Сердцу не прикажешь (СИ)

- Дыши… дыши, рано тебе спать, Алик, рано. – возвращаю стул в исходное положение и бью мудака по щекам.
Он захлёбывается невнятными звуками, милосердно даю отдышаться. Я ещё не всё услышал, не всё успел.
- Ну. – поторапливаю. – На что хоть деньги, брат? – на последнем слове закипаю желчью. - Поделишься секретом?
- Мечту хотел осуществить! – не сдаётся боец, всё веселится, на адреналине прёт.
- Во как! Ну?
– Свой тренерский центр открыть!
- Ебать клоунада! – отхожу на шаг, тру лицо, не верю своим ушам. Оглядываюсь по сторонам, но картинка плывёт, будто сам сейчас принял удар.
- Ты же мог без обходных, напрямую мне сказать! Я бы дал тебе денег! Это, блядь, вообще не проблема! – аж задыхаюсь от перетяга внутри.
- В жопу себе затолкай свои деньги!! – отсмаркивается кровью Разин. – Я сам хочу!! САМ! Хоть раз выйти вперёд! Хоть раз не стоять у тебя в тени! Я заебался быть твоим довеском!! - его слова расшибают меня пополам.
Довеском? Мы по одной дороге шли, смотрели в одном направлении, одинаково чеканили шаг… если кто падал, второй руку подавал. Что за шняга к херам собачьим??
- Я тебя не тащил за собой, ты сам шёл. – напоминаю, сцепив зубы. – Что тебе мешало отделиться? Хуярил бы своей дорогой.
- Я пытался!! Но ты везде подрезал и обходил меня! Великий Липатов! Лучший из людей! – исходит крупной дрожью.
- Что за детский лепет, Разин? – раскалывается голова. – И давно у тебя это началось? С открытия центра?
- Чтоб сгорел твой ебучий центр! – таращит гневом глаза. - Ты ж его замутил, только когда я сказал, что хочу! Выебнулся, бабло же из жопы пучком, девать некуда!
- Я тебя там главным сделал.
- Яйца тебе не полизать за это?
Отворачиваюсь. Мозг выносит. Мы ж в одной лодке были, как давно он меня топить начал?
Медленно цежу воздух, грудину распирает, все чувства смерчу подобны.
- Я ж тебя с малых лет знаю, Разин. Когда ты такой паскудой успел стать?
- А чё с малых лет? В приюте ты ещё своим был, а потом под Арсена подлез! Любимчиком стал! Не сдвинуть тебя! Он тебя даже в сыновья записал!! По всем каналам своим провёл! Выдвинул! А я что? Чем хуже, а??
- Как был ты тупым, Разин, так и остался… большее так и не нащупал…
Вот и все ответы. Крепкая дружба не прошла испытаний. Думал, не пробить нас. Всё до смеха банально, блядь. Зависть, ревность, лицемерие, подлость. Целый набор. И всё Алик. Друг, который не бросит в беде. Его слова.
Не бросил. Ага. Сам создал.
- Что ж, это было занятно. Признаю, Разин, удивил. А теперь давай считать сколько ты мне подножек подставил.
Пинком пододвигаю к нам старый потрескавшийся столик, открепляю Алику руку, подзываю пару парней, чтоб держали. Укладываю поудобнее для себя его кисть, хватаю большой палец.
Бывший друг хорошо соображает, пытается сопротивляться, басом орёт, вырывается.
- Это за Ясю. Знаю, что было, но ты не должен был причинять ей вред, а причинил. Поэтому тут уж, как говорится… - и сильнейшим подрывом на себя ломаю уроду первый палец.
Вой, слюни, судорожное брыкание. Всё как полагается.
- Далее. – оттягиваю второй. – За Колю. – тот же быстрый приём, хруст, вопль.
- Идём дальше.
- СУКААА!
- Не поспоришь. – на очереди третий. – За моих псов. – на этот раз, смотрю, после хруста Каримов делает шаг ближе, останавливаю взглядом.
- За Ясю повторим. – хладнокровно оповещаю, доставая припасённый нож. - Только твоим способом. Не-не-не-не. Куда ты? – парни налегают сильнее, удерживая этого носорога на месте. – Всё ровно сделаю, не придерёшься.
Прицелившись, вгоняю лезвие в крупный безымянный палец, не по центру как хотел.
- Мазнул. – сокрушённо вздыхаю. – Всё-таки ножи не моё. Никогда не умел.
Пропускаю через себя рёв Алика, закупориваю поглубже угрызения совести и отодвигаю для удобности его мизинец.
- Вот сейчас должно получиться. – выдыхаю как перед стопкой водки и без промашки рублю фалангу. – Этот тоже за Ясю, чтоб ты знал.
Отступаю, недолго любуюсь кровавой картиной, запечатываю образ страдающего друга на замок и достаю из кобуры пистолет. Пора покончить с одним, чтобы заняться следующим. Кузнецов там то ли скулит в тряпку, то ли ржёт.
 
- А вот теперь подошли к главному, Алик. – навожу ему на голову, точкой прицеливания выбираю лоб. – Крыс я всегда презирал, тебе это известно. – пересекаемся взглядами, он усмехается, а я наверняка старею лет на двадцать, такой груз вины проникает в сердце. – И это предательство я тебе не прощу. – свожу до боли челюсть, сжимаю рукоять и…
Слышу возле головы характерный щелчок оружия:
- Опусти пистолет, Богдан!
- Ох, бля, день открытий. И ты, Каримов, против меня?
- Нет, не против. Всегда за тебя был!
- Не играй с огнём, Макар. Неверный шаг и живым ты отсюда не выйдешь.
Окидываю взором стоящих, почти всех на работу брал Каримов, я лишь выносил окончательное решение, отсеивая негодных.
- Как и ты, если не придёшь в себя! Прострелишь Разина – не выплывешь!
- Вдумайся, Каримов. Он никого не пощадил. Был бы ты в доме, он и тебя бы зацепил. Лежали бы с Колей на пару.
- Возможно! Ему за это отвечать! Но не так, Богдан! – пистолет держит уверенно, но голос колеблется, берёт чересчур высокие нотки. - Упрячь его за решётку! Ты знаешь Алика, он свихнётся в неволе! Поднимем связи, его затолкают в одиночку!
- Ты мне никогда не нравился, недокормыш! – свирепо огрызается Разин, содрогается от злости и боли. - Я всегда знал, что ты бесхребетина! Чё, боишься без кормушки остаться? За «папкину» ширинку держишься? Охранка-то не тебе принадлежит, ты лишь нанятый!
- У тебя всегда были вместо мозгов гантели, Алик! – с жалостью тянет воздух Макар.
- Я же вылезу, сучёныш! – подрывается он, к двум удерживающим присоединяется третий, силком обездвиживают. - Я предупредил своих, если пропаду, то все стрелки на Липатова! А ты с ним ошиваешься!
- Это должно меня остановить, Разин? – усмехаюсь, фокусирую зрение на мишени. – Ты не жилец. – прижимаю палец к курку.
- Не будь психом, Богдан! – выбрасывает быстрый ломаный крик Макар. - Не трогай их! – маячит стволом у виска. Обманчивая возня, знаю, что Каримов меткий стрелок. Рука не дрогнет, вынесет мне мозг.
- ИХ? – впервые мне смешно, скашиваю на него взгляд. – Что? И того будешь защищать? – удивляюсь, мотнув головой на Кузнеца.
- Сдадим их обоих! – выдвигает гениальную идею, аж испариной лоб покрывается, наэлектризовывает накал, ждёт перестройки во мне. Смотрю со снисхождением.
- Ахаха! – разгоняется хохот Алика.
- Звук убавьте. – жестом прошу прикрыть ему рот, в ход идёт какой-то найденный мусор. - Соси ху… ммм…
- Используй Гнездова, у него целый вагон компромата на него! – не сбавляя оборотов вываливает на меня Макар. - Взять хотя бы притон в Лос-Анджелесе, девками торгует, наркоту вывозит! Его ж с руками загребут!
- Это всё там, а тут у него что?
Навскидку представляю какой будет замес. Павел-то у нас прилично «штрафов» подкопил.
- По-любому вытащим! – между тем не сдаётся помощник. - Он же везде корни пустил!
- Тюрьма ему курортом покажется, а я хочу, чтобы сгнил в земле. – стараюсь вразумить спокойно, но сам на взводе. У меня из-под носа утягивают облегчение. Два выстрела и всё бы закончилось. Я чувствую как Каримов не даёт мне выполнить этот соскок. Другим путём вывести хочет. Сдавливает мне руку невидимыми скобами. Ищу в себе новый запал, но друг топит его ещё в зародыше, ломает сопротивление, истончает ненависть, перенаправляет извержение бесконтрольного желания мести. Куда? В мирное русло?
Да плевать я на всё хотел! Макар это и режет. Отзеркаливает. Отделяет меня от самого себя. Того Богдана, что готов переступить через себя, отпускает принципы, забывает о самосохранении, кто готов навредить ублюдкам, выставив дорогую плату.
Подвисаю во внутреннем конфликте, через дымку из своих сомнений прогадываю свой выбор по морде Кузнеца.