Как молоток по черепу.
- Ты хочешь сказать, что эти упыри потеряли его?
 
- Да. Либо он потерялся, либо его кто-то забрал. Если только ты не думаешь, что он мог уйти сам, - сказал Томми. - Но ты должен помнить, как он запал на тебя, Винс. Наверное, тащит свою мертвую задницу в цветочный магазин, чтобы купить что-то особенное для тебя.
Человека, о котором мы говорили, звали Квигг. И он запал на меня также, как я на бритву у себя в трусах. Он ненавидел меня, а я ненавидела его, и разве мир не был прекрасным местом для жизни?